Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
2 - 79

— Сделай так, чтобы он встал еще сильнее.

Рука дяди, державшая и водившая рукой Жизель, отстранилась. С этого момента Жизель одна сжимала и терла длинный ствол плоти.

Горячо.

Настолько, что жидкость, то и дело выплескивающаяся из кончика дядиной головки, тут же высыхала.

— Ы-ыт...

Когда из отверстия снова вытекла прозрачная жидкость, Жизель с силой провела рукой вверх от основания головки. Сдвинутая рукой Жизель крайняя плоть поглотила головку.

Я натянула её до конца, а затем отпустила вниз, и толстая кожа сползла, обнажая крупную мясистую головку. Успевшая обильно смочиться смазкой, она блестела так, словно вот-вот лопнет.

Я повторила то же движение еще несколько раз. С каждым разом всё грубее. Так, чтобы хлюпающий звук трущейся плоти звучал откровенно. Так, чтобы дядя, не выдерживая наслаждения, которое дарит Жизель, в итоге прижался лбом к ее плечу.

— Ох, ты всё-таки, ха-а, быстро учишься.

Его слова, прошептанные мне на ухо, словно в бреду, сегодня, в отличие от прошлого раза, было приятно слышать.

— Теперь поцелуй.

В тот момент, когда Жизель поцеловала его, рука дяди проникла в её лоно. Обмениваться поцелуями и ласкать друг друга — это выглядело именно так, как должно выглядеть «занятие любовью».

Даже если дядя кончит мне в руку и я вся буду в сперме, мне будет всё равно. Потому что это любовь.

Чувствует ли дядя то же самое?

— Люблю тебя.

Однако из-за странной интонации в конце это прозвучало не как признание в любви, а как приказ любить.

Не может быть.

— Я тоже вас люблю.

В ответ на признание Жизель, произнесенное во время поцелуя, прижатые губы издали тихий смешок.

— Кого?

— Дядю.

— Да, верно.

— Ах!

Жизель упала на кровать, и дядя мгновенно оказался сверху. И затем он долго сосал каждый уголок тела Жизель.

— Ай!

Настолько сильно, что было больно.

— Дядя, там же, ай, видно будет.

Жизель пыталась оттолкнуть мужчину, который кусал и сосал нежную кожу на внутренней стороне руки. Если так пойдет дальше, мне придется ходить в закрытой одежде в такую жару, в конце лета.

— Оставляю, чтобы видели.

— Что?

— Метка территории для студентов Кингсбриджа, которые будут тешить себя пустыми мечтами о том, чтобы завалить блондинку-первокурсницу. Чтобы знали, что Жизель Бишоп уже занята.

У дяди лицо самца. Сердце бешено колотится.

Может, потому что у него с рождения было всё, дядя был человеком, начисто лишенным собственничества. И этот мужчина, который никогда не испытывал желания присвоить что-либо, проявляет такое сильное собственничество только к Жизель. Это было волнительно.

Жизель больше не останавливала его. Жару можно и потерпеть.

— А, х-х-х...

Скрип, скрип.

Закончив метить территорию, дядя, словно настоящий зверь, начал тереться пенисом между бедер Жизель. Твердый ствол плоти раздвинул половые губы, поднялся вверх, постучал по клитору и длинно прошелся по влажной слизистой. Хотя внизу было мокро, ощущался обжигающий жар. Жизель уже изнывала от желания и невольно виляла бедрами.

Хоть бы он уже вставил.

Из-за того, что закончились средства контрацепции, проникновения не было уже два дня. Это значит, что я уже два дня не испытывала того взрывного экстаза, заставляющего забыть все тревоги.

Может, поэтому желание только копилось и не находило выхода? Между ног всё время зудело от нетерпения. Сейчас, когда туда прилила кровь и стало горячо, жжение было невыносимым, сводило с ума.

Только я с тоской подумала: «Хоть бы он хорошенько почесал меня внутри этой толстой и длинной штукой», как...

Тык.

— Ах!

Головка, которая на миг отстранилась, снова резко ткнулась между ног и с силой уперлась во вход во влагалище. Тяжелая плоть давила на нежную мякоть. Пронзило острое удовольствие. Жизель затрепетала, сжимая кончик члена.

Но пенис не вошел дальше, а снова выскользнул. Словно по ошибке. Попробовав один раз, я раздразнилась еще больше и теперь не могла терпеть.

— Дядя, ыт, сегодня...

Жизель начала разговор, оглядываясь через плечо на мужчину, который обнимал её сзади и двигал бёдрами. Произнести вслух «вставь» было слишком откровенно.

— Сегодня тоже будем делать только так?

— Почему? Хочешь, чтобы дядя засунул свой член тебе внутрь?

Я была благодарна. Что он сразу понял, чего хочет Жизель, но такая вульгарная формулировка не вызывала у неё благодарности. Если говорить намеками, слышишь такие пошлости, так что, может, в следующий раз лучше говорить прямо.

— Но что делать? Я забыл купить.

В любом случае, в глазах Жизель, начавших было светиться надеждой, мгновенно проступило разочарование.

— Мой щеночек, сильно расстроилась?

Когда я честно кивнула, дядя рассмеялся, словно не мог вынести милоты, а затем вздохнул в шею.

— Мне тоже жаль, но...

— А, у-у...

Тупая головка члена снова дразняще ткнулась во вход и выскользнула.

— Может, сегодня только так и войду?

— Что? Но тогда я могу забеременеть...

Внезапно этот секс стал пугающим. Я люблю дядю, но еще не готова иметь от него детей. Жизель слишком молода для ребенка, к тому же, если она забеременеет, по правилам Кингсбриджа ей придется взять академический отпуск, а в случае «неэтичной беременности» — возможно, даже отчислиться.

Беременность до брака, да еще и от известного человека. Это повод для отчисления. И сплетни, от которых будет гудеть вся страна. Я готова к тому, что мое имя когда-нибудь попадет в таблоиды, но беременность — это то, за что я хочу получать поздравления, а не осуждение.

— Я выну, когда буду кончать.

— А вдруг вы ошибетесь?

— Тогда родится наш ребенок, красивый и умный, как ты.

— Наш ребенок будет таким, даже если будет похож на дядю...

Наш ребенок. Волнует. Представив это, я почувствовала, что внезапная беременность уже не так пугает. Но это не значит, что я хочу ребенка прямо сейчас.

— Я тоже очень хочу когда-нибудь родить ребенка дяди, но сегодня еще рановато. Мы еще даже не женаты...

— Не волнуйся. Я выну, если буду чувствовать, что кончаю. Я имею в виду: не волнуйся, даже если вдруг появится ребенок, я возьму на себя ответственность. Жизель, ты веришь дяде?

— Да, верю.

— Умница.

Он похлопал Жизель по ягодице и приподнялся. Жизель, за несколько дней привыкшая к соитию, легла на спину и сама раздвинула ноги, и дядя устроился между ними.

— Смотри. Дядин член весь мокрый от твоей смазки.

Дядя взял за основание, которое было менее мокрым, и потряс. Капли смазки упали на низ живота Жизель, которая покраснела от стыда при виде столь откровенного зрелища.

— Хватит меня дразнить...

— Хватит дразнить и что сделать?

— Вставьте.

— Что и куда?

Он действительно злой. Жизель надула губы и протянула руку между своих ног.

— Дядя, вставьте это вот сюда, в меня.

Слова, которые было стыдно произносить, она заменила действием, коснувшись рукой.

— Тогда вставь сама.

Может, сделать это телом будет менее неловко, чем сказать словами? Жизель безропотно нажала на торчащий вверх ствол, наклоняя его вниз. Подняв бедра и прижав к кончику свое лоно, я поняла, что ошиблась, думая, что так будет менее стыдно, но отступать было некуда.

Свободной рукой я сама раздвинула вход во влагалище и направила головку внутрь. Дядя, наблюдавший за тем, как Жизель вставляет в себя его член, взглядом, полным нестерпимого желания, больше не сдерживался в тот момент, когда стенки влагалища сжались и обхватили головку.

— А!

Он схватил Жизель за талию и с силой опустил бедра. Длинный ствол плоти, словно смазанный маслом, одним махом скользнул внутрь и с силой ударился в конец влагалища.

Тук.

Одновременно с этим лобковые кости грубо столкнулись.

— Ха-а!

Разве можно выдержать удар сразу по двум самым чувствительным эрогенным зонам? Жизель запрокинула голову и забилась в экстазе.

Шлеп.

Напряженно выгнутое тело упало на матрас. Дядя посмотрел на Жизель, которая, даже когда мгновенное напряжение спало, всё еще мелко дрожала всем телом, с недоверием и спросил:

— Неужели кончила?

Жизель, одурманенная предельным наслаждением и потерявшая рассудок, кивнула. К недоверчивому взгляду добавилась усмешка.

— То ли ты такая чувствительная, то ли я так хорош, то ли это тело просто идеально тебе подходит.

— Дядя, вы, так, хороши, поэтому...

Почему дядя в ответ на слова задыхающейся Жизель улыбнулся не радостно, а горько?

Он, словно желая дать Жизель передышку, не вынимал член, а, оставив его глубоко внутри, начал легонько покачивать и тереть. Даже от такой легкой стимуляции чувствительные после оргазма стенки сжимались, крепко обхватывая его эрогенную зону. Глаза дяди тоже затуманились от удовольствия.

— Ха-а, хорошее тело. Жалко.