Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
2 - 76

— Всё в порядке? Да, какая же ты умница.

С этого голоса чужие воспоминания хлынули в сознание Эдвина, как прилив.

Тук.

Перьевая ручка выпала из его руки. Той самой руки, что написала ярко-красной помадой «сучка» на теле женщины.

И тот член, что разбрызгивал сперму на женское тело.

Щелк.

И тот палец, что нажал на кнопку затвора в тот миг, — всё это, бесспорно, принадлежало Эдвину.

Это действительно дело рук того проклятого дьявола.

— Дядя, что с вами?

Кто же эта женщина?

Сколько бы он ни перебирал разблокированные воспоминания, лица женщины он не видел. И не слышал её голоса. Тот тип определенно разговаривал с женщиной, одолжив его голос, но голоса женщины не было. Словно его стерли.

Но он не стер прерывистое дыхание женщины, приближающейся к оргазму. Ощущение незнакомых Эдвину стенок влагалища, упруго сжимающих и посасывающих два его пальца. Предельно острое, чуждое наслаждение, вспыхивающее каждый раз, когда он терся членом о влажную и липкую вульву женщины, и горячая дрожь, вызванная этим.

Ощущения, намеренно оставленные тем безумцем, прилипли не только к мозгу, но и к телу Эдвина, мучая его.

Проклятье.

Когда, черт возьми, как он выбрался и с кем совершил эту ужасную мерзость?

Нужно найти.

Комнату с розовым постельным бельем и подвязками для штор небесно-голубого цвета с вышивкой красных роз.

Нет. Какой смысл искать комнату? Это может стать зацепкой к личности женщины, но выяснение правды — дело будущего.

Нужно позвонить доктору Флетчеру. Нет. Доктор сейчас ничем не сможет помочь.

Лойс. Да, сначала нужно позвать Лойса. Сказать, что с этого момента он должен следить за мной, не сводя глаз ни на секунду, а Жизель нужно отправить в Ричмонд одну...

Жизель.

Только тогда Эдвин понял, что есть дело, которое он должен сделать в первую очередь.

Отдалиться от Жизель.

— Дядя?

— Оставайся здесь.

У него не было сил успокоить её ложью, что всё в порядке. Эдвин поспешно покинул игровую комнату, оставив Жизель, которая смотрела на него с недоумением.

Подальше, подальше от Жизель.

Он быстрым шагом прошел по пустому коридору и взлетел по лестнице. Теперь нужно было предупредить Лойса.

Этот тип всё еще жив.

Хитрый паразит лишь притворялся мертвым. Чтобы укусить больнее всего тогда, когда Эдвин потеряет бдительность. Он затаился и ждал подходящего момента.

Почему именно сейчас?

Внезапно возник вопрос, но времени на его решение не было. Не отрывая взгляда от наручных часов, он вошел в кабинет и направился прямо к столу. Рука, тянувшаяся к телефону, чтобы вызвать Лойса, замерла в воздухе, не дойдя всего пяди.

Небесно-голубая лента, которой была привязана телефонная трубка, показалась знакомой. Вышивка розы. Та самая подвязка для штор, которой в воспоминаниях были связаны руки и ноги женщины.

Дрожащий взгляд медленно опустился с доказательства гнусного деяния на записку, лежащую перед телефоном. Почерк дьявола, нацарапанный на бумаге, приковал взгляд Эдвина.

Нашел это?

Когда, черт возьми, он успел это оставить?

Это была не единственная вещь, которой не было, когда он заходил в кабинет чуть раньше.

Коробка с презервативами.

Лицо Эдвина, обнаружившего следом маленькую жестяную коробочку, стоявшую посередине стола, начало наливаться гневом. Эту вещь он определенно оставил в таунхаусе в Ричмонде. Мало того что она оказалась в Темплтоне, так еще и была пуста.

Место, где лежали три презерватива, было занято аккуратно сложенным светло-розовым бельем. Несомненно, тем самым женским бельем, что торчало из его жилета.

Он уже понял, что это значит, но тот тип злобно добавил ненужные объяснения в письме, подложенном под коробку.

Надо было купить больше, не так ли? Я бы вволю удовлетворил твои желания, которые всё это время только копились.

Может, раз уж мы удовлетворяем первобытные инстинкты, стоило поступить как дикари, прижаться плоть к плоти и кончить внутрь?

Не волнуйся. Я думал об этом, но не стал. Последствия придется расхлебывать тебе, цивилизованному человеку, так что решение должен принимать ты, а не я.

Ты, наверное, не интересовался и не знал, но я очень заботлив. Конечно, тебе больше интересен не я, а другой человек.

Разве тебе не интересно, кто та глубокомысленная леди, у которой ты отнял драгоценную невинность и которой без остатка отдал свою?

Любопытство было, но это не меняло того, что сейчас было в приоритете.

Сначала предупредить Лойса.

Эдвин взял телефонную трубку, перевязанную подвязкой для штор. Его рука, собиравшаяся набрать номер, замерла. Диск телефона исчез. Нет, сам телефон. Вместе с солнечным светом, освещавшим кабинет.

Только когда в глаза бросилось пространство, зловеще погруженное в красный свет, Эдвин понял. Он был в темной комнате. Как только он попытался позвонить, дьявол перехватил контроль над телом и перенес Эдвина сюда.

Сначала он проверил часы. Прошло меньше пяти минут. Значит, он пришел сюда сразу, не совершая по пути никаких глупостей.

Если этот хитрый мошенник не подкрутил стрелки часов.

Теперь он появлялся без предвестников, так что перевести стрелки часов для него не составило бы труда.

Он развернулся, чтобы немедленно покинуть темную комнату, но двери там не было. Перед ним снова появился стол, который он видел, когда впервые очнулся в этой комнате.

Куда бы он ни поворачивался, он видел только один и тот же стол. Каждый раз, когда Эдвин пытался уйти, дьявол перехватывал тело и разворачивал его лицом к столу. Заставлял разгадать оставленную им загадку.

На столе лежал один лист фотобумаги и металлическая ванночка с жидкостью. Записки не было, но послание было ясно и без слов.

Опусти это в проявитель. И увидишь истинное лицо женщины.

Если он сделает так, как велено, отпустит ли он его тело? Вряд ли.

Эдвин не собирался послушно играть в игры дьявола. Он потянулся к телефону в темной комнате. В следующее мгновение в его руке был не телефон, а фотобумага.

Он положил бумагу и потянулся к телефону. Снова и снова. Каждый раз приходя в себя, он тянулся и тянулся. Он не сдавался, даже терпя неудачу, и повторял одно и то же, пока тот тип в конце концов не спрятал телефон.

На этот раз он попытался порвать фотобумагу. Он снова и снова терял контроль над телом и терпел неудачу, но сопротивления не прекращал.

Захватчику в его голове явно надоело его упрямство. Но и он, будучи не менее упрямым, белый флаг не выбрасывал.

Когда он снова вернул себе контроль после очередной потери, фотобумаги на столе не было. Она плавала в проявителе.

На белой поверхности начало проступать черное изображение. Становилось всё четче.

Это было лицо.

Лицо, покрытое чем-то отвратительным, о чем можно было догадаться.

Жизель?..

Слеза, упавшая из широко раскрытых глаз, вызвала рябь на знакомом лице.

Женщиной, которую изнасиловал дьявол в шкуре Эдвина, была не кто иная, как девочка, которую он поклялся защищать, что бы ни случилось.

Его лицо исказилось от боли. Даже самые жестокие пытки в лагере для военнопленных не были так мучительны, как сейчас.

Ноги, которые не сгибались даже перед врагом, угрожающим жизни, потеряли силу. Мужчина, подобный несокрушимой крепостной стене, рухнул.

Хех.

Отчаявшееся лицо вдруг рассмеялось. Тук. Рука оперлась о стол. Тело, стоявшее на коленях, медленно выпрямилось.

Пока это происходило, смех мужчины, эхом разносившийся по красной комнате, становился всё безумнее. Крик, рвущийся из души мужчины, запертого в черной комнате разума, был до безумия сладок.

— Ха-а... Да, вот оно.

Мужчина откинул голову назад так, что напряглись мышцы шеи, и затрепетал. Как в тот момент, когда он осквернил своим благородным телом девочку, которой так дорожил высокомерный хозяин этого тела. Тем самым он осквернил и Эдвина Экклстона, которого называли ангелом, что было совершенно незаслуженно, так что сейчас он не мог не упиваться восторгом, равным тому моменту.

— Фу-у...

Он достал сигару и закурил, как делал после секса с Жизель Бишоп. В отличие от телесного оргазма, крик в голове не прекращался. Наслаждаясь этим бесконечным удовольствием, он томно прикрыл глаза, а когда встретился взглядом с лицом на фотографии, ставшим уже совсем чётким, его глаза сузились в довольной улыбке.

— Красотка, почему у тебя такое лицо? Дядя тоже опустился до уровня обычного, вульгарного человека, как и ты. Радуйся.

Мужчина достал фотографию и вытер проявитель с мокрого лица платком. Так же, как вытирал сперму с этого лица после того, как сделал снимок.

— Красивая. Жалко.

Пш-ш-ш.

Он прижег горящим концом сигары лицо, которое, хоть и было готово расплакаться, покрытое спермой, всё равно оставалось до тошноты красивым. Фотография, на которой уже невозможно было разобрать, что снято, полетела в мусорное ведро.

— Нужно сдержать обещание, данное леди, чтобы оставаться джентльменом.