Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
3 - 92

— Я понял вашу мысль, профессор, так что, пожалуйста, уходите.

Двадцать шесть лет он имел дело с паразитами, присасывающимися к герцогскому дому. Когда Лойс, не показывая никакого волнения, повел себя невозмутимо, профессор, напротив, растерялся. Кажется, он пришел в себя только после того, как его вытолкали из таунхауса, но, видимо, всё еще будучи не в себе, продолжал сыпать угрозами до самого конца.

— Я дам герцогу время. Подумайте хорошенько до девяти утра завтрашнего дня и свяжитесь со мной.

Как только он спровадил профессора, Лойс поднялся в спальню герцога. Даже если это бросит камень в его едва успокоившееся состояние и вызовет рябь, это был вопрос, о котором нельзя было не доложить.

Пока герцог слушал пересказ разговора с профессором Флетчером, он не проронил ни слова, но даже по холодному, угасшему взгляду под рукой, закрывающей лоб, можно было понять, что он сыт по горло.

— Не волнуйтесь, герцог. В конце концов, противник — всего лишь ученый, который только и делал, что учился.

То ли он не привык к таким делам, то ли никогда не угрожал тем, кто имеет больше власти, чем он, но профессор дрожал, даже когда угрожал.

— Не похоже, что он смельчак, так что если завтра утром отправить толпу юристов и надавить, он придет в себя и заткнется.

Лойс, думая, что герцог, конечно же, отдаст именно такое распоряжение, заранее забежал вперед, но в момент, когда тот открыл рот, он сильно растерялся.

— Нет, оставь.

— Что?..

— Пусть разоблачает.

Лойс не понял четкого указания и переспросил.

Позволить, чтобы всему миру стало известно, что у герцога раздвоение личности?

Разве герцог сказал бы такое?

Значит, сейчас передо мной тот дьявол?..

Лойс с подозрением уставился на молодого человека перед собой и осторожно попятился. Заметив, что он собирается выйти и подмешать снотворное в воду, на лице, с недоумением смотревшем на Лойса, появилась горькая улыбка.

— Если отправить юристов с угрозами, возникнут подозрения, что герцогский дом заключил с профессором сомнительную сделку. Мы окажемся втянуты в скандал профессора Флетчера и просто примем на себя ложные обвинения.

Лойс перестал настораживаться. Пожертвовать собой ради семьи. Горько, но это был тот самый герцог, которого он знал.

— Но герцог — это и есть Экклстон.

— Поэтому тем более весь мир должен знать, что у меня раздвоение личности.

— Что?.. Что вы имеете в виду?..

— Тот человек может использовать власть, прилагающуюся к моему статусу герцога или майора, чтобы манипулировать другими и причинять им вред.

Так же, как он злоупотребил статусом единственного опекуна, чтобы совершить ужасное с Жизель.

— Лучше уж пусть все знают о нем, тогда больше не будет жертв. Давно надо было так сделать. Если бы я сделал так...

Лицо мгновенно помрачнело. Лойс понял, что он думает о мисс Бишоп. Он вполне понимал беспокойство о том, что подобное может повториться, но никак не мог принять решение вынести себе социальный смертный приговор ради защиты семьи и других.

— Герцог, прошу вас, подумайте сначала о себе.

Как слуга, служащий герцогскому дому, он должен был ставить семью на первое место, но как человеку ему было безумно жаль этого честнейшего молодого человека перед ним. Он продолжал пытаться переубедить его, но...

— Давай доиграем в шахматы.

Герцог решительно кивнул на пустое место по ту сторону шахматной доски, показывая, что больше не будет говорить об этом.

— Герцог, прошу прощения, но я сейчас не в настроении играть в шахматы.

Будучи секретарем, который должен беспрекословно следовать словам нанимателя, Лойс впервые за двадцать шесть лет взбунтовался. Герцог пристально посмотрел на Лойса с удивлением, а затем вздохнул, словно поднимая белый флаг.

— Тогда давай на пари. Сделаем так, как захочет победитель.

Это не полная капитуляция, но предложение пари означало, что он в любом случае не уверен в своем решении и колеблется. Уловив этот момент, Лойс без лишних слов сел за шахматную доску.

— Хорошо.

Во время игры Лойс продолжал убеждать. Разумеется, он также вкладывал все силы в игру на случай, если не удастся полностью переубедить его.

На самом деле, он был довольно уверен в шахматах. Покойный отец нынешнего герцога часто насильно усаживал Лойса играть с ним.

— Шах и мат.

— ...

Однако его уверенность обернулась постыдным и мгновенным поражением. Только тогда Лойс с запозданием вспомнил слова покойного герцога.

— Эдвин, с этим парнем играть совсем не интересно.

Он говорил так не потому, что тот плохо играл. Наоборот. Навыки игры в шахматы были настолько превосходными, что соперник ему не годился, и это было неинтересно.

— Значит, делаем по-моему.

Если даже с повреждением мозга у него такие навыки, то каков же был уровень до этого? Пока он сидел в оцепенении, глядя на шахматную доску, шок от этого был сильнее, чем отчаяние, что тайна герцога будет раскрыта всему миру, сидящий напротив молодой человек поднялся.

Только когда тот вошел в гардеробную, Лойс пришел в себя и последовал за ним. Думая, что герцог готовится снова лечь спать, Лойс широко раскрыл глаза, увидев, как тот достает и завязывает галстук.

— Свяжись с профессором. Скажи, встретимся в лаборатории, как обычно. Прямо сейчас.

От неожиданного указания лицо Лойса начало светлеть, а после подтверждения герцога расцвело.

— Я сам попробую убедить профессора.

— Вы хорошо подумали, но есть ли необходимость вам лично встречаться и убеждать его?

— Так будет меньше шума. Попробую, а если не получится — задействуем юристов, как ты и хотел.

— Да, сделаем, как велит герцог.

Хотя с профессором было невозможно разговаривать, Лойс не волновался. Разве герцог не тот человек, который всегда вел даже опасные и сложные переговоры, вроде переговоров о перемирии, к своей выгоде? Волноваться было дерзостью.

В любом случае, слава богу, что он выбрал путь защиты не только семьи и других, но и самого себя. Лойс с радостью позвонил домой профессору и назначил встречу.

Вскоре они прибыли к зданию медицинского колледжа Кингсбриджа. Взгляд Лойса, выходящего с водительского места, быстро окинул здание. В ночной темноте свет горел только в лаборатории профессора Флетчера.

— Похоже, профессор уже здесь, — доложил он, открывая заднюю дверцу седана. Молодой человек, стильно одетый в черный костюм-тройку, вышел из машины сдержанными, но плавными и элегантными движениями, и коротко кивнул.

— Жди здесь.

Сердце Лойса переполнилась эмоциями, когда он наблюдал за герцогом, который без колебаний и уверенно шагнул в темноту.

После появления того дьявола герцог не потерял своего недосягаемого величия и благородства, но жизненная сила исчезла, напоминая старое дерево до встречи с ангелом на поле боя.

Однако сейчас в нем видна энергия живого человека.

Герцог вернулся.

* * *

— Я не герцог.

Профессор Флетчер растерянно смотрел на сидящего напротив мужчину, а затем исправил обращение.

— Мистер Лоренц?..

Мужчина медленно кивнул, словно подтверждая правильный ответ, и изогнул губы в улыбке.

— Давно не виделись, профессор.

От острой улыбки по спине пробежал холодок. Почему этот тип здесь? Профессор попытался реагировать спокойно, но с первой же фразы оступился.

— Рад...

Не так давно он жарил ему мозг током, чтобы уничтожить, а теперь «рад». Возможно, это приветствие тот воспримет не с радостью.

— Кхм, давно не виделись. Прошу прощения, что не узнал, мистер Лоренц. Но какими судьбами сегодня?

— Есть дело для консультации.

Консультация в такой момент. Есть у него мозги или нет? Я и раньше это чувствовал, но у этой личности была черта незрелого ребенка.

— Понятно. Конечно, я должен вас проконсультировать. Только сегодня у меня разговор с герцогом, можно ли отложить консультацию на потом?

Профессор, словно имея дело с ребенком, собрал остатки терпения и намекнул, чтобы тот немедленно вернул истинную личность герцога.

— Ну не знаю. С герцогом всё равно разговора не получится.

— Это я решу...

— О боже, вы всё еще не поняли. Герцог вас не звал. Это я.

Лицо профессора начало багроветь от слов о том, что герцог пришел не покорившись его давлению, но неожиданное предложение, последовавшее далее, мгновенно стерло гнев.

— Если выслушаете меня, я спасу вас, профессор.

Это было заманчиво, но в то же время вызвало подозрения. Он думал, что тот затаил злобу на врача, пытавшегося его уничтожить, а тот предлагает помощь.

— Почему вы так добры ко мне, мистер Лоренц?

— Всё просто. По той же причине, по которой я не сливаю военные тайны Констанцу.