«Лучше бы я никогда тебя не знал. В твоей жизни слишком много вещей, которые важнее меня».

Слова Ремингтона то и дело звучали у меня в ушах. И они переплетались с тем, что когда-то сказала Элеонора.

«Нельзя любить мужчину, для которого в жизни есть что-то важнее тебя. Таким, как ты, от этого будет невыносимо одиноко».

Неужели это я заставляю Ремингтона чувствовать себя одиноким? Разве моя любовь — это лишь то, что приносит кому-то одиночество?

«Я с отличием окончу Челлн за три года и поступлю в юридическую школу».

Вспомнилось будущее, о котором когда-то Ремингтон рассказывал мне в той маленькой гостиничной комнатке.

«Обещаю тебе, Дэни. Через десять лет мы будем жить в самом дорогом отеле Антероса. Я буду невероятно богат и буду заказывать в номер любую еду, какую ты только пожелаешь. К тому времени ты...»

Сможем ли мы когда-нибудь прийти к такому будущему?

Теперь я в этом сомневалась.

***

После того дня я почти неделю не появлялась в университете. Как Ремингтон и просил, я старалась больше не искать с ним встреч. Если само мое существование отравляет ему жизнь, будет правильно убить саму себя.

Теперь я боялась саму себя.

Ту, которая только и делает, что разрушает всё, что любит, но всё равно отчаянно цепляется за эту любовь.

***

— С чего это все вдруг стали называть тебя Наной?

Спросил Максвелл, бросая кубик сахара в свой чай.

Он сказал, что заскочил в Челлн по пути в кабинет отца. И, несмотря на мои крики, чтобы он проваливал, он упорно не отставал, пока не усадил меня за этот стол.

Мы сидели в кафе неподалеку от кампуса. Максвелл, услышав, как кто-то назвал меня Наной, удивился так, словно ему почудилось.

— Кажется, я не слышал этого имени целую вечность. Звучит так глупо, будто кличка для бабули.

— ...Долгая история. Не спрашивай.

Услышав мой ответ, Максвелл наклонился вперед и пристально всмотрелся в мое лицо. В отличие от моего измученного, потухшего лица, лицо Максвелла в строгом костюме было гладким и ухоженным, как и подобает аристократу.

— Слышал, ты в последнее время сама не своя. Похоже на правду. Выглядишь как кусок дерьма.

— Ты пришел, только чтобы это проверить?

— Сестра Боуэн всю плешь мне проела, чтобы я проверил, как ты там. Она переживает, не поехала ли ты крышей.

Максвелл хихикнул и снова откинулся на спинку стула. Я действительно сильно похудела, а кожа осунулась и испортилась.

— Я в полном порядке.

— Говорят, ты обрывала всем телефоны, умоляя о помощи?

— ...Я звонила всего пару раз.

— Говорят, даже будущему зятю названивала. У тебя вообще совесть есть — звонить человеку, которого ты даже в глаза не видела? В тебе ни капли достоинства.

Максвелл недовольно цокнул языком и пододвинул ко мне тарелку с куском торта.

— Пожри хоть немного. А то если будешь слишком тощей, отцу даже бить тебя будет не в кайф.

— У отца есть ты, чтобы бить в кайф, с чего бы мне становиться для него еще вкуснее?

Огрызнулась я и отправила в рот маленький кусочек чизкейка. Густой крем, обволакивающий язык, казался горьким.

Максвелл посмотрел на меня и с угрозой произнес:

— План отца утвержден окончательно. И ты не того калибра, чтобы его сорвать, так что не делай глупостей. Ты никого не сможешь спасти.

Первым, кто публично заявит о преступлениях Джулии, будет губернатор Хопкинс. Он выступит с трогательной, полной боли речью. И выразит глубокое уважение сенатору Родерсону, который помог ему принять это тяжелое решение.

Слова Максвелла были предупреждением: не вздумай сорвать этот спектакль.

Он прав. Я никого не могу спасти. Одна только любовь не способна ничего изменить.

Я посмотрела на свой кофе. Мое отражение в черной жиже выглядело таким маленьким и беспомощным. Словно оно исчезнет от легчайшей ряби.

— ...Ненавижу такие песни.

Пробормотала я, прикусив губу. Из динамиков на потолке кафе лилась какая-то пошлая песенка о любви. Максвелл фыркнул, помешивая чай ложечкой.

— Раз уж сохнешь по какому-то нищеброду, я думал, и вкусы в искусстве у тебя соответствующие. А ты, оказывается, предпочитаешь высокое?

— ...Заткнись.

— Скажи спасибо, что отец тебя любит и так легко спустил всё с рук. Если бы бабка узнала, что ты раздвигала ноги перед таким отребьем, ты бы уже была трупом.

Произнес Максвелл с непринужденным лицом, потягивая чай. Видимо, вкус ему понравился, потому что он удовлетворенно хмыкнул.

— Но, честно говоря, теперь этот Ховард меня не так уж сильно бесит.

От этих слов я невольно фыркнула.

— С чего вдруг? Ты же его на дух не переносил.

— Не переносил. Но на прошлой неделе мне передали, как прошел его допрос в полиции. Мне понравилась его преданность. Когда стану конгрессменом, может, возьму его к себе в помощники.

...Преданность?

Я перестала мешать кофе и подняла взгляд на Максвелла. Значит, на допросе действительно что-то произошло.

— Что случилось с Ремингтоном?

— Его допрашивали насчет той статуэтки с ангелами, которую ты ему подарила. Не знаю, умный он или тупой... но, похоже, он так и не раскололся, что это был подарок от тебя.

— …….

— Менты давили на то, что на статуэтке нашли твои отпечатки. А он отмазал тебя, сказал, что ты его девушка и просто часто бывала у него в комнате.

Рука, державшая ложечку, безвольно опустилась. Ложечка со звоном упала на пол.

— В общем, парень не промах.

Сквозь шумную музыку голос самодовольного Максвелла гулким эхом отдавался у меня в ушах.

***

Дэниал, если бы ты видела меня тогда, что бы ты сказала? Сочла бы меня жалкой? Или, может быть, тебе было бы смешно.

Ведь истории, где избранные становятся счастливыми, тебе нравились куда меньше, чем те, где все получают поровну — страдания и боль.

Я, которая разрушается, но всё равно не может оставить Ремингтона, и Ремингтон, который уничтожает меня, падая в бездну вместе со мной.

Кто из нас был бóльшим безумцем?

***

Организатор: Альянс будущей политики

Место: Особняк Грэмов (Пирсон-стрит, 6)

Сжимая в руке приглашение от Алекса, я села в такси. Особняк Грэмов, где должна была состояться вечеринка, располагался на побережье, прямо напротив острова Эрратум.

Изначально я не собиралась туда ехать. Ради Ремингтона, который умолял меня исчезнуть из его жизни, я не должна была появляться на этой вечеринке.

Но услышав слова Максвелла, меня потянуло туда с непреодолимой силой. Я чувствовала, что просто обязана увидеть Ремингтона прямо сейчас.

«Не знаю, умный он или тупой... но, похоже, он так и не раскололся, что это был подарок от тебя».

Мой глупый Ремингтон. При мысли о нем сердце разрывалось на части. Ремингтон, вынужденный в одиночку сидеть на холодном стуле и терпеть тяжелые допросы. Тот, кто ненавидел меня, но в итоге так и не смог причинить мне вред.

Пока такси везло меня на вечеринку, вечернее небо было темным, как глубокая ночь.

Ни одной звезды, сплошная чернота. Я опустила окно, и в салон ворвался теплый, но прохладный весенний ветер. Было не по себе.

— Видите вон тот мост? Он ведет прямо в Эрратум. Очень длинный мост.

Пока мы стояли на светофоре, заговорил водитель. Я посмотрела туда, куда он указывал. Знакомый мост, по которому я столько раз проезжала, предстал перед моими глазами.

— А вы знаете, сэр? В Эрратуме ходит одна легенда. Говорят, если загадать желание на этом мосту в снежный день, оно обязательно сбудется.

Услышав это, водитель усмехнулся.

— Кто вам такое сказал?

— Разве это не известная легенда?

— Это всё враки.

Категорично ответил водитель. Машина плавно повернула направо. Мост в Эрратум остался позади.

— Враки?

— Настоящая легенда гласит так: если загадать желание на мосту в снежный день, появится злобный Патрик и исполнит его с точностью да наоборот. Вот так.

— ...Наоборот?

— Патрик — это студент Эрратума, который покончил с собой на этом мосту несколько десятилетий назад. В день его смерти была жуткая метель. С тех пор и говорят, что загадать желание на мосту в снегопад — это навлечь на себя проклятие. И пару раз там действительно случались аварии.

— …….

— Видимо, кто-то из студентов специально распускает слухи наоборот. Решили подшутить над кем-то. Паршивцы...

— ...Понятно.

Я снова тупо уставилась в черное небо. Подул ветер. Лепестки опадающей вишни закружились в воздухе, падая, словно снег. Я подняла стекло.

Проклятие. Чушь какая-то. Я в такое не верю.

***

Особняк Грэмов был таким же роскошным, как мой дом. Но если мой дом казался пугающим, как замок из «Удольфских тайн», то особняк Грэмов напоминал Нортенгерское аббатство. Белые стены были похожи на храм, а золотые украшения и вычурные статуи добавляли античности.

На вечеринке были сплошь незнакомые лица. Ничего удивительного, я ведь почти не появлялась в университете.

— Смотрите, это же Родерсон.

— Родерсон тоже пришла?

Лица, уже раскрасневшиеся от алкоголя, оборачивались на меня и перешептывались. Кто-то даже крикнул: «Нана!», бросившись в мою сторону. Как же это бесит.

Я осторожно пробиралась сквозь толпу, стараясь не задеть людей с коктейлями. Где же Ремингтон? От громкой музыки звенело в ушах.

Пока я стояла у колонны и оглядывалась, ко мне подошел Алекс. Как и подобает хозяину вечера, он был в строгом костюме, при полном параде.

— Ты всё-таки пришла!

Он обрадовался и схватил меня за руку. Я вздрогнула и отдернула ее; Алекс, поняв свою ошибку, примирительно поднял руки ладонями вперед.

— Извини, видимо, перебрал. Я не специально. Напугал?

— Нет. Просто растерялась.

— Дашь мне шанс исправиться? Я сделаю тебе коктейль. Сладкий и вкусный.

Алекс попытался увести меня к барной стойке. Но мне было не до этого. Пить я не хотела, мне нужно было срочно найти Ремингтона.

— Спасибо, не надо. Я кое-кого ищу. Но за предложение спасибо.

На лице Алекса отразилось замешательство.

— Неужели ты ищешь Ховарда?

Он немного поколебался, а затем, наклонившись, прошептал мне на ухо:

— Спрашиваю на всякий случай... Ты случайно не влипла в неприятности?

— ...Что?

— Я видел вас пару раз. Ты выглядела очень измученной. Если он тебя к чему-то принуждает, я могу помочь. Так что...

— Дэни?

За спиной Алекса, который, схватив меня за плечи, на полном серьезе пытался меня спасти, появился Дункан. Я не видела его почти полгода; мои глаза широко раскрылись от удивления и радости.

— О, Дункан... Давно не виделись.

— Я прервал радостную встречу славных студентов Челлна? Ну, тогда извиняйте.

Сарказм в его голосе никуда не делся. Дункан, как и раньше, коротко подстриг свои светлые волосы, и на его лице снова сияла та самая нахальная, полная озорства ухмылка, словно он никогда в жизни не плакал.

Отодвинув Алекса, Дункан по-хозяйски встал рядом со мной.

— Не крутись так близко с моим братом. Твой парень ревновать будет.

— Ты про Ремингтона? Ты видел его сегодня? Где он сейчас?

Алекс, видимо, не знавший, что мы с Ремингтоном встречаемся, застыл в шоке. Дункан недовольно сложил руки на груди и проворчал:

— Ты всё так же теряешь голову при одном упоминании этого ублюдка. Если ты про Ремингтона, то да, видел. Заявился весь такой разодетый. Вообще-то главный герой на всех вечеринках — это я, с чего он решил перетянуть на себя всё внимание?

Для того, кто хотел быть главным героем вечеринки, кислотно-зеленые спортивные штаны Дункана были чересчур вызывающими.

Несмотря на ворчание, Дункан, словно ребенок, жаждущий похвалы, оглядел зал.

— Подожди, сейчас найду его. Он только что был где-то здесь.

— Нет, не нужно. Я сама найду...

Мне было ни к чему, чтобы Ремингтон увидел меня в компании братьев Грэмов. Но пока я пыталась остановить Дункана...

— А! Нашел.

Радостно воскликнул Алекс за моей спиной.

— Ховард! Родерсон и мой брат тебя ищут.

Его веселый голос разнесся над толпой, и мы с Дунканом одновременно обернулись.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver