Сотрудники, в спешке собранные в конференц-зале, с мрачными лицами смотрели на экран.
— Опубликовать такую статью именно сейчас. Их намерения очевидны, — прищурившись, сказал Фил, откусывая огромный кусок сэндвича.
«Династия Родерсонов рушится? Элизабет Родерсон подозревают в деменции»
Первой мишенью газеты «Фотон» стала бабушка. Привлекая бывшего лечащего врача, издание развернуло агрессивную кампанию, и другие СМИ тут же подхватили тему, ставя под сомнение ее компетентность как судьи Верховного суда.
— Думаете, это проделки Хопкинса?
— Может, и Гражданской партии. Смена власти и так решена, им главное не допустить, чтобы Родерсон стал кандидатом в президенты от нашей партии.
— Кто бы это ни был, они доставляют нам проблемы, — пробормотал Смор, подперев подбородок рукой.
На его лице отражалась глубокая усталость после нескольких бессонных ночей. Но никто из присутствующих не выглядел по-настоящему испуганным этой статьей. В конце концов, победитель этих праймериз был очевиден всем.
— Фил, напиши статью-опровержение. Дэни, подкорректируй речь для дебатов и скинь мне до полуночи. Остальные — помогайте с прессой.
— А нам не нужно проверять, правда ли это насчет деменции?
После вопроса Смора взгляды всех сотрудников мгновенно скрестились на мне. Видимо, в глубине души им всем было любопытно. Вот же идиоты. Взяв свой термос и ноутбук, я поднялась и встретилась взглядом со Смором.
— Смор, если тебе нужна правда — иди в журналистику, а не в политику. Единственное, что имеет для нас значение, — это то, что деменция не заразна. И что вне зависимости от когнитивных способностей Элизабет Родерсон, мозги кандидата Родерсона работают на все сто.
Как только я закончила говорить, члены команды захлопали и засвистели, а Смор неловко пожал плечами. Сьюзен дала мне пять и похлопала по плечу.
— Отлично сказано, Дэни. И речь напиши в таком же духе.
— Хорошо, Сьюзен. Спасибо.
Тогда я была полностью поглощена своей работой и ролью. Я знала, чего хочу, и знала, что должна сделать, чтобы этого добиться.
Может, поэтому? Тогда казалось, что всё идет на удивление гладко. Я твердо верила, что мы плывем на корабле с попутным ветром, который приведет нас в ту самую утопию, о которой мечтал отец. Ведь в планах отца еще никогда не было провалов.
Но ничто не вечно.
Исключения бывают у всех.
— Постойте!
В тот момент, когда я собиралась выйти из конференц-зала, один из сотрудников, тяжело дыша, распахнул дверь и вбежал внутрь. Он лихорадочно схватил пульт и переключил канал на экране.
— Боуэн… Боуэн Родерсон…
На экране транслировался экстренный выпуск новостей.
— Поступило сообщение о том, что Боуэн Родерсон, член совета директоров Фонда Родерсонов, подозревается в незаконном отмывании благотворительных средств.
***
Атака «Фотона» только начиналась.
«Максвелл Родерсон: бесконечные скандалы с женщинами… Опубликованы новые электронные письма»
Следом за Боуэн под удар попал Максвелл.
«Младшая приемная дочь Родерсона, Дэйна Родерсон: подозрения, что ее биологический отец был нелегальным иммигрантом»
И, наконец, я.
Наверняка отец и сам этого не ожидал.
Что теми, кто потянет его на дно, станут его собственные дети.
***
— Чертов «Фотон»! Чертова Лестер!
Максвелл, накинув лишь банный халат, в бешенстве крушил всё вокруг, швыряя на пол картины со стен гостиной. Учитывая, что список всех женщин, с которыми он спал, был выставлен на всеобщее обозрение, его гнев был понятен. Осколки стекла со звоном разлетались вокруг его босых ног.
— Что за статья о тебе только что вышла? Отец в курсе?
— Должно быть, в курсе.
— А если он не знает?
— Офис осадили репортеры, я ничего не могла сделать! И надо же, чтобы это случилось за пару минут до дебатов…
— Знаешь что? От статьи про деменцию бабушки до статьи про твоего папашу — всё это написала Элеанор Лестер из «Фотона». Эта гребаная стерва зарабатывает себе очки, сливая нашу семью!
Максвелл, уперев руки в бока, разъяренно мерил шагами гостиную. Он даже не обращал внимания на осколки, впивающиеся в его ступни.
— Черт! И чего они добиваются? Их наняла Гражданская партия?
— Отец когда-то использовал директрису Лестер, чтобы сменить губернатора Антероса. Наверное, это месть.
Политический отдел «Фотона», где работала Элеанор, преследовал лишь одну цель.
Анти-Родерсон.
— Да плевать мне на Лестер! Ясно одно — где-то происходит утечка информации. Взломали всё: от моей личной почты до закрытых соцсетей! Ты ведь не шпионишь на Хопкинса?
— Спятил? С чего бы мне перебегать к Хопкинсу?
Хопкинс был одним из тех, кто довел Джулию до смерти. Он постоянно напоминал мне о том ужине, и от одной мысли об этом меня тошнило.
— Да и вообще, перебежать к Хопкинсу — это просто глупость. Согласна, Хопкинс — неплохой политик, но на президента он явно не тянет.
— Ох, Дэни. Если кто-то и примкнул к этому типу, то не потому, что верит в его президентство. А для того, чтобы сделать его президентом.
Максвелл, хрустя стеклом под ногами, тяжело подошел к дивану и рухнул на него. Несмотря на кровоточащие ступни, он с усталым видом включил телевизор. Дебаты с участием отца уже начались.
— Похоже, возле Хопкинса появился кто-то очень умный. Молодой, сообразительный, с отличным политическим чутьем. И главное — тот, кто видит нашего отца насквозь…
В глазах Максвелла мелькнул редкий для него проблеск проницательности. Но среди окружения Хопкинса не было никого, кто подходил бы под это описание.
— В предвыборном штабе Хопкинса нет никого, кого бы мы не знали.
— Среди публичных лиц — да, — сказал Максвелл, закинув ноги на стол.
Один из слуг тут же подбежал, опустился перед ним на колени, начал вытаскивать осколки стекла из его ног и обрабатывать раны. Я села рядом с Максвеллом.
— Думаешь, за ним стоит кто-то другой?
— Иначе многие вещи просто не объяснить. Умение привлекать огромные пожертвования, способы манипуляции прессой — всё это совершенно не в стиле Хопкинса. Да и посмотри на его лицо. Человек изменился так, словно его кто-то профессионально натаскивает.
Максвелл кивнул на экран. Хопкинс действительно выглядел иначе, чем на прошлых дебатах. Его привычное мягкотелое выражение исчезло, и теперь на его месте стоял резкий, уверенный в себе политик.
Словно… наш отец.
— Или он берет уроки актерского мастерства.
— Это опасно…
Почувствовав неладное, я резко вскочила. Отец явно недооценивал Хопкинса. А что, если вся эта слабость, которую он демонстрировал до сих пор, была лишь стратегией, чтобы усыпить бдительность отца?
— Хотелось бы услышать позицию кандидата Родерсона относительно того факта, что биологический отец его приемной младшей дочери был нелегальным иммигрантом.
Хопкинс бросил в сторону отца резкий вопрос. Мы с Максвеллом одновременно повернули головы к телевизору. Зрачки отца расширились от шока.
— …О нет. Эта статья вышла прямо перед дебатами.
— Но он ведь должен был с ней ознакомиться.
— Нет. Отец вряд ли внимательно читал сценарий. Ведь его соперник — всего лишь Хопкинс.
Отец имел склонность слишком расслабляться перед теми, кого считал ничтожествами. Он свято верил, что такая мелочь не способна причинить ему вред.
Не понимая, что это и есть потеря бдительности.
— Согласно вашим же собственным убеждениям, кандидат Родерсон, Дэйна Родерсон также представляет угрозу для государства. Вы согласны с этим?
— …Это совсем другой вопрос.
— Потому что она член вашей семьи?
— Дэни — моя любимая дочь.
— Те, кого вы до сих пор так яростно осуждали, тоже являются чьими-то любимыми членами семей. Что вы скажете на это?
Отец промолчал. Хопкинс продолжил давить, переходя в наступление:
— Означает ли это, что вы отказываетесь от своей прежней жесткой позиции в отношении иммигрантов?
— Дело не в этом!
Отец запнулся на мгновение и нахмурился. А затем произнес:
— Азиаты — это исключение.
Как только отец произнес эти слова, в зале дебатов поднялся гул, а в нашей гостиной повисла тяжелая тишина. Даже слуга, державший ногу Максвелла, забыл об осколках и в полном оцепенении уставился на экран.
Это была худшая оговорка за всю историю.