Онлайн чтение книги Первой любви, с сожалением To my first love, with regret
1 - 109

Пока Этан приводил мысли в порядок, женщина, снова откинувшаяся в кресле и обхватившая пульсирующую голову, спросила тоном, полным отвращения:

— Как думаешь, почему я не выходила замуж почти десять лет? Благодаря праву наследования Кентрелл брачные предложения не прекращались.

Это была правда. Этан, следивший за каждым шагом Ив последние десять лет, знал это лучше, чем кто-либо.

Каждый раз, когда на нее набрасывались другие самцы, он был готов отрубить им конечности, но в этом ни разу не возникло необходимости. Ив всегда сама решительно отвергала их. Даже предложения, подобающие статусу дочери герцога Кентрелл, упуская брачный возраст.

Загадка, которую он никак не мог постичь, разрешилась до пустоты идеально одной следующей фразой.

— Потому что я не могу родить наследника Кентрелл, которого они жаждут.

Да, если так, то всё обретает смысл.

— Я говорила тебе, что это безопасный день, каждый раз, когда ты спрашивал. Каждый день, пока осень не сменилась зимой. Тебе это не казалось странным?

Да.

— Ты и правда выглядел удивленным. Но ни разу не спросил «почему». Впрочем... тебе было все равно. Мужчины — это просто звери, которым достаточно того, что они не могут сдержать свои инстинкты.

Даже это, даже ее отношение, которое казалось бессмысленным, обретает смысл.

Если тело Ив неспособно зачать ребенка...

— Ты собирался взять ответственность, если я забеременею. Я так польщена, что не знаю, куда деваться. — Она фыркнула, усмехнувшись, а затем похлопала его по застывшей щеке, словно хваля, отчего это казалось еще большей насмешкой. — Но, Этан, того, что тебе придется нести за меня ответственность, не случится. Никогда.

Да, наверное.

Но нет. Не может быть. Так не должно быть.

Пусть разум и принял это, сердце по-прежнему отвергало реальность, в которой Ив бесплодна. Пронзительно одинокое лицо женщины говорило о том, что она совершенно одна, но Этан никак не мог признать, что его единственная надежда, растущая в ее утробе, была всего лишь бредовой фантазией.

— Но ты же плохо ела, у тебя были позывы к рвоте и головокружение.

Ив опустила брови, словно жалея его, неспособного отбросить пустые надежды.

— Этан, признаки беременности не так уж отличаются от похмелья пьяницы.

Похмелье. Это нелепое слово ударило Этана по затылку, и гнев вскипел.

Я повелся на простое похмелье.

Однако он не мог винить Ив. Это была иллюзия, созданная исключительно его слепой жадностью до ребенка. Тем, кто обманул его, был не кто иной, как он сам.

— Тогда с каких пор твое тело не может иметь детей?

Но неужели этот обман — действительно мираж, построенный им в одиночку?

— Неужели... с самого начала?

«Начало» означало те времена, когда она соблазнила его, девятнадцатилетнего, сладкими речами о том, что родит ему наследника Кентрелл.

Если всё это было мошенничеством, то эта женщина не стоит сочувствия, бесплодна она или нет. Эвелин Шервуд была бы просто злодейкой, надругавшейся над его чистыми чувствами.

Уж лучше бы так и было.

— Нет, с тех пор, как я потеряла твоего ребенка.

Чем жестокая правда.

— Ты... была беременна... моим ребенком?

Этан от шока не мог толком связать даже простой вопрос, но Ив кивнула жестоко спокойно и без колебаний.

А затем вынесла приговор, словно судья у врат ада.

— У меня случился выкидыш от шока после того, как ты меня бросил.

Что злодеем был он.

— Врач сказал, что снова забеременеть будет трудно. Так и вышло. С тех пор менструации стали редкими... Последние несколько месяцев ты ни разу не предохранялся... Раньше ребенок появился уже через месяц, а теперь никаких новостей...

Признание Ив, словно пена, разбивающаяся о поверхность воды, не достигало ушей Этана, глубоко погрузившегося в бездну отчаяния.

Он не мог всплыть на поверхность, чтобы услышать ее голос, даже если бы захотел. Потому что одна-единственная фраза сковала его, как болото, и не отпускала.

«У меня случился выкидыш от шока после того, как ты меня бросил».

После того, как ты ушел.

От одной этой фразы время повернулось вспять. Этана утащило на десять лет назад, на вершину утеса той холодной осенней ночью.

Он видит женщину, чьи черные волосы беспорядочно развеваются на пронизывающем ледяном ветру. Ее бледное, бескровное лицо походило на труп, но в тот момент, когда она встретилась с ним взглядом, в умирающих глазах вспыхнула жизнь.

Тогда он не понимал причины ее радости. Он лишь скрежетал зубами от бесстыдства, с которым она нагло примчалась, чтобы удержать мужчину, которого бросила.

— Этан!

Крик Ив, от которого он отвернулся с решимостью никогда больше не поддаваться этой хитрой предательнице, был отчаянным, словно она стояла на перепутье жизни и смерти. Он счел это расчетливым соблазнением исключительно ради ее собственной выгоды...

А на самом деле это был... сигнал бедствия с мольбой спасти ребенка, которого она носила в тот день в утробе.

Этан изо всех сил пытался вспомнить ее живот, на который в ту ночь даже не взглянул. Ему нужны были доказательства того, что там изначально не было никакого ребенка. Иначе он не смог бы вынести эту ужасную реальность.

— Ложь, это всё ложь…

Его неосознанное бормотание было близко к мольбе.

— Как бы я хотела, чтобы это было ложью...

Ив простонала и приложила руку ко лбу. Не для того, чтобы скрыть боль, а чтобы не выдать холодный расчет, остро сверкающий в ее глазах.

— Как думаешь, почему я снова переспала с мужчиной, который меня бросил? Потому что желание сильнее гордости? Да, если желание вернуть потерянного ребенка можно назвать желанием, то так оно и есть...

Если разобрать истину и собрать заново, неизбежно возникнут пробелы. Ив заполнила дыры между фрагментами правдоподобной ложью, нарисовав картину «Эвелин Шервуд бесплодна».

— Знаешь, почему я ненавижу Шанталь? Потому что она позарилась на мой род? Тогда почему же ребенка той женщины, которая фактически забрала мой род, я так... берегу?

На этот раз она медленно подняла голову и посмотрела на Этана.

— Я... завидую Шанталь.

Чтобы показать слезы, наполнившие ее глаза. Чтобы следующая наглая ложь прозвучала еще правдоподобнее.

— Если бы наш ребенок благополучно родился... он был бы ровесником Тони. Если бы умерший ребенок был похож на меня, разве он не выглядел бы именно так? Иногда я впадаю в иллюзию, что Тони — наш ребенок. Как же я смешна...

Теперь каждый раз, глядя на Тони, ты будешь вспоминать «нашего ребенка» и не сможешь его убить.

Веки Ив тихонько сомкнулись, словно не выдержав тяжести раскаяния, и скопившиеся слезы хлынули потоком по щекам. В этот момент у Этана тоже подступили слезы, словно его смело этим наводнением.

Подавляя волнение, Этан впал в отчаяние. Сам факт того, что он сочувствовал слезам Ив, означал, что он верит ее признанию. Это было равносильно признанию самому себе в том, что он убийца, погубивший собственного ребенка.

Нет.

Этан с силой замотал головой.

Это ложь. Бесплодие, смерть нашего ребенка... Вся эта чушь... Она ведь всё это время и виду не подавала...

В тот момент, когда он собирался изо всех сил отмахнуться от нежеланной правды как от паршивого романа и усмехнуться, внезапно всплывшее воспоминание заставило его не то что смеяться, а даже дышать с трудом.

Действительно ли... Ив не подавала виду?

«Я... завидую Шанталь».

Признание Ив звучало слишком знакомо, чтобы счесть его наспех состряпанной ложью. Оно напоминало слова, которые Этан когда-то произнес сам.

«Женщина, которая не может родить и потому завидует другой женщине, имеющей ребенка?»

Его бесчувственная интерпретация картины с курицей, высиживающей яйца.

Тогда Ив до боли прикусила губу и посмотрела на Этана так, словно хотела убить. В то время он не мог понять. Почему эта женщина, не имеющая никакого отношения к картине, вела себя как оскорбленная из-за нелепой интерпретации Этана.

Теперь он знает.

Знает и то, что камень, бездумно брошенный им без знания ее положения, ударил по загноившейся ране Ив и вскрыл ее.

И отныне это стало раной и самого Этана. Теперь он, как и Ив, станет мрачной курицей в темном курятнике и будет гнить, жаждя света, которого никогда не сможет достичь.

Мой ребенок. Моя часть, потерянная навсегда.

В конце концов, голова Этана, не выдержав тяжести слез, бессильно опустилась. Ив, ждавшая именно этого момента, вытерла слезы тыльной стороной ладони и встала.

— Глядя на то, как ты сошел с ума и страдаешь от бреда, что я беременна, я понимаю, насколько безумна была сама... Благодаря этому я пришла в себя. Спасибо. Спасибо за предложение руки и сердца, но давай сделаем вид, что его не было. Ведь ребенка нет.

Ив сняла помолвочное кольцо, которое Этан надел на нее по своему произволу. Она сунула кольцо обратно в коробочку, которую он выронил на пол, с такой же безжалостностью, с какой тушат окурок в пепельнице. Ведь для этого мужчины помолвочное кольцо, не выполняющее своей функции, было столь же бесполезно, как и окурок.

Едва вернув кольцо, Ив прошла мимо него без сожаления. Этан не стал ее останавливать. Направляясь к двери, она оглянулась: он всё так же стоял на коленях на том же месте, опустив голову.

Как неудачник.

Или точнее будет сказать — шут, размахивающий копьем в пустоту? Замок, который он стремился захватить, потратив десять лет жизни, оказался недостижимым миражом.

Поделом ему.

За спиной мужчины, чья месть потерпела крах и который был не в силах подняться, Ив наконец надела победную улыбку, словно корону.