Я послушно поцеловала его, и Ремингтон с готовностью ответил на мой поцелуй.
— ...Дэни?
Послышалось ошарашенное бормотание Дункана над моей головой.
Парни вокруг по-животному топали ногами и свистели. По телу поползло унижение, хотелось разодрать кожу в кровь, словно по ней ползали насекомые.
Но я не жалела о своем выборе. В тот момент показать Ремингтону свои чувства было для меня важнее, чем сохранить собственное достоинство.
Разорвав поцелуй, я заглянула ему в глаза. Его взгляд был абсолютно опустошенным.
Он ласково погладил меня по голове и спросил:
— И как далеко ты готова зайти?
Услышав этот вопрос, я вцепилась в свою юбку.
Ремингтон переспросил всё тем же мягким тоном:
— Если я скажу тебе встать на колени прямо здесь и отсосать мне, ты встанешь?
Я кивнула, как кукла.
От моего ответа Ремингтон усмехнулся, а Дункан, покачав головой, попятился назад. Видимо, он решил, что я окончательно спятила.
— ...Вы оба просто поехавшие.
Что бы там ни нес Дункан, я ничего не слышала. Мои глаза видели только Ремингтона, а уши улавливали лишь его дыхание и смех.
С ледяным лицом Ремингтон кивнул в сторону своей промежности.
— Тогда соси.
Я застыла. Руки, сжимавшие юбку, побелели от напряжения. Вокруг повисла тишина, а Ремингтон продолжал сверлить меня испытывающим взглядом. Казалось, он хочет сказать мне: «Ты не имеешь надо мной власти. Ты для меня лишь это. Незначительная, жалкая вещь».
Как мы докатились до такого?
Сползя с дивана, я медленно опустилась на колени перед Ремингтоном. Мраморный пол был твердым и холодным.
— ...Это какое-то безумие.
Раздался сверху полный отвращения шепот Дункана.
Дрожащими руками я потянулась к ремню Ремингтона и расстегнула его. От волнения пальцы не слушались. Ремингтон, скрестив руки на груди, молча смотрел на меня сверху вниз. Я тоже подняла на него взгляд. Наши глаза встретились. Своим взглядом я пыталась передать ему свои чувства.
«Если я сделаю даже это, ты меня простишь?»
Его взгляд было невозможно прочесть.
Он выглядел измученным и несчастным. Непонятно было, противна ли ему я или то, во что мы превратились.
— Хватит. Шутка затянулась.
Внезапно Ремингтон убрал мои руки. Поднявшись, он поправил одежду и отвернулся. Раздались разочарованные вздохи парней.
— ...Ремингтон.
Я растерянно смотрела на него снизу вверх.
Колени начали болеть. Что теперь будет?
Я перенесла руки с юбки на запястья под рукавами блузки и начала щипать и царапать кожу. В тот момент, когда я почувствовала острую боль, его рука нежно накрыла мою.
— Пойдем в более тихое место.
Когда он, взяв меня за руку, повел к выходу из гостиной, за спиной раздался рев перевозбужденной толпы. Кто-то аплодировал, кто-то издевательски свистел, а кто-то откровенно завидовал.
Ремингтон шел вперед, не дрогнув, как матерый политик, не обращающий внимания на летящую в него грязь. Я же, словно маленький ребенок, тупо плелась за ним, глядя только на его руку, сжимающую мою.
Мы поднялись в гостевую спальню на втором этаже, и он запер за нами дверь. Только тогда шум стих, уступив место тишине. Ремингтон прижал меня к стене и нежно обхватил за запястья.
— Не царапай. Останутся шрамы.
Только тогда я медленно подняла голову. Я до безумия хотела увидеть его лицо. Лицо, которое он прятал, подвергая меня чудовищному унижению, но которое сейчас наверняка превратилось в руины.
Ласково поглаживая мои покрасневшие запястья, Ремингтон прошептал:
— Дэни, ты в порядке?
Казалось, этот вопрос на самом деле означал другое:
«Идиотка, я тебе всё еще нравлюсь даже после такого?»
Но мой ответ на этот вопрос всегда неизменен.
— ...Угу.
Я кивнула. Хотелось плакать. На губах Ремингтона появилась горькая усмешка. Улыбка человека, которого душат и который вот-вот умрет от удушья.
Я приподнялась на цыпочки и снова поцеловала его. Когда мы целуемся, мне хотя бы не нужно видеть его лицо. Это жестокое лицо, полное ненависти и презрения ко мне.
Стоило мне легонько прикусить его губу, как он тут же отчаянно ворвался ко мне в рот. С яростью человека, желающего меня сломать, но изнывающего от жажды.
Вдавив меня в стену, Ремингтон осыпал меня поцелуями. Стянув бретельки платья, он высвободил мою грудь поверх ткани и взял ее в рот. От давно забытого ощущения я вздрогнула и содрогнулась всем телом.
— Ах, ух...
Руки Ремингтона, как змеи, скользили по моей коже. Глубоко целуя меня в шею, он лихорадочно ощупывал мое тело. С нетерпением изголодавшегося зверя. Я обняла его за голову, уткнувшуюся мне в грудь, а он поднял меня и уложил на кровать.
— Дэни, я тебя проклинаю.
— ...Угх.
Ремингтон снова назвал меня «Дэни», как раньше, и это имя ласкало слух. Он вошел в меня глубоко, до самого предела. Я чувствовала, как Ремингтон заполняет меня целиком. И прикосновения к коже, и то, что туго распирало меня изнутри, — всё это было им.
В сказках один поцелуй творит чудеса. Лягушка, превращающаяся в человека, или принцесса, оживающая от прикосновения губ.
В детстве, читая такие сказки, я не понимала, как обычное соприкосновение человеческих губ может обладать магией, но теперь, кажется, поняла.
В крепких объятиях Ремингтона я чувствовала, как внутри меня рождается сказка.
Когда Ремингтон, открыв мне свое беззащитное лицо, целовал меня, мне казалось, что до этого момента я не была человеком.
Может, я была высокомерной лягушкой, а может — прекрасным трупом, подавившимся куском яблока.
Я становилась человеком от прикосновений его пальцев, а моя душа рождалась под звуки его нежного шепота у меня на ухе.
Я даже не помнила, кем я была до него. Кому подчинялась, чьих ответов ждала всю свою жизнь.
— Я тебя ненавижу.
— Ах...
Пробормотал Ремингтон, впиваясь зубами мне в шею. Его руки всё так же крепко сжимали мою талию.
— Лучше бы ты сдохла.
Вместо ответа я лишь еще крепче обняла его за спину. Тепло, растекающееся между нашими прижатыми друг к другу телами, было согревающим и до боли печальным.
Бедный, жалкий человек. Мой глупый Ремингтон, который мучает меня, но не находит в этом ни капли облегчения.
Этот парадокс убьет его.
***
После секса я лежала на боку и смотрела на спину Ремингтона. Уже аккуратно одетый, он сидел на краю кровати и смотрел в окно на балкон. Наверное, в его синих глазах сейчас отражалось абсолютно черное, без единой звезды небо.
О чем ты сейчас думаешь? С каким лицом и о чем?
Если так подумать, Ремингтон всегда был для меня загадкой. С того самого момента, когда я впервые всмотрелась в его лицо в кабинете директора в Эрратуме, он не выходил у меня из головы. Но это любопытство никогда не удовлетворялось полностью.
Меня всегда мучила жажда и чувство, что чего-то не хватает. Даже когда я заполучила его, я всё равно его хотела; даже в тот день, когда он рассказывал мне о себе, я умирала от желания узнать его еще лучше.
А теперь мне было интересно наше будущее. Куда занесет нас эта волна, и какими глазами мы будем смотреть друг на друга на конечной остановке.
— ...Это Анна.
Вж-ж. Наши телефоны, лежавшие на кровати, завибрировали одновременно. Мне звонила Анна.
Пока я смотрела на экран, Ремингтон тоже проверил свой телефон. Искусственный свет от экрана ярко осветил его лицо.
— Что случилось, Анна?
— Мисс!
Стоило мне приложить телефон к уху, как раздался панический голос Анны. Ремингтон с невозмутимым видом тоже поднес трубку к уху. Оттуда донесся чей-то серьезный голос, и лицо Ремингтона потемнело.
Казалось, из-под кровати ко мне медленно подбирается черная, зловещая тень.
— Что такое? Говорите, Анна.
— Э-это... Это...
Слушая, как Анна не может вымолвить ни слова, я не сводила глаз с Ремингтона.
Что бы ему ни сказали, его глаза резко распахнулись, словно он очнулся от сна, а затем медленно потухли, потеряв фокус. Его губы в ужасе приоткрылись; меня охватил леденящий страх, и я торопливо прикрикнула на Анну.
— Да скажите уже, что стряслось...!
В этот момент раздался глухой стук — тук...
Я обернулась и увидела, что Ремингтон выронил телефон и тупо смотрит в пространство.
Из упавшего на пол телефона доносился искаженный, неразборчивый мужской голос.
— Что с тобой? Что случилось?
Я в панике спрыгнула с кровати. В тот миг, когда мои ноги коснулись пола, Ремингтон медленно повернул голову ко мне, и его пустые глаза посмотрели на меня. Абсолютно безжизненные, словно из него выкачали душу.
— Мисс, только не пугайтесь. Выслушайте.
Спокойным голосом произнесла Анна на другом конце провода.
— Джулия...
Ах, о чем я тогда думала.
— Джулия покончила с собой.
Неужели даже тогда я смела верить, что смогу нас спасти.
