Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
2 - 51

Снова послышался шум воды, и я подумала, что он моет руки, но когда дядя спустя мгновение вышел из ванной, в его руке было намоченное водой полотенце.

— Убери.

— Ах…

Он выхватил одеяло, отбросил его в сторону и начал обтирать тело Жизель полотенцем. Герцог ухаживал за ней так, как, пожалуй, не стала бы и служанка.

— Я сама.

— Смирно.

— Ах, дядя…

— Больно? Всё опухло.

Это была не единственная причина, по которой она пыталась его остановить. Когда жар спал и рассудок прояснился, ей казалось, что она умрет от стыда, позволяя дяде распоряжаться ее телом, на котором так откровенно виднелись следы секса.

Однако дядя не останавливался. Когда он особенно долго обтирал соски, потерявшие свою первоначальную форму персиковых бутонов и набухшие, словно ярко-красная малина, закралось подозрение, что это, возможно, не забота, а забава. А когда полотенце, скользнувшее по низу живота, проникло между ног, подозрение сменилось уверенностью.

— Ах, ых, дядя, пока кто-нибудь не проснулся, ах, вам нужно идти, у-угх…

От движений его рук она намокла еще сильнее. Стоило Жизель беспомощно возбудиться, как взгляд дяди изменился. Словно не в силах больше терпеть, он снова повалил Жизель и припал к ее груди.

— Больные места, хых, не сосите. Ах, лизать тоже нельзя.

Мужчина, который еще долгое время лежал, уткнувшись лицом в грудь Жизель, вдохнул запах ее плоти, замер и выдохнул.

— Не хочу уходить. Но придется.

Снова поднявшись, дядя направился к дивану. Когда он вернулся, в его руках было полно улик развратной вечеринки в честь дня рождения.

Дядя собственноручно одел Жизель в пижаму и даже трусики, а затем снова взял в руки почти пустую бутылку шампанского и два бокала-флейта. Уничтожив таким образом все доказательства того, что он занимался любовью с Жизель, он спросил единственного свидетеля:

— Ты ведь знаешь, что наши отношения нужно держать в секрете?

— Конечно.

Как ни прискорбно.

Но даже если тайная, лишь бы быть возлюбленной дяди — этого было достаточно.

— Я останусь тайной возлюбленной дяди на всю жизнь. Могу хранить этот секрет до самой могилы.

Я думала, что он успокоится, если пообещаю это, но почему же он так горько улыбается?

Дядя склонил голову к озадаченной Жизель. Словно лично демонстрируя изменившиеся отношения, он оставил прощальный поцелуй и новое ласковое прозвище, после чего ушел.

— Спокойной ночи, красавица. Увидимся утром.

Милашка, щеночек, фея, ангел. К списку прозвищ, которые все как одно были детскими, добавилась «красавица». Оставшись одна, Жизель не знала, куда деться от волнения, поэтому, обняв подушку под одеялом, беззвучно закричала от радости.

Дядя говорит, что любит меня! Мы теперь любовники!

Это было похоже на сон. Я бы подумала, что задремала и увидела счастливый, но грустный сон. Если бы не слабый запах дядиного парфюма, оставшийся на моих волосах.

Если бы не ощущение поцелуя, все еще остававшееся на губах… Если бы не ноющее ощущение на кончиках груди и между ног…

— А-а, что делать. Я, должно быть, сошла с ума.

На этот раз она уткнулась лицом в подушку, взвизгнула и пнула ни в чем не повинное одеяло. Все потому, что вспомнила, как сидела на дяде голой и безумно трясла бедрами.

— …

Но вскоре наволочка начала намокать. Ибо чувством, пришедшим на смену стыду, неожиданно оказалось чувство утраты.

Пусто и в теле, и в душе. Странно. Ведь когда я была с дядей, то чувствовала сытость, от которой перехватывало дыхание.

Это просто потому, что дяди сейчас нет рядом.

Тогда почему возникает это чувство?

В уголке сердца, занятого чувством утраты, Жизель обнаружила еще одно ощущение, свернувшееся в маленький комок.

Тревога.

Боюсь, что дядя передумает? Боюсь, что наши отношения раскроют?

Ни то, ни другое.

Кажется, что-то не так.

Это отличается от чувства вины. Оно уже притупилось после того, как они дважды занимались любовью с дядей. Но это словно…

Детали пазла не сходятся.

Такое чувство, будто читаешь сложный текст, в который насильно вставили неподходящее предложение не на свое место.

Почему у меня такое чувство?..

Даже после того, как она крепко выспалась, эта странная тревога не исчезла. Сколько бы она ни думала, причину понять не могла.

Причину чувства утраты она, кажется, смутно понимала.

Героини романов тоже так себя чувствовали.

Все они после первой ночи с главным героем чувствовали смятение или подавленность.

Значит, это нормально.

Скорее, я не столько поняла причину, сколько успокоилась от того, что у других так же.

Ах, я опоздаю.

Минутная стрелка уже миновала цифру десять. Завтрак ровно через десять минут. Жизель перестала поправлять шарф на шее перед ростовым зеркалом и села за туалетный столик.

— Э… почему я выгляжу пьяной?

Я думала, что мои навыки макияжа значительно улучшились, но именно сегодня ничего не получалось.

Может, потому что теперь мне хочется выглядеть красиво…

Когда я припудрила щеки, на которых было слишком много румян, стало более-менее сносно.

Так, теперь только помада…

Какую выбрать? Жизель провела кончиками пальцев по помадам, выстроившимся в ряд в косметичке, и ее щеки покраснели, сведя на нет пользу от пудры. На колпачке одной из помад был отчетливо виден след от зубов.

Это была та самая помада, которую дядя вчера вечером собственноручно нанес на губы Жизель и которую они стерли вместе. Жизель достала ее и погладила вмятину.

След от дядиных зубов…

Внезапно зачесались кончики груди, спрятанные в лифчике. Соски всё еще сохраняли ту форму, которую придал им дядя, когда сосал их. Жизель невольно сжалась, обхватив грудь, и, хотя никто на нее не смотрел, прикрыла рот и хихикнула.

Ах, осталось всего три минуты.

Только взглянув на часы, она открыла крышку помады.

Слишком красная, но…

Жизель с готовностью нанесла на губы цвет, который ей не подходил.

Дядя сделал меня женщиной.

Это было тайное послание, понятное только им двоим.

— Доброе утро.

Жизель замерла, услышав утреннее приветствие, как только открыла дверь спальни и вышла.

— Почему вы здесь?

Дядя, сидевший на пуфике в коридоре, закинув ногу на ногу, не ответил, а лишь аккуратно сложил газету, которую читал.

— Неужели вы меня ждали?

Он передал газету мистеру Лойсу, ожидавшему рядом, и ответил только тогда, когда встал.

— Я следил, чтобы никто не поздравил тебя раньше меня.

Жизель не смогла сдержать смех. Дядя прищурился и, поочередно глядя на нее и мистера Лойса, подозрительно спросил:

— Уж не поздравил ли кто-то тебя с днем рождения за это время, нарушив мой приказ?

Он пытался сделать вид перед слугами, что прошлой ночью ничего не было, но слова прозвучали двусмысленно, и у нее внутри всё сжалось, так что сдержать смех было трудно.

— Дядя — первый.

Стоило ей ответить, как лицо Жизель вспыхнуло. Ведь она тоже сказала двусмысленность.

Притворяться, что ничего не было, оказалось сложнее, чем я думала.

На самом деле, Жизель не знала, куда деться, с того самого момента, как встретилась с дядей при свете. Стоило увидеть его опрятное лицо, как вспоминался момент прошлой ночи, когда он был распутным мужчиной, лежащим поверх неё.

Неужели дядя, глядя на Жизель, не вспоминает тот момент, когда она была развратной женщиной под ним?

— Хорошо.

Он застегнул пуговицу на пиджаке и подошел к Жизель.

Костюм-тройка с самого утра.

Это означало, что день рождения Жизель — важное событие, требующее соблюдения формальностей.

— Я рожден, чтобы встретить тебя.

Учитывая его вчерашнее признание, в этом не было ничего удивительного, но она всё равно была тронута. Пока Жизель пыталась успокоить бьющееся сердце, дядя подошел вплотную. Так, что носки их туфель почти соприкасались.

— С днем рождения, Жизель.

Дядины руки свободно обвили ее тело. Объятия тоже больше не были чем-то удивительным, но в этот момент сердце Жизель ухнуло вниз, потому что за ними наблюдал мистер Лойс.

Вроде бы он совсем не подозревает, но…

Жизель украдкой взглянула на мистера Лойса — тот лишь довольно улыбался. Дядю это тоже беспокоило? Он слегка обнял Жизель, тут же отстранился и вместо этого подставил локоть.

— Длинные поздравления оставлю для тоста.

Жизель свободно положила руку на его локоть, и они пошли. Всё это время она не знала, куда деть взгляд. Смотреть под ноги или прямо перед собой было бы естественно, но при этом лицо дяди попадало на край поля зрения.

Почему он смотрит на меня, а не прямо перед собой? 

О чем он думает? Неужели вспоминает прошлую ночь? Только когда от смущения я невольно прикусила губу, поняла причину, по которой дядя на меня смотрит.