В мгновение ока девственно чистое пространство оказалось залито кровью.
Как и ожидалось, ноабцы, совершившие внезапное нападение, имели значительное преимущество. В том числе и в боевых навыках. Ведь все они были отборными воителями, а их противниками были в основном простые солдаты.
В условиях лесистой местности ноабцы, вооружённые короткими изогнутыми клинками, имели явное преимущество перед арманцами с копьями и длинными мечами.
Изначально численность обеих сторон была примерно одинаковой – по тысяче бойцов. Но благодаря внезапности ноабцам удалось сократить число противников вдвое. Таким образом, сражение фактически превратилось в поединок два на одного.
Тысячник Армана сражался в одиночестве, вдохновляя своих солдат. Он противостоял воителям Ноаба, излучая синюю ауру из своего меча и размахивая им с бешеной скоростью. При этом он то и дело отдавал приказы:
«Всем собраться в одной точке! Вместе мы сила! Прикрывайтесь щитами, работайте копьями! Держитесь, осталось немного! Скоро прибудут основные войска!»
Выжившие старались следовать указаниям тысячника. Они собрались в одном месте, подняли щиты и выставили перед собой копья. Большие прямоугольные щиты закрывали всё тело, и пробиваться сквозь их плотное построение стало непросто даже воителям Ноаба.
Первыми, кто поспешил на помощь штурмовому подразделению Армана, оказались разведчики Клуба Филин. Они уже выдвинулись в разведывательную миссию по пустыне, но, услышав лязг оружия позади, поспешили обратно.
Члены Клуба Филин были не только отличными разведчиками, но и неплохими бойцами. Созданное Тевеусом по образцу ассасинов, это подразделение обладало схожими боевыми навыками.
Большинство из них имели в качестве оружия цепи. В зависимости от личных предпочтений, на их концах могли быть закреплены кинжалы или железные дубинки. Однако имелись и единичные случаи, когда к цепям прикреплялись серпы или лезвия топоров.
Суи-ии! Суи!
Цепи имели длину от трёх до четырёх метров. Раскручивая их над головами, «филины» начали атаку. Их дистанционное оружие рассекало всё на своём пути, включая деревья.
Могучие воители были вынуждены сбавить атакующий темп. Оружие противника оказалось слишком тяжёлым, чтобы отражать его короткими мечами, а атаки происходили с разных сторон, что делало их парирование сложной задачей. На мгновение им показалось, что они сражаются с ассасинами Ноаба, а не с армией Арманского государства.
Кроме того, подобно ассасинам, воины противника метали кинжалы. Только сосредоточишься на отражении дистанционного оружия, как в тебя прилетает кинжал! Вот насколько это было опасно!
Если хоть на мгновение отвлечься, острый клинок может вонзиться в сердце или живот. А тем, кто сосредоточен на защите корпуса и головы, достанутся ранения в бедро или другие нижние части тела.
И стоит только повернуть голову в сторону источника боли, как лезвие на длинной цепи перерубит твою шею.
Ещё недавно воители Ноаба, словно крестьяне по осени, собирали обильный кровавый урожай. Теперь же их теснили, и число жертв увеличивалось с каждой минутой.
В это время сверху подоспели основные силы первого корпуса.
«Вы это видите? Авангард ведёт бой с ноабскими ублюдками!» – раздался голос одного из сотников, и арманские солдаты резко ускорились.
«Бей ноабских ублюдков!»
«Ур-раааа!»
Бесчисленная армия ринулась вперёд, выставив перед собой щиты и копья. Среди них были заметны тысячники и сотники, чьё оружие было окутано яркой аурой.
Ж-ж! Ж-жжж! – Рой Юнка вновь увеличил громкость жужжания. Хотя они не могли улететь далеко от своего хозяина, чтобы проникнуть во вражеский тыл, сейчас они были не менее полезны, чем мыши Биюма.
Аль Маджали быстро скомандовал:
«Отходим! Мы добились своей цели!»
Первыми рощу покинули он и его гвардейцы. Воители также уходили с поляны и устремлялись в сторону пустыни. Противник с тяжёлыми щитами и копьями в руках не имел шансов угнаться за ноабцами, облачёнными в лёгкие кольчуги. Поэтому те быстро оторвались на значительное расстояние.
Единственным исключением были члены Клуба Филин. Они преследовали убегающих с почти такой же скоростью. Несколько воителей были поражены кинжалами или цепным оружием.
Однако отряд Клуба Филин не мог долго преследовать их. Ведь если они оторвутся слишком далеко от основных сил, то сами могут подвергнуться нападению, и тогда гибель будет неизбежна. Они всё-таки разведывательное подразделение, а не штурмовики.
Первую вылазку Ноаба можно было считать успешной. Благодаря внезапности, они смогли нанести значительный урон передовому отряду арманцев. Было обезглавлено восемьсот солдат и несколько сотников.
По сравнению с противником, потери Ноаба были относительно невелики. Стараниями Клуба Филин было убито десять воителей и около двадцати получили ранения.
Этого было достаточно, чтобы почувствовать удовлетворение.
Аль Маджали с улыбкой хлопал воителей по плечам.
«Отличное сражение! Битва, достойная сынов Огских гор! А теперь возвращайтесь в горы!»
Воители озадаченно замерли. Зачем отсылать их прочь после только что высказанных похвал?
Аль Маджали хмыкнул, забавляясь их вытянувшимися лицами, и объяснил свой план: «Вторая атака по аналогичной тактике уже не сработает. Теперь, когда основные силы Армана спустились на равнину, мы приступим к полномасштабным боевым действиям. Вы же, воины Огских гор, для этого не подходите. У вас будет иная задача.»
«Ты!» – Аль Маджали указал на одного из воителей постарше с серьёзным взглядом. – «Уведи их глубоко в горы и устрой там засаду. Но ни в коем случае не вступайте в открытый бой с основными силами врага. Вашей целью должны стать обозы снабжения!»
Преисполнившийся гордости воитель преклонил колени. Для него было огромной честью, что ему доверил важную миссию такой человек, как Аль Маджали.
Остальные воители также осознали замысел своего главнокомандующего. Засады в горах и перекрытие путей снабжения были их специализацией. И эта задача была очень важной.
«Я намерен воспользоваться этой возможностью, чтобы преподать урок высокомерным арманским ублюдкам. Показать им, насколько страшна и опасна ноабская пустыня. И ваши действия будут иметь в этом решающее значение. Ваша задача – изолировать их и оставить без припасов. Целиком полагаюсь в этом на вас, сыны Огских гор!»
Речь Аль Маджали была наполнена силой. Мощная энергия, заключённая в словах, пробуждала в воителях гордость и чувство патриотизма.
«Уоооо!» – воскликнули они, высоко подняв оружие.
Тем временем Тевеус собрал тысячников и провёл перекличку. Они позволили себе лишь на мгновение ослабить бдительность, поверив, что сумеют спуститься с горного хребта без какого-либо сопротивления. И расплатой за это стала потеря большей части передового отряда.
Урон, кстати, не такой уж большой. Да, болезненный, но разве штурмовой отряд создавался не ради таких ситуаций? Такие потери были ожидаемы с самого начала.
К тому же, был и положительный эффект. Тевеус обратил свой взор на повесившего голову тысячника Клуба Филин, явно винившего себя за то, что он и его люди не смогли обнаружить засаду.
Другие тысячники также стали более собранными. Поэтому Тевеус воспринял понесённый ущерб отчасти положительным результатом.
Всё дело в том, что хотя он и устроил выволочку своим подчинённым на вершине хребта, ни тысячники, ни сотники важностью ситуации не прониклись. Все его громкие призывы сохранять трезвую голову они пропустили мимо ушей и быстро забыли. Большинство из них смотрели на ноабцев свысока, особенно молодые люди, которые не знали ужасов сражений с Аль Джаисом.
Теперь их взгляды изменились. Они были напряжены и полны решимости отомстить за своих товарищей.
Тевеус задал вопрос нарочито строгим голосом: «Ну и каковы масштабы ущерба?!»
Лидер штурмового отряда, вжав голову в плечи, доложил: «Семьсот девяносто шесть человек убиты. Среди них пятеро сотников. Большинство выживших серьёзно ранены. Простите нас.»
«И как это вышло?!» – продолжил свой строгий допрос Меч божий.
Тысячник подробно пересказал ход событий. Он живо описал захватывающий момент, когда воители Ноаба внезапно появились из-под земли, из ручья и с ветвей деревьев, яростно размахивая оружием.
Беглое расследование выявило следы. В дупле одного из деревьев были найдены признаки присутствия прятавшегося там человека. Также в земле остались ямы, из которых выскакивали враги.
Стиль боя ноабских воителей глубоко запечатлелся в сознании каждого.
Именно этого и хотел Тевеус. Понесённые потери уже не вернуть. Поэтому необходимо извлечь из этого как можно больше уроков. Только так они смогут избежать повторения этих же ошибок в будущем.
Грозным голосом он подчеркнул: «Вы все это слышали?! Вы всё увидели и осознали?! Вот как ведёт свои войны Ноаб! Не надейтесь, что они будут сражаться так же, как мы! Не ожидайте, что они будут выстраиваться в колонны и бросаться в открытую рукопашную, как это делаем мы! Они сражаются способами, которые мы не можем даже представить. Они в полной мере используют погодные условия и особенности местности!»
Тысячники, сотники и рядовые солдаты почувствовали, как по спинам пробежал холодок. Раньше они были уверены в своих силах, но теперь им казалось, что они совершенно не знают, как противостоять врагу.
Тевеус воспользовался моментом, чтобы немного поднять боевой дух своих воинов. Ему было важно, чтобы они сохраняли бдительность, а не впадали в уныние.
«Не стоит сильно горевать! Они не смогут нас запутать своей хитроумной тактикой! Мы будем следовать нашему собственному пути и неуклонно продвигаться вперёд. Мы используем нашу сильную сторону – ближний бой – чтобы прорваться через пустыню и захватить Меккан. Вы меня поняли?!»
Слова Тевеуса придали солдатам уверенности. Они воодушевлённо вскричали:
«Да-аа!»
Безусловно, Тевеус был выдающимся человеком. Он твёрдо стоял на защите старой боевой школы Армана и призывал игнорировать провокации Ноаба. Его намерение было сражаться так, как это лучше всего умеет арманская армия.
Легко сказать, но без богатого опыта эта стратегия не сработает.
Восхищённая мастерством Тевеуса в управлении войсками, Немес подошла и тоже сказала своё слово. За время перехода через горы она хранила молчание, и это был первый раз, когда она заговорила:
«Хорошо сказано. Ситуация не настолько плоха, чтобы мы играли по чужим правилам.»
Тевеус усмехнулся. До сих пор в их отношениях царил холод, но теперь она, кажется, смягчилась.
Увидев трупы своих соотечественников, она наконец осознала, что они на одной стороне. Именно поэтому им так нужен общий враг в лице Ноаба!
«Я делаю это потому, что единственное, в чём я хорошо разбираюсь – это тактика и стратегия арманской армии. Вместо того чтобы осваивать незнакомый мне стиль, я предпочитаю в полной мере использовать свои умения…»
Его слова были полны скромности. Любой, кто его знал, понимали, что он прекрасно разбирается в стратегиях, тактиках и военных хитростях всего мира. А иначе как бы он сражался против Ордена ассасинов Аль Джаиса? Или создал Клубы Страж и Филин?
Немес фыркнула: «Услышь это вражеский полководец, он бы точно наложил в штаны. У кого не задрожат коленки, когда сам Меч божий Тевеус утверждает, что постарается сделать всё, что в его силах?»
Он лишь молча пожал плечами, не ответив.
Это, кажется, разозлило Немес, поскольку её лицо снова стало напоминать злобную маску.
«Не притворяйся наивным и неискушённым! Ты можешь сколько угодно изображать из себя простодушного медведя, но я-то знаю, что в душе ты хитёр, словно лис. Я терплю тебя только из-за просьбы его величества. Но когда война закончится, я обязательно поквитаюсь с тобой за убийство наших магов и кражу моего голема.»
Выпустив эту стрелу, Немес применила магию полёта и через мгновение исчезла из виду, лишив Тевеуса возможности ей что-либо ответить.
Она перенеслась туда, где собрались остальные маги. Одна мысль о големе и погибших подчинённых приводила её в ярость. Немес не могла больше видеть лицо полководца, так как опасалась, что не сможет сдержать себя и ударит в него молнией.
Тевеус, оставленный ею, пришёл в ещё большее замешательство. Что значили эти её слова об убийстве магов?! И что за история с кражей голема?!
Он совершенно не понимал, о чём говорила Немес.
Внезапно его пронзила мысль: «Неужели за всем этим стояла какая-то третья сила? Кто мог подстроить всё так, чтобы разжечь конфликт между его величеством императором и сенатом, а также рассорить меня с Немес? Не похоже, чтобы она лгала. Немес вообще не умеет лгать. Так что там насчёт того, что я якобы убил магов и украл голема?»
Глаза Тевеуса сверкнули. Немес была права: даже если он пытался казаться простым воякой, его внутренний мир был настолько глубок, что невозможно было разглядеть дна. И у него необычайно ясный ум.
«Если так задуматься, Ноаб сейчас не в том состоянии, чтобы провоцировать нас на боевые действия. По данным Клуба Филин, последствия конфликта между Аль Джаисом и архиепископом, произошедшего несколько лет назад, ещё не полностью устранены. Они не готовы затевать эти глупые, безрассудные игры. Альянс Градун и Луан в ещё более сложной ситуации, поскольку они только что пережили крупную войну. Им сейчас не до провокаций. Так кто же, чёрт возьми, стоит за всем этим? Чья это злая воля?»
Ледяной взгляд Тевеуса устремился на юг, к Арман-городу. Сколько бы он ни думал об этом, ему казалось, что виновник, кем бы он ни был, должен находиться внутри Арманской империи.
«Может быть, это действительно дело рук его величества? Или это план молодого щенка Суллы? Да, это вполне возможно. В конце концов, именно благодаря этому его освободили от рабских оков и даже восстановили в должности…»
Если посмотреть на ситуацию с точки зрения выгоды, то больше всех выиграл Сулла. Даже император, хоть и смог выправить ситуацию, ещё долго будет испытывать недоверие со стороны народа.
Наибольший урон понесли Маркус и его род. Сенат и простые люди тоже оказались в числе пострадавших.
Выгоду же извлёк только один человек. Сулла.
Лицо Тевеуса застыло как камень, а его острый взгляд переместился с юга на запад.
Возможно, Сулла уже достиг западного побережья. Или всё ещё наслаждается новообретённой свободой, рассекая волны Западного моря вместе с Пависом Божьим копьём и вторым корпусом на борту его кораблей.
«Сейчас необходимо сосредоточиться на войне с Ноабом. Когда враг стоит перед глазами, нельзя позволять себе отвлекаться. И уж тем более нельзя сомневаться в своих союзниках. Однако когда-нибудь я распутаю этот клубок. Даю слово.»
Его глаза горели одержимостью. А мысли занимал яркий образ Суллы.