Даже если Меч божий Тевеус не имел желания вступать в открытый конфликт с императором, происходящие события поместили его в авангард антиимператорского движения.
Сенаторы видели в нём героя, который спасёт империю от тирании абсолютизма. Народ, чьи интересы представлял сенат, ожидал того же самого. И император Помпейнус боялся, что Тевеус, пользующийся огромной народной поддержкой, действительно станет его врагом.
Хотя Немес и была архимагом с невероятными магическими способностями, она не являлась столь же популярным лидером, как Меч божий. Поэтому императору пришлось искать других потенциальных союзников, способных бросить вызов Тевеусу.
Таких людей было всего двое.
Первым был Павис по прозвищу Божье копьё, которого называли драгоценным сокровищем империи. И, если задуматься, то в народе его любили и почитали даже больше, чем Тевеуса. Он был более чем способен успешно противостоять Мечу божьему.
Однако отвод второго корпуса от подножия Огского хребта мог повлечь за собой серьёзные последствия. К тому же, приказ оставить границу, несомненно, вызовет бурю негодования среди арманцев.
Второй вариант – бывший командир третьего Арманского корпуса Сулла. Хотя сейчас он значительно уступает Мечу божьему, его отвага и незаурядные способности делают его достойным противником. Ещё одно важное преимущество Суллы заключается в том, что южное побережье до сих пор населяет огромное количество его сторонников.
Проблема лишь в том, что его считают преступником и рабом…
«Мне придётся обратиться к кому-то из этих двоих. Как же поступить?» – ломал голову император в преддверии гражданской войны.
Принять решение было нелегко. Старейшины постоянно усиливали давление и противостоять им было трудно. Полагаться исключительно на Немес было нельзя.
Размышляя об этом, император провёл бессонную ночь. И лишь на рассвете ему пришла в голову замечательная идея, как можно решить сразу две задачи, объединив их в одну.
Пальцы Помпейнуса сами собой сжались в кулак.
«Что ж, ничего не поделаешь», – принял он решение. – «Мы загнаны в угол, и нам не остаётся ничего другого, кроме как вступить в открытый конфликт.»
Ранним утром император впервые за долгое время покинул дворец и отправился с подношением в храм Адрии. Этот культ считали наиболее важным из всех культов на Семи холмах. Ведь Адрия был богом войны.
С самого начала своего существования Арманская империя росла и развивалась благодаря войнам. В стране уважали военную силу и гордились мощью своей армии. Неудивительно, что из всех богов наибольшим почётом пользовался Адрия, являющийся олицетворением войны.
Капища этого бога можно было встретить во многих местах империи. И даже первый месяц весны, когда всё живое пробуждается к новой жизни, на арманском языке звучал как «Адрия».
Его храмовый комплекс был самым высоким и обширным из всех. Толщина цилиндрических стен, поддерживающих полусферический потолок, составляла шесть и два десятых метра.
В центре потолка находилось отверстие диаметром девять метров, обрамленное бронзовой рамой, что символизировало солнце, расположенное в самом центре мироздания. Также отверстие обеспечивало освещение храма и отвод дыма во время ритуальных церемоний.
Однако главной частью храмового комплекса являлись так называемые Врата Войны, которые находились в самом центре храма. Всякий раз, когда Арманская империя вступала в войну, эти врата распахивались настежь, как бы приглашая бога войны Адрию пройти через них и понаблюдать за армией Армана.
В мирное же время врата оставались плотно закрытыми.
Прибыв в храм Адрии, император повелел отворить Врата Войны. Храмовники замешкались, но не исполнить волю Помпейнуса не могли. Ведь император обладал исключительным правом открывать и закрывать Врата Войны.
В конце концов двенадцать священников взялись за правую створку, двенадцать – за левую, и с усилием принялись их толкать.
И бронзовые Врата Войны со скрежетом отворились! Облик Адрии, появившийся в проёме ворот, был так ярок и искусно выполнен, что казался живым.
Распахнув Врата Войны, император как бы объявлял богу Адрии о своём намерении встать во главе имперской армии.
Теперь оставалось только получить одобрение сената, чтобы принять на себя всю полноту власти абсолютного монарха. Это даст императору право командовать не только четырьмя корпусами, но и всеми частными подразделениями по своему усмотрению. Разумеется, в текущей ситуации сенат никак не мог дать ему такого одобрения.
Поэтому открытие Врат можно было рассматривать только как символ объявления войны. Выражением намерения императора обратить меч против сената и Тевеуса.
В тот же час император издал четыре постановления.
Первое являлось ультиматумом сенату и Тевеусу. В нём содержался призыв немедленно сложить оружие и явиться к императорскому дворцу.
Второе – обращение императора к арманскому народу. В нём Помпейнус предостерегал от необдуманных поступков в ходе гражданской войны и настоятельно рекомендовал оставаться дома, за запертыми дверьми. Это было очень необходимой мерой, учитывая, что большинство граждан поддерживали сенат.
Третье – приказ командующему Павису. Второму корпусу приказывалось продолжить охранять границы, а самому Божьему копью – незамедлительно прибыть во дворец и защитить своего императора. Срок действия приказа был неопределённым – до тех пор, пока Врата Войны не будут снова закрыты, то есть до победы императора.
Четвёртое – об амнистии Суллы. Речь шла об отмене его рабского статуса, восстановлении прав и привилегий его рода и о повторном утверждении его в должности командующего третьим корпусом.
Император счёл, что отношения с сенатом испорчены бесповоротно, так что он приступил к осуществлению своих планов без колебаний. Восстановив в правах Суллу и его род, он планировал компенсировать недостаток в военной силе. А призвав Пависа Божье копьё, заручиться поддержкой народа.
Постановления повергли столицу в шок. Все были в курсе, что молодой император не ладит с сенаторами, но никто не ожидал, что ситуация зайдёт так далеко.
Сенаторы засуетились. Они сразу же выступили с заявлением, что открытие Врат Войны без одобрения сената является нелегитимным.
Особенно бурной была реакция Маркуса. Его негодование усиливалось глубокой привязанностью к существующим политической системе и институтам Армана.
Он приказал по всему городу разбрасывать листовки следующего содержания:
«Наш император, должно быть, утратил разум! Отрицать политическую систему Армана, основанную на разделении власти между императором и сенатом – это всё равно что отрицать сам Арман. Император, по сути, отвергает Арман! В таком случае, как граждане Армана, мы сами должны отречься от императора!»
Это был резкий и эмоциональный монолог, весьма далёкий от свойственного ему элегантного стиля. Но это был идеальный ход с точки зрения агитации. Маркус надеялся на горячую поддержку со стороны тех, кто поддерживали сенат.
Вдохновлённые его словами, люди выходили на улицы и, подражая Маркусу, кричали, что они тоже готовы отказаться от императора.
Не теряя времени, Маркус отправил своих людей в ставку второго корпуса и на предприятия, ранее принадлежавшие роду Суллы. В обращении к ним он излагал свою точку зрения на события в Арман-городе и призывал не подчиняться воле императора.
Но было слишком поздно. Указы императора достигли адресатов раньше, чем сенат успел отреагировать.
***
Павис Божье копьё был в самом разгаре тренировки.
Он выжимал максимум из своей способности манипулировать копьями, удерживая в воздухе и разом выпуская в цель до десяти их экземпляров. Вид десяти парящих за его спиной и одновременно устремляющихся в атаку копий был поистине завораживающим. Каждое копьё было окружено мощной аурой и выполняло возложенную на него функцию с потрясающей точностью.
Например, одно копьё могло обладать втягивающей силой вращения, парализующей оружие противника, а второе, наоборот, отталкивать противника назад. Когда десять таких копий атаковали со всех сторон, создавалось впечатление, что против тебя сражаются сразу десять искусных копейщиков.
В последнее время Павис начал уменьшать количество копий, поскольку осознал, что даже одно копьё может выполнять разные функции. Ему открылось искусство наделять копьё сразу двумя противоположными силами – притягивающей и отталкивающей. Также он научился сочетать линейные и вращательные движения, отчего и резкий тычок, и плавный взмах копья в его исполнении стали ещё более неотразимыми.
В эту минуту количество копий за его спиной начало постепенно сокращаться. Девять… восемь… семь… шесть… и вот уже их число уменьшилось вдвое.
Теперь Павис задумался: как бы наделить каждое копьё ещё большим количеством функций? Например, сразу тремя или четырьмя?
Втягивание и отталкивание, вращение и линейность – нужно постараться собрать всё это в одном копье и выплеснуть филигранно переплетённые друг с другом силы в едином порыве!
Исчезли ещё три древка, и теперь копий осталось два – длинное копьё в правой руке и короткое в левой.
Но его не удовлетворило даже это. Павис решил пойти ещё дальше и ограничиться всего одним копьём.
И в этот самый миг к нему пришли с приказом из императорского дворца. Павис был раздосадован, что его оторвали от тренировки в такой важный момент, но ничего не мог с этим поделать.
Приказ императора, отданный после открытия Врат Войны, не допускал возражений. Поэтому пришлось отложить штурм дальнейших вершин мастерства.
И вот Павис, известный как Божье копьё, драгоценность Армана, отправился в столицу, неся за спиной два копья. И один только факт его появления вызвал настоящий переполох в политических кругах империи.
Сулла же пришёл в движение ещё быстрее, чем Божье копьё. Как только он узнал о приказе императора, то избавился от сковывавших его лодыжки оков и мощным хуком в челюсть отправил своего надсмотрщика в нокаут.
Благодаря постоянным тренировкам и преданности воинскому долгу, Сулла ничуть не растерял своих сил. Его единственный удар сломал надсмотрщику челюсть и выбил несколько зубов.
«Кха-ха-ха-ха! Смотрите! Господин Сулла всё ещё жив!» – расхохотался он, после чего украл коня надсмотрщика и, пришпорив его, поскакал во дворец.
Члены рода, последовавшие на стройку вслед за Суллой, тоже смогли освободиться от цепей и, оседлав коней, помчались вслед за своим молодым господином.
Стражники, ответственные за охрану строительных площадок, лишь молча провожали их взглядами. А что они могли сделать против императорского указа?
Когда подоспел посланник от Маркуса, они снарядились в погоню, но… корабль уже был далеко.
Маркус тем временем поспешил принять иные меры. Если на Суллу он никакого влияния не имел, то попробовать убедить Пависа был просто обязан.
К счастью, Павис Божье копьё очень уважал Тевеуса. Если Меч божий выйдет ему навстречу и вызовет на разговор, то с большой долей вероятности сумеет его убедить.
Когда Маркус нашёл Тевеуса, тот был заперт в своей комнате и молился о помощи. Он был очень встревожен. Действия императора отразились на нём сильнее всех.
На самом деле, Тевеус всегда испытывал к императору огромное доверие. Именно поэтому он так много трудился, чтобы сгладить недопонимания между Помпейнусом и Маркусом.
Последние шаги, предпринятые императором, стали для него настоящим шоком. Невозможно издать такие постановления, если не стремишься подорвать авторитет сената! Особенно глубоко его потряс тот факт, что и его самого причислили к врагам, вопреки его личным убеждениям.
После долгих размышлений, он решил обратиться к богу. И принялся усердно молиться.
«Я не ведаю верного пути! Прошу, Адрия, бредущий по полю битвы, одари меня своей мудростью!»
Казалось, нелепо просить мудрости у бога войны. Но Тевеус сам провёл большую часть жизни на полях сражений, и не знал других богов, да и не верил в них. Только в Адрию.
«Одари смирением, чтобы отказаться от того, что не под силу изменить. Дай мужества, чтобы сделать то, что можно изменить. И дай мудрости, чтобы отличить одно от другого.»
Ответа не последовало, но сам факт обращения к богу придал Тевеусу душевное спокойствие.
В это время ему доложили о визите Маркуса.
Для чего тот пришёл, было очевидно. Маркус хотел мобилизовать первый корпус и воспрепятствовать вмешательству Пависа.
Тевеус непроизвольно пожевал нижнюю губу. Он всегда так делал перед принятием важных решений. И решение было принято в тот самый момент, когда он увидел лицо Маркуса.
Жребий был брошен. И на лице посмотревшего на него Маркуса расцвела широкая улыбка.
Пятидесятитысячное войско первого корпуса наконец пришло в движение и направилось к столице Арманской империи!
***
Весть об амнистии Суллы достигла и трущоб Титоса. Разумеется, четыре ведьмы были вне себя от радости.
Первой радостную новость узнала Джок. Она бродила по центральному округу Арман-города в поисках уцелевших магов. Там она и услышала постановления императора.
Тут же всё бросив, она побежала в Титос. Совершенно не замечая, что ветер уничтожает её причёску, она спешила на встречу с Хык.
Остальные три ведьмы увлечённо вели подсчёт убитых магов, когда снизу донёсся оглушительный грохот, всполошивший их. Вслед за ним в комнату влетела Джок и, с силой за собой хлопнув дверью, закричала:
«Сёстры, сёстры! Победили! Сделали!»
Она была настолько взволнована, что её было сложно понять.
Хык протянула ей стакан воды, предлагая успокоиться: «О чём ты? Вот, выпей. А теперь сделай глубокий вдох и повтори ещё раз.»
Джок с грохотом опустила стакан на стол и вновь завопила: «Сделали! Победили! Господин Сулла на свободе! Император его амнистировал, и нам даже не пришлось штурмовать место его заточения!»
Джок выпалила всё это на одном дыхании, спеша выплеснуть свою радость. Вот как она была счастлива! Услышав её слова, женщины застыли в изумлении. Но не прошло и пары секунд, как они бросились прыгать и обниматься.
«Это правда?! Ты же не шутишь?! Господин действительно…» – на глаза Хык навернулись слёзы, и она с яркой улыбкой утёрла их тыльной стороной ладони.
Сулла, проведший последние три с половиной года в рабстве. И четыре женщины, всё это время испытывавшие такие же, а может и ещё более сильные душевные терзания.
Вся боль и чувство вины, мучившие их, исчезли без следа. Ведь речь шла не просто о побеге и скитаниях, а о восстановлении Суллы в должности командира третьего корпуса! Они не могли поверить, что всё вот-вот вернётся на круги своя.
«Здесь нам больше нечего делать. Мы должны срочно идти во дворец! Встречать господина Суллу у его ворот!» – воскликнула Хык и все дружно закивали.
Пришло время вернуться на службу. Разве не следует помочь Сулле укрепить свои позиции? Это их долг!
«В Титосе у нас тысяча бойцов. А когда доберёмся до южного побережья, то за месяц соберём вчетверо больше! Пусть и не та армия, что была раньше, но всё же какая-то помощь господину Сулле!»
Джок была права. Пираты, их прямые подчинённые, были живы и здоровы. И хотя многие из их людей погибли во время вторжения в Колом, ещё оставались значительные резервы.
Все были в восторге. Сердца наполнялись радостным волнением при мысли о том, что они снова выйдут в море под знамёнами Суллы.
И тут Чон произнесла, словно что-то вспомнив: «План Дрекслера сработал просто великолепно. Как у него получилось всё так идеально подстроить?»
«А!..»
Женщины вдруг вспомнили о Дрекслере, и их охватил трепет. Когда они впервые слушали его план, он показался им совершенно безумным. Затем они долго и старательно его реализовывали, но даже представить не могли, что всё получится так просто. Тот, кто способен придумать и воплотить в жизнь настолько хитроумный план – поистине страшный человек!
Хык помрачнела и произнесла: «Мы не можем всё оставить вот так. Дрекслера нужно срочно найти. Устранение этого человека – задача даже более важная, чем визит во дворец.»
Джок и Чон понимающе кивнули. Их лица тоже приобрели мрачное, кровожадное выражение.
И только Гым смотрела на них озадаченно. По наивности своей она соображала не так быстро как её сёстры. Ну, за исключением тех случаев, когда собиралась срочно кого-нибудь убить.
«Сестрёнка, почему? Зачем нам его устранять? Мы ведь на одной стороне?» – спросила она.
Хык терпеливо объяснила: «По какой-то неизвестной причине этот человек затаил обиду на Немес, главу магического корпуса. Вот только Немес теперь находится на стороне господина Суллы. Она – союзник, который необходим нам и ему. Поэтому Дрекслер нам больше не товарищ. Он – наш враг.»
Несмотря на объяснения, Гым всё равно ничего не поняла. Но осознала главное: Дрекслер враг. И врага нужно убить.
В мгновение ока на её лице появилось кровожадное выражение, а с губ сорвался резкий крик:
«И-и-я!»
Она молниеносно выхватила копьё и ткнула им перед собой, словно Дрекслер уже стоял перед ней.
Полные решимости, четыре ведьмы отправились на поиски Дрекслера. Однако тот исчез, словно провалился сквозь землю или растворился в воздухе…
Просто раз – и нет его. Как возник из ниоткуда, в поисках женщины с татуировкой красного скорпиона, так и пропал, никому ничего не сказав.
Четыре ведьмы потратили много времени, прочёсывая каждый уголок Титоса. Заглянули во все места, от опиумных притонов и игорных домов до борделей с путанами, и даже отправили людей осмотреть канализацию.
Они понимали, что решившись на убийство, нужно доводить дело до конца. Женщины не могли позволить себе оставить за спиной такого опасного противника, как Дрекслер.
Вот только легко говорить, а попробуй отыщи…
Проведя в поисках целых три дня, они наконец сдались. Что они могут сделать, если человека уже нет?
К тому же, времени больше не оставалось. Сулла был во дворце и собирал своих бывших подчинённых. И даже бросил клич, призывающий их к себе.
Женщины поняли, что медлить нельзя. И отправились в путь.
Хык, Гым, Джок и Чон покинули трущобы Титоса. Ещё вчера они скрывались здесь, разрабатывали планы по спасению Суллы, а теперь были вынуждены уйти.
Вместе с ними ушли и их подчинённые. Преступная группировка, до этого дня уверенно державшая под контролем улицы Титоса, в одночасье перестала существовать.
Чтобы заполнить образовавшийся вакуум, незамедлительно начались беспорядки. Банды, которые ранее подавлялись пиратами, подняли головы и вновь хлынули на улицы. Объединяясь друг с другом, они вступили в борьбу за главенство в районе.
Титос погрузился в хаос прошлого. Каждый день на улицах появлялись новые тела. И было трудно отличить действительно умерших от полудохлых наркоманов.
Никто не обратил внимания на труп человека, лежащий в канаве со снятой с лица кожей. Судя по татуировкам на спине, это явно был один из пиратов, подручных четырёх ведьм.
Только кого в окружающем хаосе интересовали подобные вещи?
Странным было одно. Всего несколько дней назад, когда ведьмы покидали Титос, среди них находился человек с точно такой же татуировкой. Как мог тот, кто ушёл из района, вдруг оказаться мёртвым на его улицах?
Как и следовало ожидать, Титос – это место, полное тайн и загадок…