Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
2 - 58

Он не простит никого, кто причинит боль Жизель. И сам Эдвин не был исключением. Он ломал голову над тем, как оттолкнуть ребенка, которого вырастил с такой любовью, не ранив, и поэтому всё никак не мог отпустить её руку...

— Дядя, тот дворецкий утром...

А эта девочка, смущаясь, заговорила о другом мужчине. Как только из уст Жизель прозвучал разговор о мужчине, рефлекторно сработала еще одна сигнализация, заглушив ту, что звенела до этого.

Дворецкий — это не вариант.

Дворецким семьи Экклстонов не мог стать кто попало. Без диплома о высшем образовании с отличием даже нельзя было подать заявку.

Хорошие мозги были необходимым, но не достаточным условием. Требовалось безупречное поведение и добросовестность, поэтому в прошлом не должно было быть даже мелких правонарушений, а рекомендации с предыдущих мест работы были обязательны.

Особенно дворецкие, работающие в поместье Темплтон, отбирались гораздо строже, чем в других резиденциях Экклстонов. Следовательно, дворецкий, о котором упомянула Жизель, должен был пройти строгую проверку как умственных способностей, так и человеческих качеств.

И всё же, как он смеет…

Леди, проходящая элитный курс обучения в Фуллертоне и Кингсбридже, встречается с дворецким, работающим в её доме? Для Эдвина это было немыслимо.

— Нет.

— Нет, дело не в этом…

— Тогда в чем?

На вопрос она не ответила и замялась.

Попросила взять за руку, потому что страшно, а теперь осторожно заводит разговор об этом дворецком?

В этот момент интуиция опекуна включила еще одну сирену.

— Что этот парень с тобой сделал?

— А? Он ничего не делал.

Девочка, всё время смотревшая себе под ноги, подняла на него глаза. Её косой взгляд словно спрашивал, как его мысли могли уйти в таком неожиданном направлении. К счастью, она, похоже, ничего не скрывала.

— Тогда почему дворецкий?

— Когда он дал мне розы…

— Ваша Светлость!

Как только Жизель начала отвечать, вклинился поспешный голос миссис Сандерс. В этот момент Жизель первой отпустила руку Эдвина, о которой он на мгновение забыл.

Случилось что-то срочное?

Ускорив свой неспешный шаг, он прошел через ворота в конце вишневой аллеи и начал пересекать восточную площадь особняка. Однако походка главной экономки, которая так срочно его искала, была на удивление неторопливой.

— В чем дело?

— Я слышала, вы пошли учить мисс Бишоп вождению, но вы не вернулись даже после обеда, и я начала волноваться.

Неубедительный ответ. Урок вождения проходил в саду, который виден из особняка как на ладони.

Возможно, она волновалась, что они долго не возвращаются после окончания урока. Ведь пока они ехали в гараж возвращать машину, где-то на этой огромной территории могла произойти авария.

Но если она волновалась, можно было позвонить в гараж и проверить. Главная экономка, которая знает всё о делах в особняке и отличается смекалкой, не могла не подумать об этом. Случилось что-то срочное, о чем нельзя говорить при Жизель?

— Есть дело, которое нужно обсудить со мной наедине?

— Нет. Такого нет, Ваша Светлость.

Она улыбнулась, словно всё было в порядке. Это была фальшивая улыбка.

— Если вы еще не обедали, прикажете накрыть?

Миссис Сандерс спросила Эдвина. Эдвин переадресовал тот же вопрос Жизель.

— Ты голодна? Поедим сейчас?

Жизель, увлеченная уроком вождения, говорила, что пообедает позже. Тогда из-за напряжения она, вероятно, не чувствовала голода, но теперь, когда напряжение спало, должна была сильно проголодаться. Но она покачала головой.

— Я в порядке. Из-за жары нет аппетита.

Переутомилась на жаре? Он хотел спросить, не кружится ли голова, беспокоясь о тепловом ударе, но прежде чем Эдвин успел открыть рот, вмешалась миссис Сандерс.

— Тогда вам нужно скорее пойти и отдохнуть.

Словно она только и ждала, когда Жизель откажется от еды.

— Поднимайтесь, я пришлю вам в спальню что-нибудь прохладное.

К тому же она, не спросив мнения ни Эдвина, ни Жизель, самовольно попыталась отправить ребенка в спальню.

Это не выглядело как заботливая опека над ребенком. Основанием служила лишь его интуиция, когда наблюдаешь за главной экономкой долгое время, но интуиция базируется на накопленном опыте, так что может быть более надежным основанием?

Кажется, это внимательная забота, но она односторонняя. Потому что не учитывает волю того, к кому обращена. Это была манера речи, которую миссис Сандерс обычно использовала с подчиненными, находящимися под её надзором.

Как бы вежливо она ни выразилась, по сути, главная экономка посмела приказать его ребенку немедленно идти в свою комнату. Разве так не говорят, когда отчитывают провинившегося ребенка?

Интуиция Эдвина остро среагировала и на Жизель, стоявшую позади него на некотором расстоянии. У неё было беззаботное лицо, но она то и дело облизывала и кусала губы, забыв, что на них помада. Эта девочка сейчас напряжена, зная, что её будут ругать.

Как смеет миссис Сандерс... На каком основании?

Когда Жизель была маленькой, Эдвин не мешал миссис Сандерс исправлять её неправильное поведение. Наоборот, он даже поощрял это, считая, что так будет лучше для ребенка.

Но ругать было всегда запрещено. Это было привилегией исключительно Эдвина как опекуна.

В чем же провинилась Жизель?

Вмешиваться в поведение, которое не является неправильным, тоже запрещено. О том, что именно пыталась пресечь миссис Сандерс, можно было смутно догадаться по действиям Жизель в тот момент, когда экономка его позвала.

— Тогда я пойду к себе.

Он резко схватил за руку ребенка, который, хоть и не был служанкой, собирался уйти, как велела главная экономка. В этот момент лица и Жизель, и миссис Сандерс застыли. Эдвин демонстративно поднял руку Жизель, затем отпустил и вонзил взгляд в главную экономку.

— Миссис Сандерс.

— Да, Ваша Светлость.

— Я хочу услышать, почему прогулка за руку, освежающая старые воспоминания после долгого перерыва, является поводом для порицания, и почему это входит в компетенцию миссис Сандерс.

— Прошу прощения, Ваша Светлость.

Раз уж её разоблачили, отпирательство лишь сильнее разозлит герцога. Экономка быстро признала ошибку и извинилась.

— Я требовал не извинений, а причину.

Герцог не был придирчивым человеком, но это не значило, что он был простым хозяином. Нужно было подождать, пока мисс Бишоп останется одна. Позвать герцога, чтобы разлучить их, было ошибкой.

— Сегодня приезжали гости?

— Я такого не слышала…

— Тогда кто та женщина, с которой герцог сейчас на свидании?

— Свидание? О боже, и правда? Погоди-ка. Я думала, кто это. Это же мисс Бишоп. Но почему они так…

Горничные, мывшие окна, начали шептаться, глядя на них двоих, и она запаниковала. Даже при этом совершить такую элементарную ошибку — во многом виновата была злость на Жизель Бишоп, которая совершает поступки, способные вызвать скандал, хотя её только недавно предупреждали, из-за чего экономка на мгновение потеряла рассудок.

Из-за секундного неразумного решения ей в итоге пришлось завести отнюдь не простой разговор с самым трудным собеседником. Но ложь лишь усугубит дело.

— Я знаю, что Ваша Светлость и мисс Бишоп близки как семья, но я подумала, что мисс Бишоп, ставшей теперь взрослой, следует знать, что есть глаза, которые не видят в этом семью.

— Горничные, полагаю?

Проницательный и сообразительный герцог точно определил, о ком шла речь под «глазами, которые не видят в этом семью».

— Да, верно.

— Когда горничные ведут неуместные разговоры о работодателе, кого должна останавливать главная экономка? Работодателя?

— Нет. Приношу извинения за свою ошибку, Ваша Светлость. Мне, как главной экономке, ответственной за управление горничными, очень стыдно. Впредь я буду строго обучать и наказывать горничных, причастных к этому делу, чтобы подобное не повторилось.

Герцог был прав. Если такое происходит, её работа — отчитывать горничных; пытаться вмешиваться в дела хозяина — это превышение полномочий, которое она не должна совершать даже во сне.

Это был очевидный принцип, который она ни разу не нарушала и даже не думала нарушать за более чем двадцать лет управления персоналом в поместье Темплтон. Забыть обычай, въевшийся в плоть и кровь за двадцать с лишним лет. Лицо миссис Сандерс пылало.

Я была сама не своя.

Это было не оправдание, а факт. В тот момент, когда она увидела идущих к особняку герцога и Жизель Бишоп, сердце ухнуло, и она потеряла рассудок.

В этот знойный летний день они не только шли так близко друг к другу, что их одежда соприкасалась, но и крепко держались за руки, шагая в ногу и ласково беседуя. Они не выглядели как опекун и ребенок.

Это были любовники.

Настолько явно, что нельзя было винить тех, кто так подумал.

Неужели…

* * *

Семья?

Разве члены семьи делают такое друг с другом?

Ах.

Оказывается, существовала семья, где подобные вещи были приемлемы.