Дункан и сотрудница бутика чуть ли не рвали на мне ткань, затягивая талию так, будто решили втиснуть меня в тугой корсет. Я в шутку схватилась за горло, изображая удушье, и обратилась к Алексу:
— Я так точно задохнусь.
— Ха-ха. Ты уже думала, чем займешься после выпуска?
— Хочу управлять благотворительным фондом, но отец относится к этому скептически.
— Фондом?
— А ты думаешь, он разрешит тебе открыть фонд, который будет действовать наперекор его политике?
Дункан влез в разговор, как только Алекс переспросил. Я покачала головой.
— Моя организация не пойдет наперекор политике отца. Это фонд поддержки детей и подростков, как он может ему противоречить? Я хочу помогать приемным детям из социально уязвимых слоев.
— В том-то и проблема, что туда входят дети нелегальных иммигрантов, — снова встрял Дункан.
Я метнула на него сердитый взгляд.
— Решение пересечь границу принимают родители. У детей нет выбора.
— Но они всё равно дети преступников. Начнешь делать поблажки одним — потом уже не остановишься.
— Поразительно, почему законы всегда так строги лишь к слабым. Таким, как ты, всё сойдет с рук, даже если вы по пьяни собьете человека.
— Это капитализм, Дэни.
Дункан сально поиграл бровями и резко расстегнул молнию на моей спине до самого конца. Лиф платья тут же пополз вниз. Я поспешно подхватила ткань и свирепо уставилась на него.
— Сумасшедший ублюдок...
— Да. Я сумасшедший.
Дункан, словно ничего не произошло, неспешно замурлыкал себе под нос и продолжил разглядывать другие наряды. Подбежавшие сотрудницы помогли мне переодеться в повседневную одежду. Всё это время лицо Алекса оставалось странным. Он улыбался, но в этой улыбке читалось глубокое смятение.
То, что он был не в своей тарелке, вполне логично, учитывая, что Дункан расхаживал тут и вел себя так, будто жених — именно он. Но как Алексу удается ни разу не сорваться и не разозлиться? Куда бы я ни пошла, роль человека, который вечно всё терпит и чувствует себя неловко, всегда доставалась мне. Но, кажется, выйдя замуж за Алекса, я уступлю эту роль ему.
— Всё в порядке?
Переодевшись, я села рядом с Алексом. Дункан в это время увлеченно спорил с консультантами. Алекс мягко улыбнулся:
— Конечно. Я в порядке.
Что именно в порядке у этого непрошибаемого мужчины?
— Кстати, Дэни, я поддерживаю твою идею. Если смогу чем-то помочь с созданием фонда — обязательно помогу.
— Спасибо. Но вы точно в порядке?
— А?
— Ничего не случилось?
Я склонила голову, заглядывая Алексу в глаза. Его зрачки заметно дрогнули.
— Ничего не случилось. Просто... — В конце концов он отвернулся, избегая моего взгляда. — Прости, Дэни, что тебе приходится быть невестой такого труса, как я.
— Не говорите так. С чего вы взяли, что вы трус?
— Ха-ха. Ты меня не знаешь, Дэни. Я жалкий человек.
Алекс покачал головой и горько усмехнулся. Его лицо исказилось от самобичевания. Я впервые видела его таким.
— Скажите честно. Дункан сильно достает вас, когда меня нет?
— Ха-ха, нет, дело не в этом.
Он ответил со смехом, но на его лице по-прежнему лежала тень печали. Я накрыла ладонью руку Алекса, покоящуюся на диване. Она была теплой.
— Если что-то стряслось, расскажите мне. Нам ведь в будущем предстоит стать опорой друг для друга. Я хочу быть женой, которая придает вам сил.
— ...Дэни.
Алекс со сложным выражением лица посмотрел на свою руку, накрытую моей. Я переплела наши пальцы и крепко их сжала.
— Алекс, знаете, почему вы мне нравитесь?
— Я? М-м, ну... Потому что часто помогаю тебе с заданиями?
— О нет, точно не поэтому. — Я решительно покачала головой. — Помните первую лекцию профессора Китона в прошлом году?
— Дело о смерти низкооплачиваемого рабочего?
— Да. Когда профессор попросил выделить главные спорные моменты того дела, вы были единственным, кто указал на социальную реальность, в которой оказался этот рабочий.
— ...
— Конечно, с точки зрения защиты в суде это был абсолютно бесполезный аргумент, но тогда я подумала, что вы невероятный человек. Пока остальные отвечали лишь бы угодить политическим взглядам профессора и заработать баллы, вы смело высказали собственные убеждения. Это было очень, очень круто.
Я сжала его руку еще сильнее и продолжила:
— Поэтому... мне не противна мысль о совместном будущем с вами. Вы добрый и справедливый. Уверена, вы станете для меня хорошим мужем. Так что, если вас что-то тревожит — поделитесь. Я тоже хочу быть хорошей женой, достойной вас.
Когда я закончила говорить, лицо Алекса стало нечитаемым. Я сделала ему комплимент, но выглядел он так, словно ему причинили боль. Алекс закрыл лицо свободной рукой и опустил голову. Испугавшись, я схватила его за плечо и подалась вперед.
— Что с вами? Я сказала что-то не так?
— Нет. Дело не в этом...
Я ободряюще похлопала его по плечу. Как раз в этот момент Дункан, закончив перепалку с дизайнером, подошел к нам с видом героя-победителя.
— Придется заказывать индивидуальный пошив. Тебе вообще ничего не подходит. Эй, а с братом что такое?
Я приложила палец к губам, призывая Дункана помолчать. Алекс медленно выпрямился. Когда он снова поднял голову, его взгляд неуловимо изменился — в нем появилась твердая решимость, которой раньше не было.
— Дэни, где сейчас твой отец?
***
В то время я даже представить не могла, к каким последствиям приведут действия Алекса. Вернее сказать, я вообще ничего не подозревала. Ни о грязных сделках, ни об интригах, которые, словно черный занавес, плотно окутывали меня со всех сторон.
Кажусь ли я дурой из-за того, что не смогла всё это заметить? Что ж, мне жаль. Но я ничего не могла поделать. Я была всего лишь глупой девчонкой, запертой в зеркальной комнате, которую заботливо выстроил для меня отец. Лягушкой на дне колодца, которая даже помыслить не могла о том, что за пределами этих зеркал существует огромный мир, куда можно было бы сбежать.
По крайней мере, до того момента.
***
— Мне нужно обсудить с конгрессменом кое-какие вопросы.
Когда я спросила Алекса, зачем ему вдруг понадобилась эта встреча, он ответил именно так. И добавил, что это связано с его работой политического советника. Но когда он говорил, его глаза неестественно бегали. Я поняла, что он лжет, но сделала вид, что ничего не заметила, и помогла организовать встречу.
— Я передала Грегу. Он предупредил, что у отца есть не больше пятнадцати минут. Этого хватит?
— Вполне. Спасибо, Дэни.
Попрощавшись, Алекс сразу же ушел. В доме остались только мы с Дунканом. Мне было безумно любопытно, что именно Алекс хотел обсудить с моим отцом, но Дункану, похоже, было абсолютно плевать. С кислым лицом он плюхнулся на диван рядом со мной.
— И вечно этот Алекс лезет со всеми советоваться. Мог бы и сам разобраться со своей карьерой, но нет же — вечно бегает, спрашивает мнения, собирает какие-то данные.
— А ты разве не уходишь?
— Зачем? Ты же здесь.
Дункан всегда так себя вел. Стоило ему переступить порог нашего дома, как он тут же пускал корни. Даже когда горничная Анна сверлила его испепеляющим взглядом, он лишь отвечал ей еще более наглой ухмылкой и упрямо оставался. Я покачала головой.
— Впредь воздержись от подобных высказываний. Это переходит все границы.
— Каких еще высказываний?
— О том, что ты не уйдешь, потому что здесь я. Или о том, что ведешь себя так, будто я тебе нравлюсь. Я скоро стану женой твоего брата. Говорить такие вещи — прямое неуважение к Алексу. Надеюсь, в будущем ты будешь держать дистанцию.
— Мой брат прекрасно знает, что ты мне нравишься, и ему абсолютно плевать. Да если мы поцелуемся прямо у него на глазах, он просто посмеется. Гарантирую.
Сказав это, Дункан кончиками пальцев скользнул по моей руке. Неприятная щекотка, словно разряд тока, пробежала от запястья к плечу. Я брезгливо оттолкнула его.
— Ты совсем свихнулся?
Я еще даже замуж не вышла, а уже чувствовала себя так, будто вляпалась в какую-то грязную, непристойную историю.
— Не заставляй меня сгорать от стыда. Тебе вообще перед братом не совестно?
— Мне перед вот этим дружком совестно.
Дункан недвусмысленно указал себе между ног. Сквозь тонкую ткань спортивных штанов отчетливо проступал бугор эрегированного члена. Это выглядело так мерзко, словно там извивался живой угорь. Я вскочила на ноги.
— Ты в своем уме?!
— Я что, уже и член поставить не могу, когда захочу?
Дункан произнес это, непринужденно поглаживая свой стояк поверх штанов, словно чесал щенка. Судя по всему, он абсолютно не осознавал, что переходит все границы. Иначе он не сидел бы с таким наглым видом, источая животные феромоны и раздевая меня глазами. У меня просто опустились руки.
— Да чего ты от меня добиваешься?!
— Такого пошлого и веселого дерьма, которое твоя праведная головушка даже представить себе не сможет.
— ...С этого дня вход в мой дом тебе закрыт.
Я схватила телефон со стола и быстрым шагом направилась к выходу из гостиной. Дункан вскочил и бросился следом, выкрикивая мое имя.
— Прости! Я же пошутиииил!
— Отвали.
— Из всех ругательств в мире ты способна выдавить из себя только «отвали»? Какая же ты всё-таки хорошая девочка.
Я шла очень быстро, но, к моему бешенству, Дункану хватило пары широких шагов, чтобы догнать меня и обхватить мое запястье горячей ладонью. Очевидная разница в физической силе пугала. В его огромной руке мое запястье казалось таким хрупким, что стоило ему лишь немного сжать пальцы — и оно бы с хрустом сломалось.
— Вот за это я тебя и люблю, Дэни.
— Пусти!
— Красивая, добрая и послушная.
Стоило мне попытаться вывернуться, чтобы освободить руку, как Дункан бесцеремонно обхватил меня за талию и с легкостью поднял в воздух.
— Ты совсем с ума сошел?! А если кто-нибудь увидит?
— Да кто тут нас увидит?
— В этом доме полно прислуги!
— И ты думаешь, что у этих существ есть глаза? Вот поэтому тебе так тяжело жить. Нужно четко понимать: к кому относиться как к людям, а к кому — как к мебели, Дэни.
Дункан с наигранным сочувствием поцокал языком и, не опуская меня на пол, потащил куда-то вглубь коридора.