Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
2 - 69

Из шкафа пахнуло его парфюмом. Может, горничная, отвечающая за гардеробную, случайно пролила флакон? Благодаря этому сегодня душиться не пришлось.

Он достал белую рубашку и светло-серые брюки, повесил их, а затем провел пальцами по вешалкам с жилетами, рассортированными по цветам. Его рука замерла на светло-сером жилете. И вовсе не потому, что он хорошо сочетался с брюками.

Носовой платок?

Взгляд зацепился за платок, торчащий из нагрудного кармана жилета.

Среди множества жилетов только этот был украшен платком. Естественно. Эдвин не носил платки в карманах жилетов. Тем более у него не было светло-розовых платков.

Эдвин вытащил из кармана незнакомый предмет, и его взгляд стал острым.

— Женское белье?

Это был не платок. Кажется, я догадывался, кто виновник.

Опять проделки горничной.

Уже довольно давно он время от времени находил женское белье среди своего. Поймать виновника каждый раз не удавалось, но, когда ловили, это всегда оказывалась горничная.

Может, в этом есть какой-то магический смысл?

Как бы то ни было, горничных, пойманных за этим занятием, увольняли, так что магия, похоже, не сработала.

Кража его белья или подкладывание своего — это, по сути, были самые безобидные из странных поступков женщин, питающих к Эдвину нездоровый интерес.

А это довольно оригинально.

Впервые женщина засунула свое белье в карман жилета вместо платка. Хотела, чтобы я вышел в таком виде и опозорился перед людьми, достав женские трусы? Похоже на поступок человека, движимого скорее обидой, чем любовью.

Обида?

В этом доме не было никого, кто мог бы затаить на него злобу. Чтобы возникла неприязнь, нужен хоть какой-то конфликт.

Вспомнилось, как вчера он отчитал старшую экономку, но миссис Сандерс не тот человек, чтобы затаить обиду из-за такой мелочи. Да и даже если бы обиделась, она слишком воспитана, чтобы опускаться до таких низких выходок.

Тук.

Неопознанное женское белье полетело в мусорное ведро. Кто бы и с какой целью это ни сделал...

В этом особняке определенно завелся извращенец.

* * *

Сегодняшний урок вождения начался на пятиместном седане, похожем на тот, который будет водить Жизель. Сработал ли метод обучения с дедушкой Коулманом в заложниках? Жизель вела машину довольно уверенно и без ошибок.

— Раз уж жарко, может, съездим поесть мороженого?

После того как они более тридцати минут без происшествий кружили по дорогам поместья, Эдвин разрешил выехать за ворота.

— Пункт назначения — кафе «Дейзи».

Маленькое кафе в центре деревни Темплтон летом продавало мороженое. Хотя в особняке повар готовил мороженое из лучших ингредиентов, маленькая Жизель в жаркие летние дни всегда упрашивала его поехать в «Дейзи».

Дорога от поместья до деревни была прямой, с хорошим покрытием, и, поскольку это сельская местность, машин почти не было. По пути им встретилась повозка, груженная мешками, но Жизель выполнила свой первый обгон безопасно, следуя указаниям Эдвина.

— Тот знак означает, что эта дорога главная. Но даже так, когда примыкает другая дорога, всегда проверяй, нет ли выезжающих машин. Не все водят, сохраняя бдительность.

Дорога через деревню идеально подходила для изучения дорожных знаков. Добравшись до центра и научив её парковаться у обочины, Эдвин в качестве награды сунул Жизель в рот мороженое.

— Почему не в рожке?

Сегодня Жизель выбрала ванильное мороженое на палочке.

— Боюсь уронить.

— Уронишь — купим еще.

Однако Эдвин понял, что Жизель выбрала мороженое на палочке вовсе не из экономии, только когда она с мороженым в руке как ни в чем не бывало открыла водительскую дверь.

— Жизель Бишоп.

— Да?

— Ты собираешься вести машину и есть мороженое?

— Нет. Я всё равно не могу его есть.

Жизель демонстративно прикусила край мороженого передними зубами. Оно было настолько замороженным, что на нем даже следов от зубов не осталось.

— Видите? Зубы не берут.

— В любом случае, ты собираешься вести машину, держа его в руке.

— Разве это не тоже нужно тренировать?

— Что ты несешь.

Заводить привычку отвлекаться за рулем уже сейчас — это никуда не годится. В кино герои стреляют, целуются и водят машину одновременно, вот она и думает, что так можно.

— Кино портит детей.

Эдвин протянул Жизель раскрытую ладонь.

— Ключи. Ты на пассажирское.

Возможно, не кино, а сам Эдвин испортил Жизель. Поучает ребенка не отвлекаться, а сам, будучи взрослым, всю дорогу смотрит не на дорогу, а на сидящую рядом Жизель.

Странно.

Обычно, садясь в машину, она трещала без умолку, а сейчас было слишком тихо. Жизель Бишоп — это ребенок, который, если мороженое слишком твердое, будет пыхтеть, пытаясь его растопить, или ворчать по этому поводу.

Но сейчас она даже не смотрела на мороженое в руке, а, прислонив голову к открытому окну, безучастно глядела на поля. В её глазах не было фокуса.

— Расстроилась из-за того, что я тебя отругал?

— Нет.

Только тогда Жизель подняла голову, мельком взглянула на него и взяла мороженое в рот. Видимо, оно всё еще было ледяным — она лизнула раз и снова вынула. Вид у нее по-прежнему был вялый.

— Тогда из-за жары?

— Нет.

Впрочем, прохладным утром она была такой же.

— Мой щеночек, почему ты сегодня такая вялая? Плохо спала ночью?

— Нет, спала хорошо…

Почему-то Жизель, казалось, следила за его реакцией, а затем спросила:

— А вы, дядя?

— Ну... Думал, что хорошо, но, судя по тому, как отчаянно хочется кофе, видимо, нет.

Эдвин весь день страдал от усталости. Это отличалось от сонливости, вызываемой снотворным.

— Наверное, из-за жары и ночью не смог глубоко уснуть.

— Говорят, сегодня ночью будет дождь.

— Это хорошо. Когда станет прохладно, можно будет крепко поспать.

Как она услышала эти совершенно обычные слова? Жизель посмотрела на него непонимающим взглядом и поморгала.

— Что?

— Ничего.

Что с ней сегодня?

Эдвин остановил машину в тени придорожных деревьев. На этот раз он и без вопросов знал причину странного взгляда Жизель.

— Может, сфотографируемся здесь?

— Здесь?

Место, где Эдвин остановил машину, было у входа на поле подсолнухов, высоких, как сама Жизель. Он еще по дороге в деревню решил, что сделает здесь фото.

Эдвин взял с заднего сиденья камеру и соломенную шляпку с лентой. Из-за того, что он слишком глубоко нахлобучил ей шляпу, он не заметил.

Что с лица Жизель исчезает краска.

— Встань там. Так, а теперь поверни только голову и посмотри на меня.

Стена подсолнухов, раскинувшаяся вправо и влево, тропинка, уходящая вдаль, и огромный орех в конце пути. Композиция была идеальной.

За исключением самой главной модели.

— Твоего лица не видно. Сдвинь шляпу немного назад.

Жизель послушно сдвинула соломенную шляпку, как он велел. В видоискателе четко сфокусировалось милое личико с тонкими чертами. Но Эдвин не нажал на спуск.

— Ты сегодня не улыбаешься.

Он взял камеру, чтобы запечатлеть Жизель, учащуюся вождению. Думал, она не улыбается за рулем, потому что сосредоточена. Но даже выпустив руль из рук, выражение лица Жизель не изменилось.

— Что-то случилось? Есть какие-то переживания?

— Нет, ничего такого.

— Если будешь врать, Санта-Клаус не подарит подарок.

— Вы считаете меня ребенком?

Щелк.

Опытный фотограф Эдвин не упустил момент, когда Жизель рассмеялась.

Но улыбка была мимолетной. После этого каждый раз, когда Эдвин поднимал камеру, Жизель вела себя скованно, как человек перед объективом в фотоателье. Ребенок, привыкший фотографироваться и никогда не напрягавшийся перед камерой, вдруг зажался.

— Тебе не нравится фотографироваться?

Ребенок, который раньше всегда бойко отвечал «нет», сейчас молчит и мнется.

В этом дело?

— Закончим?

На эти слова она тут же кивнула.

Значит, в этом.

Для Эдвина это стало немалым шоком. Жизель впервые не хотела стоять перед камерой.

Вряд ли она разлюбила камеру, как по волшебству, став взрослой, — скорее, сегодня у нее просто нет настроения улыбаться объективу. Глядя на сегодняшнюю Жизель, такую непохожую на себя обычную, даже когда камера опущена, к другому выводу прийти было невозможно.

Вчера была ласковой, а сегодня ведет себя отчужденно. Может, она обиделась на его слова о том, что раз она выросла, лучше не держаться за руки?