Онлайн чтение книги Первой любви, с сожалением To my first love, with regret
1 - 98

— Отправь Этана Фэйрчайлда в тюрьму.

На том конце провода на мгновение повисла тишина, словно собеседник перестал дышать. Спустя долгое время сквозь помехи просочился стон, полный отчаяния.

— Схватить и упечь его за решетку — это и моя мечта всей жизни, но…

Он не смог закончить фразу и издал бессильный смешок. В нем слышалась беспомощность охотника, столкнувшегося с монстром, который вырос до ужасающих размеров.

— Быстрее будет обратиться с этой просьбой не к детективу, а к Богу.

— Не сдавайтесь, даже не начав. На этот раз доказательства преступления у меня в руках.

Только тогда в голосе Шепарда появился слабый, но отчетливый энтузиазм.

— Какое преступление?

— Контрабанда.

— Хм, это уже…

— Этан Фэйрчайлд использует национальную армию как свою организацию контрабандистов.

— Вы хотите сказать, что он использует армию для контрабанды?..

Именно так. Этан Фэйрчайлд использовал военную транспортную сеть — кровеносные сосуды государства — как свой личный канал контрабанды.

Зачем Этан Фэйрчайлд пошел в армию?

Ив всегда задавалась этим вопросом. Такой человек, как он, который с легкостью обходит закон, наверняка смог бы избежать призыва. Неужели у преступника проснулся патриотизм?

Но ответ оказался вполне в духе преступника. Он пошел не защищать страну. Он пошел использовать ее.

То, что он стал командиром транспортного подразделения, тоже наверняка было осознанным выбором. Ведь так он мог использовать военные самолеты для контрабанды сколько душе угодно.

— Я не знаю, что именно он перевозит. Но я точно знаю, что он вывозит людей из вражеской страны в третью страну и получает за это огромные взятки. И все это во время военной операции, на военных самолетах.

— Вывозил людей из вражеской страны во время войны…

Слышно было, как на том конце провода он сглотнул слюну.

— Если этот человек связан с вражеской армией или правительством, это совсем другое дело. Тогда он не просто контрабандист, а предатель родины.

Голос Шепарда мелко дрожал от едва сдерживаемого возбуждения.

— Это тягчайшее преступление, которое карается по законам военного времени самым суровым образом. К тому же сейчас война.

— Верно. Все еще считаете, что нужно обращаться к Богу?

Из трубки раздался смех. Бессилие исчезло без следа.

— Даже если он подкупил следственные органы армии и суд, замять это дело по-тихому не удастся. Помяните мое слово. Этот ублюдок сгниет в тюрьме.

Да будет так. Чтобы он больше никогда не смог нас найти.

Нет, чтобы даже не смел узнать, что мы исчезли. Только так мы обретем истинную свободу.

Пока Ив загадывала жестокое желание, повисло тяжелое молчание, и Шепард, потеряв терпение, не выдержал и спросил:

— Тогда какие у вас есть доказательства?

Например, записки, которые члены банды выбросили в мусорку в игровой комнате особняка. Она даже потерла карандашом продавленные следы на блокноте, чтобы прочитать, что там было написано.

И самое главное доказательство — картина «Бал-маскарад», которую Этан получил в обмен на вывоз жителя Констанца в Лавинию.

Конечно, доказательства, собранные Ив, этим не ограничивались.

— У меня есть список сообщников, замешанных в нарушении военных законов.

От подчиненных Этана, которые в военной форме свободно разгуливают по особняку, до сообщников вне банды. Например, полковник Уоллес из сухопутных войск, руководящий военным госпиталем, или майор ВМС Томас Холбрук, который наверняка помогал перевозить контрабанду или людей через море.

Глаза Ив, перебиравшей в уме все собранные улики, холодно блестели. Мужчина, который всегда видел в этих глазах лишь скуку или разочарование, даже представить не мог, что за ними всегда скрывался острый расчет.

Подражать мошеннице, которая отняла у нее все, оказалось полезным во многих смыслах. Стоило притвориться слабой, как враг, перестав воспринимать ее всерьез, сам раскрыл свои слабые места.

Благодаря этому собрать улики было легко, но дальше действовать самой было опасно. Если Ив выступит открыто, ее могут раскрыть.

Если бы можно было прослушать и записать разговоры между его спальней и игровой комнатой, это стало бы неопровержимым доказательством, но в этом особняке есть слуги, умеющие заправлять постели, но нет техников, способных подключиться к телефонной линии. Это была еще одна причина, по которой она обратилась к Шепарду.

— Ваша роль — собрать решающие доказательства, чтобы надеть на него кандалы. А в тюрьму Этана Фэйрчайлда я отправлю сама.

На том конце провода послышался глубокий вдох. Звук, похожий на то, как разгорается угасающий огонь.

— Предоставьте это мне. Я посвящу остаток своей жизни тому, чтобы упечь этого ублюдка за решетку.

Теперь в голосе Шепарда вместо бессилия неудачника звучала жажда крови голодного зверя. Ив положила трубку с холодной улыбкой.

Отличный выбор.

Нет лучшего союзника, которому можно доверить спину, чем тот, кто разделяет твою ненависть.

Разговор закончился, но обещание сразу пойти в комнату к Тони она сдержать не смогла. Она чувствовала себя так, словно сама искупалась в грязи. Ив постучала в комнату ребенка только после того, как смыла с себя невидимые пятна гнусного заговора.

— Ив? Заходи!

Ее опасения, что он мог уснуть, оказались напрасными — раздался бодрый крик. Тони ждал ее с живыми глазами, в которых не было ни капли сонливости.

Вскоре под желтым светом лампы две головы склонились друг к другу. Рука с кистью и маленькая ручка с деталями мелькали туда-сюда.

Красили, сушили, собирали. Время сна давно прошло, но Ив не гнала ребенка в кровать, видя, как он трет глаза, но продолжает увлеченно работать. Ни строгие правила режима, ни темная реальность за окном не смели нарушить этот уютный момент матери и сына.

— Готово!

Тони поднял модель самолета высоко, как трофей. Ив вдруг ощутила волнение, которое испытывает тот, кто действительно выиграл трофей.

Это была не просто игрушка. Это был «их самолет», который Ив и Тони создали вместе впервые.

Ребенок, покрутив пропеллер, глянул на темноту за окном и осторожно потянул Ив за рукав.

— Ив… можно запустить его прямо сейчас?

Обычно она бы не разрешила, одержимая правильным воспитанием.

— Почему бы и нет?

Но сегодня ночью Ив взяла Тони за руку и вышла в сад, залитый лунным светом.

Потому что она сама отчаянно хотела это увидеть. Момент полета, когда, оттолкнувшись от тяжелой реальности, как от гравитации, взмываешь в небо.

Выйдя в сад, откуда открывался вид на черное море, озаряемое светом маяка, Тони протянул самолет Ив.

— Ив, хочешь запустить?

— Я?.. Я не умею запускать такие штуки…

Она боялась сделать что-то не так и сломать то, что они с таким трудом сделали вместе.

— Ничего страшного. Я научу.

Когда она осторожно взяла самолет, Тони даже привстал на цыпочки, чтобы серьезно объяснить, как его запускать.

— Крути пропеллер вот сюда. Пока резинка не натянется так, что крутить станет трудно.

Ив крутила пропеллер, следуя указаниям маленького учителя. Чем больше она крутила, тем сильнее ощущала упругость, толкающую пальцы. Словно биение сердца самолета, готового сорваться с места. Сердце Ив забилось в том же ритме.

— Давай. Подними высоко и отпусти в небо.

Вдруг он упадет, если отпустить? Ив со страхом отпустила самолет в сторону далекого моря.

— Вау! Летит! Смотри. Легко же?

Самолет, покинув ее руки, не упал. Расправив серебристые крылья, как птица, улетающая на свободу, он уверенно взмыл в ночное небо.

Она до боли завидовала этой маленькой птичке, которая, насмехаясь над гравитацией, устремилась ввысь. Ив долго провожала взглядом удаляющуюся точку, ставшую звездой в ночном небе, и прошептала заветное желание.

— Я тоже… хочу улететь так же.

Все будет хорошо.

Ив утешила маленькую птичку внутри себя, жаждущую свободы.

Скоро мы взлетим. На настоящем самолете, далеко за море, на самый край света.

В место, где нет оков по имени Этан Фэйрчайлд, где нет тюрьмы под названием Кентрелл, в незнакомую землю, где нас никто не найдет.

Ив положила одну руку на плечо ребенка, стоящего рядом, а другую — на низ живота, и дала безмолвное обещание.

Малыш, давай уедем.

На поиски свободы.

И на поиски нас самих, настоящих.

Когда осень угасала, уступая место зиме, Оуэн получил отпуск и вернулся в Уайт Клифф Холл. То, что Этан ворвался туда на день раньше, явно было для того, чтобы помешать другому самцу оплодотворить Ив вместо него.

Не зная, что теперь и он сам не сможет посадить семя.

Начался ужин пятерых, пронизанный напряжением, истинную суть которого понимала только Ив.

Дворецкий обходил стол, наливая красное вино в бокалы взрослых, но пропустил бокал хозяйки, Ив, который должен был наполнить первым.

Уголки губ Оуэна, смотревшего на пустой бокал, едва заметно дрогнули вверх, но он тут же скрыл улыбку и снова стал серьезным. Он догадался о причине.

— Эй, Редгрейв. Ты пропустил бокал леди Эвелин.

Этан, то ли по глупости, то ли из подлости, кивком приказал дворецкому наполнить ее бокал. Ив, сохраняя бдительность под маской, равнодушно ответила:

— В последнее время желудок не в порядке. Врач сказал пока воздержаться от алкоголя.

Она пока не хотела, чтобы этот мужчина узнал. Пока.

Но обостренные чувства тела предали твердую волю Ив. В тот момент, когда на тарелку положили мясное блюдо, которое она обычно любила…

— Угх…

Позыв к рвоте вырвался прежде, чем она успела его сдержать. Она поспешно зажала рот рукой, и в то же время рука, легкомысленно покачивавшая бокал с вином на другом конце стола, замерла.

Подавив тошноту, она невозмутимо подняла голову и встретилась прямо с пристальным взглядом Этана Фэйрчайлда, который смотрел на нее так, словно препарировал.