Онлайн чтение книги Первой любви, с сожалением To my first love, with regret
1 - 113

Волна экстаза, достаточная, чтобы мгновенно испарить хмель от крепкого виски, ударила Этана. Протрезвев и вернув ясность ума, он отчетливо увидел перед собой ребенка.

Какой к черту мой ребенок.

Это был чужой сын. Мальчишка Тони, подошедший незаметно, стоял у него в ногах, пристально глядя сверху вниз, и спрашивал:

— Почему ты плачешь?

Проклятье…

Этан поспешно вытер мокрые глаза рукой и поднялся.

— Пф, а сам-то говорил, что парню стыдно распускать нюни.

Его взгляд на мальчишку был совсем не добрым. И не потому, что тот раздражающе подтрунивал.

— Ты.

— А?

— Как ты меня сейчас назвал?

— А?

— Почему ты называешь меня папой?

Незадолго до этого ему показалось, что он слышал голос ребенка, потому что Тони назвал его папой. Мысль о том, что он попался на оговорку сопляка, который теперь в испуге зажимал рот рукой, привела его в бешенство.

— С чего бы я твой папа? Кто ты вообще такой?

Если разобраться, ты всего лишь отпрыск врага, из-за которого погиб мой ребенок.

От презрительного выговора Этана уши ребенка мгновенно покраснели. Сначала он, казалось, смутился, но тут же вспылил:

— Когда это я звал тебя папой? Мне такой плакса с дрянным характером и даром не нужен!

Виноват сам, а сваливает на невиновного — эта наглая манера была очень в стиле Шервудов. Мальчишка упрямо спорил, но, так и не остыв, сердито развернулся.

Этан следил взглядом за убегающим в сторону маяка ребенком, и его глаза сощурились. Слова вылетели изо рта быстрее, чем он успел подумать.

— Энтони Шервуд, не беги!

Рявкнув, Этан сам испугался и закрыл рот. Это ворчание было до жути похоже на тон, которым Ив беспокоилась о Тони.

— Черт... Я что, тоже начинаю принимать чужого ребенка за своего?

Ив говорила, что видит в брате умершего ребенка; похоже, он тоже начал заражаться этим печальным бредом.

Впрочем, это неудивительно. Лицо Тони было до тошноты похоже на Ив, настолько, что с пьяных глаз сердце Этана упало, решив, что его ребенок вернулся живым.

И почему при этом волосы кажутся похожими на мои?

Пока Этан отрешенно смотрел вслед удаляющейся маленькой голове со светлыми развевающимися волосами, его сердце внезапно похолодело.

— Я же сказал не бежать...

Ребенок не добежал до маяка и остановился на дороге. Согнувшись пополам, он замер. Явно схватился за грудь и задыхался.

— Чертов ублюдок, взрослому мужику заняться нечем, кроме как срывать злость на ребенке...

Этан осыпал себя проклятиями и поднялся. Голова раскалывалась, в глазах двоилось, но он не пошатнулся. Двигаться в таком убитом состоянии было для него привычной рутиной. Несколько широких шагов — и он оказался в шаге от ребенка.

— Малой.

На зов ребенок поднял голову. Казалось, он сейчас повернется и подойдет к Этану, но вместо этого прошел мимо, даже не взглянув. В этой высокомерной позе с задранным подбородком чувствовалась Эвелин Шервуд, которой здесь даже не было.

— Что ж ты ведешь себя точь-в-точь как сестра...

Этан тоже развернулся и пошел за ним.

— Ваша Светлость.

Похоже, он крепко обиделся. Даже на вежливое обращение не оборачивается.

Этан сунул руки в карманы брюк и, медленно шагая, чтобы не обгонять ребенка, указал на то, что было на маленькой голове.

— Почему ты надел мою фуражку?

Мальчишка вспылил. Грубо сдернул фуражку и швырнул ее ему в грудь.

— Я разве говорил не надевать?

Этан поймал ее в воздухе и снова нахлобучил на голову ребенка. Огромная рука грубовато погладила макушку поверх фуражки.

— Тебе идет, знаешь? Станешь крутым пилотом, когда вырастешь. А, Ваша Светлость, наверное, не станет мараться работой, это же не престижно? Хотя нет, один герцог служит армейским офицером, так что ты можешь стать первым герцогом и офицером ВВС одновременно.

Этан бормотал сам с собой за двоих, пока ребенок молчал. Рот не закрывался, но он даже не осознавал, что несет. Голова была занята совсем другими мыслями.

Мой ребенок даже света не увидел, а ты живешь и наслаждаешься миром.

Такая злая зависть подступала к горлу, но ненавидеть его было невозможно.

Если бы мой ребенок был жив, он был бы таким же милым, как ты.

Теперь он понимал чувства Ив, одержимой всего лишь братом.

— Ха-а...

Со вздохом Этан естественно положил руку на плечо ребенка. Он думал, что Тони, чьи губы были выпячены так, что на них можно было ставить чайное блюдце, начнет вырываться, но тот на удивление вел себя смирно.

Сначала он косился, и Этан решил, что это протест, но он продолжал поглядывать так, словно хотел что-то сказать.

— Парень, нечего коситься, есть что сказать — говори.

— А Этан ведь тоже «парень»...

— Какой я тебе «парень», мелочь?

Хотелось проучить его за дерзость, но «мелочь» опередила.

— Почему ты плакал в объятиях Ив?

Этан мгновенно нахмурился. Неужели ребенок всё видел? Стыд опалил лицо лишь на мгновение. Отчаяние, заставившее его рыдать, снова нахлынуло, и глаза защипало.

Этан стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки, проглатывая боль. Не ведая, что творится у него внутри, ребенок с невинным ожиданием в сияющих глазах посмотрел на него снизу вверх и светло спросил:

— Вы с Ив наконец помирились?

Не в силах больше выносить эту чистую жестокость, он импульсивно выплюнул правду:

— Нет, мой ребенок умер.

Глаза Тони вмиг округлились. Увидев, как он открыл рот, собираясь засыпать вопросами, Этан тут же пожалел. Его ответ не только не заставил мальчишку замолчать, а наоборот, спровоцировал непрерывный поток болтовни.

Но ребенок почему-то ничего не спросил, лишь беззвучно открывал и закрывал рот, и лишь спустя долгое время с трудом выдавил один вопрос:

— У вас был ребенок?..

— Говорят, был.

Этан не заметил, как растерянно задрожали зрачки ребенка рядом с ним. У него не хватало совести оглянуться на путь, где он оставил своего ребенка, поэтому он смотрел только вперед. Продолжая тяжело шагать, он пробормотал, как в бреду:

— Давно. Был... но говорят, умер.

— Умер?.. Какой ребенок? Ив так сказала? Когда он умер? Десять лет назад?

Как и ожидалось, посыпались вопросы. Этан закрыл рот. Это был не тот разговор, который стоит вести с ребенком, да и манера этого мальчишки дотошно выпытывать чужое болезненное прошлое, словно собирая сплетни...

Этан молчал, но Тони не унимался. Он шел, пристально глядя на него снизу вверх, споткнулся о камень и чуть не упал...

— Ай!

— Ты куда смотришь, когда идешь?

Этан ловко подхватил его и отпустил, решив, что теперь-то он будет смотреть под ноги. Так он думал.

— Ак!

Пока тот не угодил ногой прямо в лужу перед собой.

— Пил я, а почему ноги не держат тебя?

Не выдержав, Этан со вздохом взял мальчишку за руку. Ребенок не отдернул ее.

Теперь есть кому смотреть на дорогу вместо меня, так, что ли?

Тони, словно полностью успокоившись, шел, не отрывая взгляда от лица Этана, а затем вдруг крепко сжал его руку. И внезапно, словно исповедь, бросил совершенно нелепую фразу:

— Сын Этана всё еще жив.

— Что?..

Ребенок смотрел сияющими глазами на Этана, чей рассудок остановился от шокирующего заявления. Казалось, время замерло.

Снова течь оно начало лишь тогда, когда тихий шум двигателя вдалеке перехватил взгляд ребенка. Черный седан медленно ехал от замка к особняку.

— Ив...

С лица бормочущего Тони исчезла игривая улыбка. Словно натворив что-то, за что Ив будет ругать, он с тревожными глазами начал грызть ногти.

Этан схватил застывшего ребенка за плечи и встряхнул. Ив или кто еще — сейчас это было неважно.

— Мой сын жив, о чем ты говоришь?

Взгляд ребенка неохотно вернулся к нему. И только после града понуканий он услышал ответ...

— А что ты будешь делать, если так?

Это было всего лишь глупое предположение.

Этот мальчишка, почему он сегодня так распускает язык и играет с людьми? И на что я надеялся? Что может знать девятилетка, который даже не знал, что у нас с Ив был ребенок.

Этан жалко ускорил шаг, который было замедлил, и придрался к главному виновнику напрасных надежд:

— Может быть и дочь. Почему ты так уверен, что сын?