Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
2 - 71

Ворчание оборвалось на полуслове. Жизель, рассеянно кивая и откусывая мороженое, скосила глаза в сторону, а затем округлила их.

Уснул?..

Насколько же он устал, раз вот так мгновенно провалился в сон? Впрочем, учитывая, что он два дня подряд проводил тайные встречи на рассвете, а вставал в обычное время, неудивительно, что его клонило в сон.

Дядя...

Жизель позвала его только мысленно. Ей одновременно не нравилось, что дядя уснул, и нравилось.

Дядя, неужели последствия пыток нельзя вылечить?

Вот тот вопрос, который Жизель собиралась задать весь день, но так и не решилась.

Если приступы безумия, как вчера, будут продолжаться, разве не нужно пройти лечение? Эта мысль пришла ей в голову только сегодня, с опозданием.

Если это безумие, нужно ложиться в психиатрическую больницу. Но не случится ли так, что из-за этого дядю запрут там? Говорят, в психиатрических отделениях сумасшедшие врачи режут мозги и пускают ток через голову.

Нет!

Неужели с дядей могут поступить так же?.. Он известная личность с огромной властью и состоянием, так что, боясь прессы и армии адвокатов, они будут осторожны.

С другой стороны, то, что дядя — известная личность, — это и есть проблема. Если он будет вести себя так же странно, как вчера, с другими людьми, то на следующий день прекрасное лицо дяди украсит первые полосы всех таблоидов страны под отвратительными заголовками.

Может, мне нужно постоянно быть рядом, чтобы не позволить ему так вести себя с другими?

Ответов нет, только вопросы плодятся, как кролики. Правильно было бы не мучиться в одиночку, а спросить у дяди, но сделать это не удалось, потому что сейчас дядя вел себя совершенно нормально.

Хочу, чтобы дядя был таким, как сейчас.

Еще вчера я хотела, чтобы дядя целовал меня и днем, но сегодня я лишь желала, чтобы он был таким, как обычно.

То, что безумие просыпается только ночью, — лишь моя догадка. Не хочется зря поднимать эту тему и спровоцировать новый приступ. Каким бы ни был дядя, я его люблю, но, конечно, нежный дядя мне нравится больше.

Вот почему мне не нравилось, что дядя уснул.

Причина, по которой мне нравилось, что он уснул, была почти той же. Потому что неизвестно, когда может начаться приступ.

— Говорят, сегодня ночью будет дождь.

— Это хорошо. Когда станет прохладно, можно будет крепко поспать.

Когда дядя сказал это, она подумала, что, возможно, сегодня ночью он не будет искать ее, немного расстроилась и сильно обрадовалась. То, что я почувствовала облегчение от того, что возлюбленный выбрал сон, а не меня...

— Завтра ночью я принесу камеру.

Всё из-за слов, сказанных дядей вчера ночью.

— Может, сфотографируемся здесь?

Поэтому, едва я почувствовала облегчение, сердце ушло в пятки, когда он остановил машину перед безлюдным полем подсолнухов. Я боялась, что он захочет сфотографировать меня обнаженной на природе.

К счастью, дядя отложил камеру, заметив, что Жизель не в духе. Но расслабиться я всё равно не могла.

Дурочка. Зачем ты выбрала мороженое на палочке?

Разве не этот мужчина вчера, давая мне сигару, представлял, как засовывает мне в рот свой член? Было очевидно, о чем он подумает, увидев у меня во рту продолговатое мороженое, но я не сообразила.

И ведь правда: после того как он сказал, что мороженое течет, и я взяла его в рот, он смотрел на меня особенно пристально.

А что, если он сейчас попросит пососать и его штуку?

Поэтому я и начала поспешно откусывать его. Я так нервничала, видя, как он продолжает наблюдать за мной с веселым видом.

Теперь он спит, так что...

Жизель начала беззаботно и медленно доедать растаявшую половину мороженого. Теперь можно было любоваться красивым лицом дяди, не опасаясь, что он вдруг набросится.

Было бы хорошо, если бы он и ночью просто приходил отдохнуть, как сейчас...

Подумать только: хотеть провести драгоценное время тайного свидания просто во сне. И это на второй день отношений.

Мне не противно обмениваться ласками телами. Мне не нравится, что этот мужчина постоянно заставляет делать извращенные вещи.

Как было бы счастливо заняться обычной, красивой любовью, а потом вот так уснуть лицом к лицу.

Жизель с недоеденным мороженым в руке легла рядом с ним. Все женщины мира могут видеть лицо этого мужчины в газетах, но его мирно спящее лицо может видеть только Жизель. Глядя на его спящее лицо с такими мыслями, я не могла сдержать глупой улыбки.

Мой. Дядя мой. Только мой.

Этот мужчина хочет на мне жениться. Хочет всю жизнь целовать только меня, любить и жить со мной. Что бы ни пришлось терпеть в обмен на единоличное обладание любовью дяди, я вытерплю всё безропотно.

— Я буду любить дядю, каким бы он ни был.

Едва я прошептала клятву и легонько прикоснулась губами к его губам...

Дядя резко открыл глаза.

Глаза с четким фокусом, совсем не похожие на глаза человека, который только что проснулся, смотрели прямо на Жизель.

— Ох... Я вас разбудила? Прос... ммф...

Он схватил её за затылок, и одновременно поглотил её губы. Язык, бесцеремонно вторгшийся внутрь застигнутой врасплох Жизель, липко сплелся с её языком.

Поцелуям я была рада всегда и сколько угодно. Жизель, словно отвечая на его страстный поцелуй, активно сосала язык дяди и облизывала его губы.

— Ха-а...

— М-м, ум...

Увлекшись, мы сплелись не только языками, но и ногами, крепко обнимая друг друга. Я начала чувствовать тяжелое давление на бедро. Едва я заметила, что у дяди эрекция, и вздрогнула...

Чмок.

— Ах!

Губы разъединились, и тело Жизель оттолкнули, опрокинув назад. В этот момент забытое мороженое вылетело из ее руки куда-то в сторону.

Когда Жизель открыла рефлекторно зажмуренные глаза, над ней уже нависала огромная тень. Дядя, не дав даже увернуться, взобрался на неё, опустился на колени, заключив плечи Жизель между своих ног.

Его пах возвышался массивным бугром на расстоянии пяди от губ Жизель. При полной эрекции этого расстояния не просто хватит, чтобы коснуться — член легко войдет в рот Жизель и даже останется лишнее.

Зря я его поцеловала и разбудила.

Вместе с ним могло проснуться и спавшее безумие.

Жизель дрожащим взглядом изучала выражение лица мужчины, оседлавшего её. Лицо дяди было таким же, как обычно. Взгляд, которым он смотрел на неё сверху вниз, был острее, чем до сна, но по одному этому нельзя было утверждать, что приступ вернулся.

Если дядя заговорит, я пойму...

В любом случае, сбежать я уже не могла. Прижатая им, я молилась, чтобы это было не так, и тут дядя наконец открыл рот.

— Лижи.

То, что он собственноручно взял и поднес к ее рту, приказывая лизать, был указательный палец Жизель. Растаявшее ванильное мороженое стекло по пальцу и капало на губы Жизель. Растерявшись, я высунула язык, слизнула капли, а затем палец.

— М-м?..

Палец, который держал её запястье, ворвался в рот Жизель прежде, чем она успела отказаться. Я попыталась отвернуться, но остальные три пальца схватили меня за подбородок. Я не могла пошевелиться.

— М-м-м, ы-ы-ы...

Речь стала невнятной, слова не выходили нормально, потому что его палец прижимал язык. Кончик пальца вел себя так, словно наслаждался ощущением языка.

Из-за того, что он проник слишком глубоко, подступила тошнота, и я вытолкнула палец языком. В ответ из горла дяди вырвался болезненный стон. Выпирающая часть в паху дернулась заметнее, чем его кадык.

Теперь он двигал указательным и средним пальцами, как ножницами, заставляя Жизель открыть рот еще шире. Это были те же движения, которыми он раздвигал плоть в ее лоне, готовясь к проникновению.

Он всё-таки собирается засунуть это мне в рот.

Взгляд дяди по-прежнему не читался, но то, что безумие поглотило его, можно было гарантировать уже по движениям рук, ворошащих мой рот, и по его исказившимся губам.

Жизель закрыла рот, который послушно держала открытым. Не так, чтобы укусить палец дяди, но так, чтобы даже кончик пениса не смог войти.

Дядя понял этот безмолвный отказ. Потому что он усмехнулся: «Ха».

Он вынул пальцы изо рта. Но не отступил.

Руки, влажные от слюны Жизель, начали расстегивать ремень. Перед глазами расстегнулась пуговица брюк, и...

Вжик.

Молния опустилась. Пенис, тут же извлеченный из белья, отбросил длинную тень на лицо Жизель.

Впервые я видела член дяди вблизи при ярком свете. Он был безупречным, как и сам дядя, и, поистине, как и сам дядя, — огромным.

Снизу он казался просто гигантским. Глядя на него снова, трудно было поверить, что этот кусок плоти сам стоит и удерживает такой невероятный вес.

И такая штука входила в меня?

Мне стало страшно от того, что я нормально хожу, хотя этот кол был забит между моих ног до самого конца.