Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
2 - 54

— Сотрудники Темплтона тоже подготовили подарок, хоть и скромный, чтобы поздравить мисс Бишоп с днем рождения.

Жизель открыла коробку, которую миссис Сандерс назвала «комплексным подарочным набором для леди, начинающей самостоятельную жизнь».

Сервиз из четырех чашек и чайника.

Кожаный брелок с выгравированными инициалами Жизель.

Аптечка с лекарствами первой необходимости и средствами для оказания первой помощи.

И стеганое одеяло, сшитое горничными вручную, на котором были изображены четыре времени года в Темплтоне.

Это были практичные вещи, слишком незначительные, чтобы дядя сам позаботился о них, но о которых непременно вспомнили бы горничные, вырастившие своих детей до взрослого возраста.

Пожилые горничные Темплтона всегда были такими. Вместо покойной матери они учили тому, чему мать обязана научить дочь, и заботились о вещах, о которых не мог позаботиться дядя. Если бы не они, я не смогла бы благополучно пережить двенадцатилетие, когда в груди появились уплотнения и пришли первые месячные.

Даже когда я поступала в школу-интернат, они дали мне похожий подарок, назвав его «Комплексный подарочный набор для школьницы, начинающей жизнь в общежитии». Жизель, собираясь достать и обнять новое стеганое одеяло, замерла. Вынимая одеяло, она заметила толстый блокнот в твердом переплете, вложенный между складками.

— В этот раз есть еще один подарок.

Вместо одеяла она достала блокнот. Заголовок на обложке был длинным.

«Кулинария… и секретная стратегия для мисс Бишоп, которая впервые стала взрослой».

Согревающее душу рагу из говядины, самый нежный в мире ростбиф, сочный луковый киш, похожее на облако суфле, тыквенное печенье со вкусом осени…

На каждой странице были рецепты. Все это были блюда, которые Жизель любила есть, живя в Темплтоне. Прилагательные в названиях — это те самые слова, которые Жизель в детстве щебетала дяде или кухонным горничным.

Надо же, они всё это запомнили…

Кухонные горничные создали поваренную книгу специально для Жизель, чтобы она могла в любой момент почувствовать вкус того времени, если заскучает по дому. Их теплая и внимательная забота на этом не заканчивалась.

Как выбирать продукты. Как оплачивать коммунальные услуги. Как продлить жизнь букету цветов. Как пережить расставание. Как справиться с сильным похмельем. Стихи, которые хорошо учить наизусть, когда одиноко, и так далее.

Жизненные советы, которыми слуги хотели поделиться с Жизель, были убористым почерком записаны в каждом уголке блокнота. Боясь, что слезы капнут и размоют эти драгоценные строки, Жизель поспешно вытерла уголки глаз.

— Передайте всем мою благодарность. Нет, я должна пойти и поблагодарить их лично.

Аккуратный почерк принадлежал миссис Сандерс. Она собственноручно записала всё под диктовку.

— И вам спасибо, мадам. Я была вам обузой всё это время.

Впервые с тех пор, как она начала жить в Темплтоне, Жизель обняла миссис Сандерс. Прикосновения строгой экономки, утешающей Жизель, были на удивление ласковыми.

— Вы много пережили за это время, мисс Бишоп.

— Что я пережила…

— Умная мисс Бишоп всегда делает вид, что ничего не знает, хотя знает всё. С одной стороны, я была благодарна за эту несвойственную ребенку скромность, но с другой — мне было вас жаль.

Оказывается, экономка видела насквозь всё: как Жизель, будучи приживалкой без вечного места в этом доме, вынуждена была жить, озираясь по сторонам и притворяясь слепой ради дяди.

— Это я в долгу перед юной мисс Бишоп. Если бы мисс Бишоп не была такой проницательной и рассудительной, как сейчас… От одного только воображения у меня уже раскалывается голова.

Жизель вдруг поняла. Предложение, сделанное экономкой минуту назад — сделать для нее то, что обычно поручают хозяину поместья, — на самом деле было проверкой.

Если бы я повела себя как хозяйка и тут же поручила это ей, она бы насторожилась.

Хоть Жизель и прошла эту проверку неосознанно, экономка всё равно не успокоилась и оставила острое предупреждение, замаскированное под ласковое прощание.

«Не выходи за рамки своего положения».

Почему? Потому что я выросла?

Миссис Сандерс жалеет Жизель, потому что та — сирота, годящаяся ей в дочери. Тогда почему она благодарна девушке, которая намного моложе её?

За то, что та хорошо справлялась со своей ролью.

Жизель давно чувствовала это. Миссис Сандерс видит в ней ручную девочку герцога.

Не знаю, экономка ли подспудно навязала мне эту роль. Или же Жизель сама вызвалась, движимая инстинктом выживания.

Опомнившись, Жизель поняла, что у неё появилось некое чувство миссии — отвечать за настроение дяди, и экономка считала это похвальным. Девочка-сирота всегда жаждала признания взрослых.

Она беспокоится, что ребенок, который тогда довольствовался лишь признанием и знал свое место, теперь проголодается до чего-то иного и позарится на чужое место.

Она не хочет, чтобы девочка, которая раньше забавно вела себя на коленях герцога, выросла и стала женщиной, которая сидит на этих коленях и вертит бедрами.

Пусть она и происходит из семьи вассалов, служивших герцогам Экклстон из поколения в поколение, и является главным управляющим особняка, символизирующего род герцога, у неё фактически нет прав так вмешиваться в личную жизнь хозяина.

Следовательно, предупреждать Жизель, которая даже не является её подчиненной, — это явное превышение полномочий, но, возможно, проведя здесь около четырех лет, Жизель тоже ассимилировалась с миссис Сандерс. Жизель подумала, что поведение экономки вполне объяснимо.

Кобель из рода Экклстонов.

Если грязная вода переливается через край, значит, внутри всё уже давно утонуло в нечистотах и гниет. Каково же было экономке, которая два поколения подряд — от позапрошлого до прошлого герцога — барахталась в этой трясине? Она наверняка желает, чтобы нынешний хозяин, подобный чистой воде, навсегда остался таким и не загрязнился.

Жизель хоть и не пережила эту грязь сама, но была её свидетельницей. Когда прошлый герцог время от времени останавливался в Темплтоне, её мирный рай превращался в поле битвы из-за всевозможных крупных и мелких скандалов; она не знала, куда деться от грусти и тревоги. Поэтому однажды она даже сказала дяде…

— Когда уедет брат дяди?

Дошло до того, что она, будучи всего лишь приживалкой-сиротой, всерьез произнесла дерзкие слова о том, чтобы выгнать хозяина.

Тайком подслушивая разговоры слуг, она узнала, что горничные или гувернантки часто становились любовницами, поддавшись на уговоры герцога или же соблазнив его первыми.

Поэтому одной из важнейших обязанностей главной экономки было следить за юбками подчиненных, а слуги, проработавшие здесь долгое время, до дрожи ненавидели бывших коллег, которые, забыв о достоинстве и ответственности, становились любовницами и вызывали бури в доме хозяина.

Значит, и меня возненавидят?

В тот момент, когда её отношения с дядей раскроются, все мгновенно изменятся: заберут обратно свою доброту и теплоту, отвернутся и, возможно, будут коситься на Жизель с разочарованием. От одного лишь воображения в уголке сердца сразу же похолодело.

Я отличаюсь от других любовниц. Я не проявлю чрезмерной жадности и не буду поднимать муть.

Однако само разоблачение уже означает загрязнение чистой воды.

Если из-за меня всё вскроется и на дядю поставят клеймо «Кобеля из рода Экклстонов», захочет ли он прекратить эти аморальные отношения?

Миссис Сандерс не должна заметить, как бешено колотится сердце. Но если отстраниться, она заметит бледность лица.

— Мисс Бишоп.

— …

— Надеюсь, и впредь вы будете идти только правильным путем и станете прекрасной леди, которой Его Светлость сможет с гордостью похвастаться перед кем угодно.

Не стань единственным пятном на белоснежном герцоге.

Вот что на самом деле хотела сказать экономка.

Если бы это было просто предупреждение из-за тревоги, что я выросла…

Испуганные глаза Жизель были прикованы к кровати, видневшейся через плечо экономки. Зрачки Жизель, смотревшей на постельное белье, которое горничные уже успели привести в идеальный порядок, задрожали.

…Неужели они нашли доказательства того, что я спала с дядей?’

Засохший след от шампанского на столе.

И черные волосы.

Это были единственные доказательства того, что она провела жаркую ночь с дядей. Пятно от шампанского она стерла. Волосы дяди, оставшиеся в постели, она все смела и выбросила. Одеяло вытряхнула трижды. Никто не заподозрит то, что упало на пол. Нет гарантии, что это принадлежит дяде.

Я была уверена, что уничтожила все улики, но неужели что-то упустила?

— Здравствуйте. Вы заняты? Я пришла поблагодарить вас, так как получила замечательный подарок.

Обходя зону для прислуги в особняке и здороваясь, она встретила и горничных, убиравших комнату Жизель.

— О боже, вы пришли сюда лично, как мило с вашей стороны.

— С днем рождения, мисс Бишоп.

Отношение всех к Жизель было таким же дружелюбным и почтительным, как и вчера.

Значит, не попались?

А может быть, горничные просто хорошо играют.

— Ах… голова болит.

Я крепко нажимала на пульсирующие виски, собираясь выйти из коридора для слуг в Гранд-холл на первом этаже.

— Мисс Бишоп!

Какой-то молодой рабочий открыл боковую дверь в конце коридора и, увидев Жизель, просиял и позвал её по имени. Она знала, что он работает в гараже, но они никогда не общались, так что же случилось?