Онлайн чтение книги Первой любви, с сожалением To my first love, with regret
1 - 105

Как только он рефлекторно поднял голову, холодное дуло уперлось ему в лоб. Силуэт был смутно похож на пистолет производства Констанца.

Но владелец пистолета все еще лежал в снегу. Человеком, направившим на Оуэна вражеский пистолет, был не кто иной, как союзник — Этан Фэйрчайлд.

— В-все-таки… так и есть…

Голос, вырвавшийся сквозь стиснутые зубы, жалко дрожал от ужаса и гнева.

— Я был дураком, доверившись дьяволу…

— Ну хоть на это ума хватило, тупой ты ублюдок.

Он насмехался, издеваясь с кривой ухмылкой, словно не мог нарадоваться отчаянию загнанной в угол добычи. Так Этан Фэйрчайлд обнажил жестокую натуру злодея, которую на мгновение скрыл за маской героя.

— Кх…

Дуло, готовое изрыгнуть огонь от малейшего толчка, игриво постучало по голове Оуэна.

— Умоляй о пощаде.

Если умолять, он пощадит?..

Нет, этот гад все равно нажмет на курок.

Вдоволь насладившись тем, как он растопчет последние остатки гордости и будет изрыгать жалкую лесть и мольбы.

Раз уж умирать, он не собирался играть роль шута и доставлять удовольствие этому проклятому врагу. Он дрожал от страха и обиды, слезы текли ручьем, но он плотно сжал губы и молчал. Тогда Этан решил любезно научить его, как надо умолять.

— У меня скоро родится ребенок.

В этот момент мелко дрожащие плечи Оуэна замерли, как по волшебству.

— Неужели тебе не жаль ребенка, который будет расти без отца? Дай мне хоть раз увидеть лицо ребенка. Скажи мне это, ну же.

Оказывается, он слышал отчаянную мольбу, с которой Оуэн просил пощады у врага, от начала и до конца.

Этан Фэйрчайлд узнал, что леди Эвелин носит моего ребенка.

Поэтому он хочет меня убить.

Потому что у Оуэна было то, чего не было у него. Очевидная победа Оуэна, несомненно, свела неудачника с ума от ревности.

Судя по тому, что его голос, повторяющий слова Оуэна, дрожал от гнева, близкого к точке кипения, мотивом точно была ревность. Внутри Оуэна вспыхнула обида, опередившая торжество победителя.

У тебя ведь тоже был ребенок от этой женщины!

Как и предполагал Оуэн, Этан сгорал от ревности. Но искра, разжегшая этот пожар, была не той, что он думал.

Значит, этому ублюдку она сказала, что беременна?

Настоящему отцу ребенка она ни слова не сказала, а фальшивке позволила трепаться об этом первой.

Внутри все перевернулось. Этан не мог вынести даже того, что слово «ребенок» слетает с губ Оуэна. Гнев на Ив, которая унизила его таким образом, закипал.

Но что, если на самом деле это действительно не мой ребенок?..

Тревога, которую он старательно подавлял, вырвалась на свободу именно сейчас и вонзила ядовитые зубы в его мозг. Этан стиснул зубы и растоптал это отвратительное предположение.

Какая разница. Даже если это яйцо кукушки, если оно вылупится в моем гнезде, это мой птенец.

Изначально ему было все равно, его это кровь или нет. Главное, чтобы ребенок родился с фамилией Фэйрчайлд. Ему нужен не «ребенок», а повод, чтобы отнять Кентрелл.

Успокоив тревогу холодным рассудком, Этан вернул себе способность насмехаться и посмотрел на кукушонка сверху вниз.

— Все равно тебе нет нужды видеть его лицо. Там не будет ни волоска, похожего на тебя.

Потому что он будет похож на меня. Несмотря на клятву, что ему все равно, его ли это кровь, Этан упрямо настаивал, что это его ребенок, и рисовал в воображении лицо, наполовину похожее на него, наполовину на Ив.

Мальчик с волосами цвета холодного зимнего солнца, унаследованными от него, но с лицом, до обидного похожим на лицо Ив.

Лицо, которое он представил, как только подумал о внешности, по иронии судьбы оказалось лицом Тони, который плакал, умоляя его вернуться живым, в день его отъезда.

Проклятье, почему я представил именно отродье врага?

Этан на мгновение поморщился от этого неприятного образа и продолжил жестоко утешать того, кто скоро станет мертвецом.

— И не беспокойся, что ребенок будет расти без отца. Я обязательно вернусь живым.

На это наглое заявление мужчина, чье лицо было бледным, побагровел до предела и огрызнулся:

— Это мой ребенок! Не смей даже думать украсть его!

— Тц, ты все еще не понял ситуации.

Этан наконец раскрыл правду, от которой Оуэн должен был бы упасть в обморок от чувства предательства.

— Впрочем, что может знать идиот, который дрыхнет рядом, пока другой мужик трахает его жену?

— Ч-что это знач…

— Если собрать все, что я накончал в чрево этой женщины с прошлой осени, хватит, чтобы наполнить вон ту бочку.

— Что?..

— Если ты умеешь считать, то поймешь, чей ребенок у нее в животе.

В этот момент в голове Оуэна начались зловещие вычисления, которые он не мог остановить.

Леди Эвелин обещала ему ребенка, но в то время рядом с ней был не Оуэн, а Этан Фэйрчайлд.

Оуэн был вынужден покинуть особняк не по своей воле, а под давлением этой женщины, которая обещала родить ему ребенка. Тем временем Шанталь подозревала, что леди Эвелин тайно встречается с бывшим мужем, но Оуэн отмахнулся от этого как от бреда.

И здесь эта женщина меня обманула.

Связь с леди Эвелин была у него только один раз. И даже этого он не помнил. И все же эта женщина утверждала, что носит ребенка Оуэна.

Но зачем ей было усыплять его лекарствами, чтобы принять семя другого мужчины за его спиной? Дочь герцога Кентрелл никогда не пачкает рук. У королевы, которая совершает убийства чужими руками, есть ли причина опускаться до уровня шлюхи, которой нужны деньги, и носить ребенка врага?

Есть... Тони.

Король может встать на колени перед врагом ради наследника. Если все ее действия были жертвой ради сына, который должен жить больным из-за редкой группы крови, то плодом этой жертвы должен быть ребенок Этана Фэйрчайлда.

Чем больше он убирал дымовую завесу, застилавшую глаза, и считал только на основе фактов, тем призрачнее становилась вероятность того, что ребенок в утробе — его кровь.

Это была самая жестокая арифметика в мире. Признав правильный ответ, он превратится в отбракованного самца, который навсегда потерял не только жизнь, но и шанс оставить потомство.

— Нет! Неправда! Это ложь!

Он выл, как зверь, отрицая правду.

— Это мой ребенок! Это моя кровь!

— К сожалению, твоя кровь будет пролита только в эту грязь.

Было довольно забавно наблюдать, как мелкий воришка, занявший не свое место, получает удар в спину и бесится. Но это длилось недолго; ему начало надоедать, что тот отрицает реальность, которую ему любезно открыли, и беснуется.

— Значит, некому будет оплакивать твою смерть.

Этан с силой надавил дулом пистолета, запрокидывая голову Оуэна назад, и сделал лицо, словно избавился от больного зуба.

— Прощай, Оуэн Каллас. Я забираю свое место обратно.

На губах появилась блаженная улыбка, и указательный палец на спусковом крючке дрогнул.

Бах!

Слышали ли вы когда-нибудь выстрел не снаружи, а изнутри черепа? Знаете ли вы, что дуло, изрыгающее пламя, горячее, словно прожигает плоть? Все это были ощущения, которые Оуэн узнал впервые и в последний раз в жизни.

Поэтому в этой пуле не было чуда. Горячий кусок свинца четко пронзил голову Оуэна.

Ему всегда было интересно. Солдаты, убитые выстрелом в голову, умирали мгновенно или жили еще мгновение, чтобы встретить свою смерть?

Это любопытство Оуэн удовлетворил сегодня самым мучительным образом.

Ответ был: «Не умирают мгновенно».

Дыхание угасало медленно, и мышление, хоть и значительно замедлилось, не прерывалось до конца.

Женщина, которую я считал идеальной Королевой, оказалась идеальной мошенницей… Она использовала меня от начала до конца, а когда я стал бесполезен, спустила этого пса, чтобы забить меня.

Последним чувством, которое испытал Оуэн, была чудовищная обида.

Я отомщу…

Не думайте, что он, умирая, ничего не сможет сделать. Если они думают, что на этом все закончится, это будет их роковой ошибкой.

Этан Фэйрчайлд, у тебя ведь тоже был ребенок от этой женщины.

Ребенок, которого ты бросил, — это Тони!

Когда он ошибочно подумал, что Этан Фэйрчайлд хочет убить его из простой ревности, правда подступила к горлу, но то, что он проглотил ее, не высказав, было самым мудрым решением в его жизни.

Сказать правду означало бы пожелать счастливого будущего врагу, убившему его. Он бы вернул свою первую любовь и сына, и вместе с ребенком в утробе они вчетвером наслаждались бы идеальным и отвратительным счастьем в раю, построенном на его крови.

Навсегда отнять этот счастливый конец. Вот месть, которую Оуэн Каллас совершит даже после смерти.

— Знаешь… почему… она… тебя бросила?

Оуэн, харкая кровавой пеной, выдавил голос, похожий на скрежет металла. Улыбка дьявола, который наблюдал за процессом его умирания глазами, горящими от удовольствия, словно смотрел на голую женщину в борделе, в этот момент треснула.

Фэйрчайлд все еще был рабом, привязанным к прошлому с Эвелин Шервуд. Желая узнать тайну, он наклонился и подставил ухо. Оуэн, собрав последние силы, влил в него яд, который заставит Этана Фэйрчайлда гнить вечно.

— Тогда… она носила… моего сына.

[1] «Я переживала, что сцена, которая должна появиться ближе к финалу, кажется логически слабоватой, но Оуэн всё решил и умер. Ху-ху.

Ах, Оуэн, он был хорошим второстепенным персонажем».  – Либения в Х.