Контент удален!

Услышав это прямолинейное заявление, представитель Чу нахмурился и со стуком поставил стопку на стол.

— Эге-гей, ну-ка. Не бросайтесь такими словами. Это вы говорите, потому что не знаете, как всё было на самом деле. В нашей индустрии такое сплошь и рядом. Когда появляется что-то успешное, в итоге всегда появляется пара-тройка похожих продуктов...

— Это история, которая могла бы иметь смысл до того, как «Вольсон» отправила своих сотрудников в магазин «Тонха» для так называемого «исследования рынка».

— ...Вы что, копали под нас?

— Копали? Как я мог бы опуститься до таких крысиных методов.

От этой фразы, брошенной с легкой усмешкой, брови представителя Чу, который сам отправлял людей шпионить в магазин «Тонха», поползли вверх.

— Во всех тех постах, которые вы раз за разом просили порталы удалить, все эти обстоятельства были подробно описаны. Даже не нужно утруждать себя копанием.

— Эт...

— И как бы мы ни были близки, тщательно проверять компанию на предмет подобных скандалов перед началом сотрудничества — это базовая деловая этика.

— ...

— И поскольку доказательств этому существует предостаточно со всех сторон, если эта проблема всплывет на поверхность, ситуация выйдет из-под контроля. Прежде чем это случится, вам стоит нормально всё уладить с «Тонха», а также принести официальные извинения дистрибьюторам и пострадавшим клиентам и всё исправить.

— Вы не понимаете, о чем говорите. Почему мы должны извиняться, если это не наша вина, и что мы должны улаживать с «Тонха»?

— Извинения за продажу продукта по скопированному рецепту и отзыв всей партии проблемного продукта. Я говорю о таких процедурах. Не думаю, что выразился слишком сложно.

— Директор Чан. Вы переходите все границы. Я устроил эту встречу не для того, чтобы выслушивать нотации от такого зеленоротого юнца, как вы. Чтобы замять эту проблему прямо сейчас, нужна статья о том, что такая крупная компания, как «Чунгван», официально начинает сотрудничать с нами и продавать нашу продукцию...

Ха-ха.

Тихий, похожий на выдох смешок Тхэ Ха был достаточно красноречив, чтобы оборвать эту дерзкую тираду представителя Чу.

— ...Вы смеетесь? Эта ситуация кажется вам забавной?

— Вы просто продолжаете говорить забавные вещи. Вы что, серьезно предлагаете мне прямо сейчас поиграть словами и заключить контракт о сотрудничестве с производителем, чьи покупатели поголовно слегли с пищевым отравлением? В такой момент?

Вопрос прозвучал вежливо, но взгляд был ледяным. Представитель Чу, недовольно смотревший на Тхэ Ха, сглотнул пересохшим горлом и продолжил:

— Директор Чан. Председатель Чу и председатель Чан дружат уже несколько десятков лет. Разве гоже нашим семьям ссориться из-за такой ерунды? В таких ситуациях, наоборот, нужно друг другу...

— Если мне фактически передали все полномочия по управлению универмагами, то, несмотря на то что они принадлежат моему деду, право принятия решений, включая финальное утверждение сотрудничества, лежит исключительно на мне. Естественно, если я скажу «нет», значит, никакого сотрудничества не будет.

Видимо, из-за того, что они никак не могли прийти к согласию, представитель Чу начал нервничать и попытался сменить тактику уговоров.

— Да. Я понимаю, о чем вы. Понимаю, но в любом случае время лечит. Если мы пустим новость о том, что крупные компании объединились и запустили масштабный проект, всё это быстро забудется...

— Забудется или нет — это еще как посмотреть. Видимо, вы считаете, что раз до сих пор вам легко удавалось манипулировать общественным мнением, дергая за ниточки СМИ и вирусные агентства, то и в этот раз всё пройдет так же. Но это другой случай.

— И поэтому вы собираетесь действовать так единолично, плюя на многолетнюю дружбу двух председателей? Во всем нужно знать меру, не стоит так зарываться.

— Зарываетесь здесь только вы. Я бы предпочел избегать вульгарных выражений, но, глядя на качество ваших статей и на суть разразившегося скандала, вам, видимо, нравится такой стиль. Что ж, скажу так, чтобы вам было понятно.

— Какого, ты что, с ума...

— Если вы где-то крупно обосрались, то убирать за собой должны сами. Если бы я знал, что вы позовете меня сюда, чтобы, прикрываясь какой-то там «дружбой», ныть и просить убрать за вами ваше дерьмо, я бы даже не стал тратить время на эту встречу.

— Директор Чан!

В конце концов представитель Чу сорвался на крик, но Тхэ Ха, даже не изменившись в лице, произнес сухим тоном:

— Раз уж вы всё время приплетаете сюда председателя Чана, скажу вот что. Если мой дедушка узнает, что сегодня вы посадили меня здесь и даже не соизволили принести нормальных извинений, будет чудом, если он не выскажет председателю Чу пару ласковых.

— ...Вы что, думаете, что можете вот так дерзить и вам за это ничего не будет? Сможете потом справиться с последствиями?

— Справляться с последствиями — не моя забота. Учитывая, сколько дерьма вы уже натворили, вам стоит подумать о том, как убирать за собой.

Как будто он совершенно не ожидал такого поворота событий, его глупо приоткрытый рот мелко дрожал от гнева. Оставаться здесь больше не имело смысла. Тхэ Ха увидел самое дно, и знал, что этот человек больше не представляет никакой ценности, а значит, председатель Чан тоже согласится с его решением.

— Я пойду первым.

Поднявшись с безупречно прямой спиной, в костюме, на котором не было ни единой складочки, Тхэ Ха вдруг тихо ахнул, словно забивая последний гвоздь, и добавил:

— Передавайте мои наилучшие пожелания вашей супруге.

Лицо представителя Чу мгновенно окаменело, став похожим на восковую маску. В ситуации, когда вокруг только и шептались о том, что директор Ли, устав от всего этого, собрала вещи и уехала в дом родителей, это было откровенной издевкой. Но на лице человека, который только что спокойно произнес эту издевку, сияла самая что ни на есть благородная улыбка.

Это был идеальный разрыв.

***

Секретарь Ким, похоже, был немало удивлен тем, что встреча закончилась намного быстрее, чем ожидалось. Но, взглянув на Тхэ Ха, от которого исходила острая, напряженная аура, он примерно догадался, в каком ключе прошел разговор. Как человек, который долгое время служил ему верой и правдой, он молча следовал за ним, и Тхэ Ха тоже не сказал ни слова.

Тхэ Ха был раздражен тем, что потратил время впустую. Одних только скандалов в прессе было достаточно, чтобы «Чунгван» перестал смотреть на «Вольсон» благосклонно, но раз уж встреча была назначена, он решил пойти, последовав совету деда.

Но раз всё закончилось именно так, то, возможно, теперь председатель Чан будет чувствовать себя виноватым перед ним. Чем больше он думал об этом, тем больше убеждался, что представитель Чу выжил из ума, и снова горько усмехнулся. Как бы сильно ни ослепляло отчаяние, терять рассудок до такой степени — это уже перебор.

— Мы едем сразу в Сонбэвон? Или...

— Поехали в головной офис в Чхондам-доне.

Слегка раздраженно ослабляя давящий галстук, взгляд Тхэ Ха вскользь упал куда-то в сторону. И его голова, которую он уже собирался повернуть обратно, вдруг застыла, словно прикованная к одному месту.

Это было лицо, застывшее от шока. Секретарь Ким, клявшийся, что за все годы работы рядом с Тхэ Ха никогда не видел его таким, тоже опешил и замер на месте.

— ...Директор?

В последнее время он почти не спал, а расписание было забито до отказа. Иногда, когда усталость накапливалась и тело не справлялось с её тяжестью, ему приходилось преодолевать желание погрузиться в сон, чтобы продолжать двигаться. Поэтому, возможно, Тхэ Ха подумал, что сейчас он просто видит сон наяву.

Если только это не так...

Вдалеке, среди людей, которые, похоже, были музыкантами, только что закончившими выступление, мелькнуло знакомое лицо. Девушка с такой белой кожей, что, казалось, под лучами теплого солнца на её щеках проступают голубоватые венки.

Когда она не выражала эмоций, она казалась печальной, словно несла на себе груз всей жизни, который давил на нее с самого раннего детства. Она выглядела чуть более зрелой, чем в его воспоминаниях, но даже так — он просто не мог не узнать это лицо.

— ...Юн Чхэ Он.

Голос, который сорвался с его губ, казался чужим, словно кто-то с силой выдавил его, скребя по горлу. Это было сказано так тихо, что даже ему самому стало жутко. Но у него не было времени обдумывать это.

Внезапно толпа людей заслонила её, и Тхэ Ха, бросив открытую дверь заднего сиденья машины, словно одержимый, рванул в ту сторону, где стояла девушка.

— Директор!

Это была она. Он не ошибся.

И та спина, которую он видел сквозь опадающие лепестки во время её игры, и та слишком знакомая мелодия пианино — всё это было делом рук Юн Чхэ Он. Его слух и память сами собой притянули его взгляд к тому месту.

— Ой, что это. Эй, вы!

— Эй, послушайте! Не толкайтесь!

Он расталкивал всех, кто стоял на его пути, словно они были неодушевленными препятствиями, не обращая внимания на недовольные окрики и ругательства. Он ничего не слышал. Он просто игнорировал всё вокруг, грубо пробиваясь сквозь толпу.

Пожалуйста.

Сам не зная, о чем именно он молит, он бессознательно умолял об этом, продолжая раздвигать людей, шагать, раздвигать и шагать.

Юн Чхэ Он.

В его голове пульсировало только это имя из трех слогов.

Но женщина безжалостно отдалялась, повернувшись к нему спиной. Ему казалось, что нечто тяжелое, поднявшись откуда-то из глубины живота, намертво перекрыло ему дыхание.

— Директор!

Даже голос водителя Кима, который отчаянно звал его и бежал следом, доносился до него словно издалека или как сквозь толщу воды.

Юн Чхэ Он.

Она всё отдалялась. Как та иллюзия из его снов. Стоило ему подойти ближе — она удалялась, стоило попытаться схватить — утекала сквозь пальцы, как ветер в тот самый день...

— Ху, хак...

Этого не могло быть, но ему всё больше не хватало воздуха. Это были симптомы гипервентиляции, но сейчас ему было плевать на такие мелочи. Его ноги делали широкие шаги, но он всё никак не мог приблизиться к ней, и от этого Тхэ Ха впервые за очень долгое время потерял самообладание. Как, впрочем, и всегда — единственным человеком, который заставлял его терять контроль, была Юн Чхэ Он.

Вдалеке женщина только что поймала такси, открыла заднюю дверь и уже собиралась сесть в машину. Как обрывки пленки в старом кинопроекторе, каждая сцена казалась разорванной на кадры. И поэтому ему не оставалось ничего другого, как закричать кипящим от отчаяния голосом:

— Юн Чхэ Он!

— ...

Видимо, услышав, как кто-то её зовет, она замерла перед тем, как сесть в машину, нахмурилась и снова выглянула наружу. Она оглядывалась, пытаясь найти того, кто её позвал.

В этот момент вишневое дерево, длинные ветви которого нависали прямо над капотом такси, сильно содрогнулось от порыва ветра. Снова цветочный дождь посыпался на её голову, и ветер, подхвативший лепестки, долетел до самого носа Тхэ Ха. Теплый ветер, в котором, казалось, витал едва уловимый аромат её тела.

И их взгляды встретились в пустоте.