Контент удален!

Если бы кто-нибудь попросил назвать самый незабываемый момент в жизни, несомненно, этот момент был бы первым. Тхэ Ха впервые испытал это странное чувство, когда из-за какой-то иллюзии физическое время словно искусственно замедлилось, растягиваясь до бесконечности.

— ...

— ...

Глаза Чхэ Он, заметившей Тхэ Ха, лишь на долю секунды расширились, выдав её волнение. Она замерла на месте и молча смотрела на него. И он тоже, словно пригвожденный к земле, стоял и впитывал её образ.

Женщина, залитая ярким светом полуденного солнца, казалась миражом. Словно стоит ему только моргнуть — и она тут же исчезнет...

Пока он стоял так некоторое время, не в силах поверить в реальность происходящего, перед его глазами развернулась сцена, от которой по спине пробежал холодок.

Чхэ Он, которая стояла и молча смотрела на него, медленно стерла с лица то легкое удивление, которое только что испытала, и мгновенно вернулась к ледяному, непроницаемому спокойствию. Как будто она на мгновение удивилась просто самому «звуку» зовущего её голоса. А потом, увидев, откуда этот звук исходит, решила: «А, понятно» — и на этом всё закончилось...

— Юн...

Слово застряло у него в горле.

Взгляд, которым она смотрела на него так, словно видела впервые в жизни. От этого он почувствовал такую острую боль, словно кто-то схватил его сердце голой рукой и с силой сжал. Чхэ Он совершенно точно видела его. Если только она не ослепла в ту же секунду, она не могла его не заметить.

И всё же... Как ты можешь?

Как ты, Юн Чхэ Он, можешь смотреть на меня с таким лицом?

От той жажды, неполноценности и отчаянной тоски, которые всегда плескались в её глазах, когда она смотрела на него раньше, не осталось и следа. Поверить в это было невозможно, но это была правда, похожая на жестокую ложь. Чтобы Юн Чхэ Он смотрела на него таким невыносимо равнодушным, пустым взглядом?

Словно на мимолетный пейзаж, словно на камень, о который случайно споткнулась на дороге. Чхэ Он, окинув Тхэ Ха таким равнодушным взглядом, отвернулась и села на заднее сиденье.

И дверь такси закрылась прямо перед его глазами.

— ...

Её силуэт исчез, растворился у него на глазах.

В это было поистине невозможно поверить.

— ...

Он хотел снова выкрикнуть её имя, но из горла не вырвалось ни звука, словно кто-то насильно забил ему в глотку сухую вату.

Такси тронулось, и опавшие лепестки, скопившиеся под колесами, вместе с лепестками, падающими с деревьев, взметнулись в воздух цветочной метелью. Словно насмехаясь над ним, показывая, что всё, что он видел, с самого начала было лишь иллюзией.

Пока эти фрагменты весны, кружившиеся в воздухе, не осели обратно на асфальт, он не мог даже пошевелиться.

— Ха.

Тхэ Ха скомкал ткань на груди и тяжело задышал.

— Директор!

Секретарь Ким, добежавший с опозданием, с побелевшим лицом схватил его за плечо.

— Вы в порядке? Скорее, возвращаемся в машину...

Хак. Тяжело дыша, Тхэ Ха налитыми кровью глазами неотрывно смотрел на то место, откуда исчезла Чхэ Он.

Она ушла. Эта женщина. Снова.

Как будто его с самого начала вообще не существовало в её жизни.

Посмотрев на него так, словно он был абсолютно чужим человеком...

Долгожданная встреча спустя три года обернулась для него второй потерей.

***

— Начиная с сегодняшнего дня вы обязаны нормально спать в течение нескольких дней. Это не обсуждается.

Таков был диагноз профессора Сина, который примчался в Сонбэвон по первому же звонку секретаря Кима. Он набросал рецепт на карточке и устремил на Тхэ Ха обеспокоенный взгляд поверх очков.

— Когда организм находится в состоянии хронического недосыпания, даже у самого здорового человека возникает дисбаланс вегетативной нервной системы. А поскольку вегетативная нервная система изначально регулирует дыхание и кровообращение, сбои в ней приводят к перегрузке сердца. Это, в свою очередь, естественным образом вызывает боль в груди, и сбой проявляется внешне.

— ...

— То, что вы не потеряли сознание — огромная удача. Только благодаря тому, что вы регулярно занимаетесь спортом и у вас хорошая физическая форма, всё ограничилось гипервентиляцией. Но если вы продолжите в том же духе, у запаса прочности вашего организма тоже наступит предел.

Профессор Син, который обычно приезжал в Сонбэвон только для проверки здоровья председателя Чана, видимо, был всерьез обеспокоен состоянием Тхэ Ха, раз выдал такое длинное и строгое предупреждение. Секретарь Ким пожал плечами и посмотрел на сидящего на краю кровати Тхэ Ха взглядом, который словно говорил: «Слышали?», а тот, потирая пульсирующие виски, лишь тихо усмехнулся.

— Вы не в том состоянии, чтобы смеяться, молодой господин. Возможно, это не мое дело, но вам необходимо взять минимум три дня полного покоя и спать хотя бы по 8 часов в сутки. Сон накапливается как долг, чем больше его не хватает, тем больше придется потом...

— Я понял, о чем вы.

Тхэ Ха кивнул, принимая таблетки, которые профессор протянул ему вместе со стаканом воды. Если бы он мог уснуть, когда хотел, и отдохнуть, когда была возможность, он бы не довел себя до такого состояния.

Лицо старого врача было полно тревоги, но сам Тхэ Ха думал о том, что теперь он, вероятно, не сможет уснуть еще дольше.

Ведь он нашел эту женщину.

Он проглотил таблетки, запив водой, и как раз в тот момент, когда он ставил пустой стакан на тумбочку...

Бах! Дверь в спальню Тхэ Ха распахнулась, и на пороге появился председатель Чан с мертвенно-бледным лицом, в панике разыскивая его.

— Что случилось? Почему профессор Син приехал к тебе, к этому паршивцу?

Не считая кратковременных проявлений психологической нестабильности после смерти Ха Ён, его внук рос крепким и никогда ничем не болел. Председатель Чан был не на шутку напуган известием о том, что профессор Син приехал не к нему, а к Тхэ Ха, и выглядел растерянным, что было для него огромной редкостью.

— Господин председатель.

Председатель Чан едва кивнул в ответ на приветствие профессора Сина и, запинаясь, подбежал к Тхэ Ха, чтобы осмотреть его.

— Ах ты! Паршивец!

— Дедушка.

— Я так и знал, что всё этим закончится! Я же говорил тебе: отдохни, не перенапрягайся!

Поймав дрожащие от тревоги руки деда, Тхэ Ха тихо ответил:

— Всё в порядке. Он сказал, что всё пройдет, если я хорошенько высплюсь один день.

Профессор Син попытался что-то возразить, но Тхэ Ха бросил на него ледяной взгляд и едва заметно покачал головой, заставив его замолчать. Оставшись без возможности вставить слово, профессор Син тяжело вздохнул и закрыл рот.

— Отмени все свои дела прямо сейчас. В любом случае, пока нет ничего такого, что ты должен был бы решать лично...

— Секретарь Ким.

Тихий голос Тхэ Ха оборвал слова председателя Чана. Секретарь Ким, опешив от этой непоколебимой твердости — ведь Тхэ Ха всегда был предельно почтителен и вежлив с дедом, — замялся, а затем поклонился.

— Да.

— Проводите профессора Сина. Мне нужно поговорить с председателем наедине.

— Да. Понял.

Профессор Син, явно опешив от того, что его так внезапно выставляют за дверь, постоял пару секунд с растерянным лицом, а затем поспешно сказал, что пришлет рецепт, и вышел вслед за секретарем Кимом.

Почувствовав какую-то нетипичную, гнетущую атмосферу, исходящую от Тхэ Ха, председатель Чан осторожно придвинул пуфик к кровати, сел и устремил взгляд на внука.

— Дедушка.

— Ну, и о чем таком серьезном ты хотел поговорить, что даже попросил всех выйти?

Опустив глаза, Тхэ Ха на мгновение о чем-то задумался, а затем поднял свой спокойный, непроницаемый взгляд на председателя Чана. Увидев в глазах Тхэ Ха какую-то пугающую решимость, председатель Чан слегка прищурился.

Глядя на него, Тхэ Ха вдруг понял, что теперь всё встало на свои места. Почему женщина, которую он так отчаянно искал, только сейчас попалась ему на глаза? Если и было что-то, способное преградить ему путь, то это мог быть только его дед, сидящий сейчас перед ним.

Каждый раз, когда он терпел неудачу, пытаясь найти след Юн Чхэ Он, он задавался вопросом: что именно скрывает её имя? И теперь он получил точный ответ. Его дал сам председатель Чан своим тревожным взглядом.

— Я решил сказать вам сейчас, потому что больше нет причин отступать.

И все эти выводы вели лишь к одному решению. Будь он в своем обычном состоянии, то, приняв решение, он бы тут же начал хладнокровно просчитывать следующие шаги. Но сейчас у него не было никакого плана. Только свирепое, бурлящее нетерпение.

— ...О чем ты...

— Я расторгаю помолвку.

***

Шу-у-у-ух —

Чхэ Он стояла под струями теплой воды, от которых в ванной поднимался густой пар. Стоя с закрытыми глазами и позволяя воде стекать по лицу, она смахнула воду с век и медленно открыла глаза.

— Юн Чхэ Он!

Это был мужчина, который никогда и ни на кого не повышал голос.

После того как она покинула Сонбэвон, она несколько раз представляла себе, что почувствует, если они встретятся снова. Это были остатки привязанности, прилипшие к самому дну её души, хотя она и была уверена, что оставила всё позади.

В своих фантазиях она иногда видела, как её глаза мгновенно наполняются слезами, как замирает сердце, или как она бежит к нему и бросается в его объятия, словно героиня мелодрамы. В конце концов, фантазии всегда имеют свойство приукрашивать реальность, всегда рисуя самые драматичные моменты.

Но на самом деле...

Глядя на полупрозрачный пар, заполнивший потолок ванной, она снова вспомнила его лицо, на котором читалось какое-то странное отчаяние. А затем по привычке помассировала круговыми движениями левую сторону груди.

Ничего. Абсолютно никаких ощущений.

Словно там образовалась пустота; это было настолько удивительно, что она даже сама поразилась. Её сердце не билось как сумасшедшее, она не чувствовала шока, от которого, казалось бы, можно рухнуть на землю. Пульс был абсолютно ровным. Неужели эти чувства было так легко стереть? Почувствовав от этого легкое опустошение, Чхэ Он растянула губы, по которым стекала вода, в слабой усмешке.

Нельзя было сказать, что ей было абсолютно всё равно. Где-то в глубине горла клокотало что-то странное — не то желание заплакать, не то легкая тошнота, но не более того. Это было чувство, которому она даже не могла дать названия.

— Ху...

Смахнув рукой струйку воды, щекотавшую ей губы, она смыла с тела остатки пены и выключила душ.

Она пережила столько всего, сколько обычный человек вряд ли испытает за всю жизнь, слой за слоем. И, решив, что это место категорически не для нее, сбежала от всего, что с ней там происходило. Она заблокировала все схемы своей памяти, чтобы всё, что произошло в Мунджоне, казалось тем, чего никогда не было.

Естественно, та неловкая любовь, которую она когда-то отдавала, похоть, комплекс неполноценности — все эти эмоции она тоже закопала где-то глубоко и с тех пор ни разу не пыталась откопать. Как всё, что зарыто в землю, со временем разлагается и исчезает, так она верила, что и эти грязные остатки прошлого постигнет та же участь.

Насухо вытерев мокрые волосы, Чхэ Он завернулась в банное полотенце и рухнула на кровать. Потолок её офистеля, слишком роскошного для одной, был очень высоким. Место, которое она получила в обмен на свои воспоминания, когда решила навсегда покинуть Мунджон. Одно из доказательств её с трудом обретенной, стабильной жизни.

Пока она пустым взглядом смотрела в белый потолок, образ этого мужчины снова, как фрагмент видео, всплыл перед её глазами. Его аура, ставшая еще глубже и тяжелее с течением времени; его лицо, казавшееся чуть более резким и раздраженным; и этот взгляд, словно он отчаянно искал что-то потерянное...

Дойдя в своих мыслях до этого момента, Чхэ Он крепко зажмурилась, отсекая этот образ. Как человек, который вообще не хочет ничего вспоминать.

Раны, которые он ей нанес, давно покрылись коркой и бесследно отпали. Теперь их следы можно было найти, только если очень долго и тщательно искать.

А значит, этот мужчина теперь — никто в её жизни. Раз он не может причинить ей боль, значит, и бояться, и убегать от него тоже нет нужды. Он больше не сможет потрясти её жизнь.

Подумав об этом, она почувствовала, как та легкая тошнота, что щекотала ей желудок, проходит, словно растворившийся ком в горле. Чхэ Он медленно открыла глаза и снова посмотрела в белоснежный потолок.

Призрак мужчины, проецируемый на него, уже давно исчез без следа.