Широн и на этот раз решил сохранить своё отсутствие в тайне.
Весть о его отъезде способна повлечь за собой тяжёлые последствия: Священная империя Луан может нанести удар по королевству Галик, а среди беньонского дворянства — начаться распри. Неизвестно, как поведёт себя великовозрастный герцог Мишель, но хитрый герцог Лебуэль точно не отдаст власть без боя. Чтобы избежать этих непредвиденных осложнений, Широн скрыл факт своего отъезда.
На всякий случай он оставил часть своих вампиров в землях между Беньоном и Луаном и был готов в любой момент принять сообщение через крыс, если что-то пойдёт не так. Его также беспокоила безопасность окрестностей Павитона. По его приказу в горах остались орки и половина отряда герамеков — они должны были защищать Йехинатала, Хериджан и семью Тибо.
На самом деле, в такой перестраховке не было острой необходимости. Неподалёку находился Хейо, а покой учителя охраняли Рыцарь и Тигр Смерти. Но самое главное — Йехинатал больше не был человеком, превратившись в лича, высшую форму нежити.
Тем не менее, Широн оставил здесь свою армию. Однажды уже застигнутый врасплох, он стал предельно осторожен. Возможно, даже слишком. Одного удара в спину и последовавших за ним страданий было достаточно. Он не мог допустить, чтобы боль причинили кому-то ещё из тех, кто ему дорог.
В ту ночь, когда все приготовления были завершены, Широн и его спутники двинулись в направлении Джорана. Под покровом темноты на лошадях ехали четверо: сам Широн, Тибо, Кукран и специалист по фортификациям барон Дрейфус. И хотя внешне казалось, что их всего четверо, под землёй за ними следовали пятьсот герамеков.
Путь из Павитона в Джоран был неблизким. Сначала нужно было пересечь королевство Галик, а затем и Тругель. Компания предпочитала путешествовать по ночам, отсыпаясь на постоялых дворах днём. По возможности они старались держаться в стороне от оживлённых трактов, уходя в глухие сельские районы. Личность Широна стала слишком известной, и он опасался быть узнанным. Конечно, можно замаскироваться, но это было слишком хлопотно, поэтому он решил не тратить на это силы.
Из всех спутников труднее всего приходилось барону Дрейфусу. Спать днём и путешествовать ночью — непростое испытание для обычного человека. Остальные в группе были закалёнными бойцами, тогда как Дрейфус был гражданским. Однако он не показывал вида, что ему тяжело. Барон сам настоял на поездке в Джоран: ему не терпелось увидеть войну Армана с Ноабом. Его интересовало оружие, которое они будут использовать, и архитектура города, построенного в пустыне.
К его удивлению, Широн с готовностью согласился. Для него это была отличная возможность узнать об оружии Армана из уст специалиста. По мере продвижения Дрейфус постепенно привык к ночным переходам.
Примерно тогда отряд достиг самой западной провинции королевства Тругель. До недавнего времени эта территория находилась под контролем Луана. Исторически это были земли Тругеля, но после падения культа Кроноса они перешли под власть Священной империи. Однако три года назад альянс Градун вернул утраченные территории, одержав победу в войне.
— Основатель, раз уж мы проезжаем эти места, почему бы не заглянуть в штаб старого культа Кроноса? — неожиданно предложил Тибо. — Мы всё равно едем мимо, так может, заночуем там?
Услышав это, Широн ненадолго задумался. Время поджимало, и ему хотелось двигаться дальше. Однако он согласился, поскольку и сам давно хотел там побывать. Он, поклявшийся возродить культ Кроноса, ни разу не бывал в этом месте с тех пор, как штаб пал. Пока Луан контролировал эти территории, вход был запрещён. А последние три года, после возвращения земель Тругелю, Широн был слишком занят. Теперь же, когда они проезжают мимо, стоит ли упускать такую возможность?
Штаб Кроноса располагался холме, откуда открывался отличный вид во все стороны. Это место не было неприступной твердыней: холм был невысоким и пологим, а стены имели большую протяжённость. Предкам, основавшим здесь церковь, здешний край казался плодородным и изобильным — идеальным местом для распространения влияния. Однако для обороны такая местность годилась плохо. Если бы основатели знали, что в будущем им предстоит ожесточённая война со Священной империей, они наверняка выбрали бы более труднодоступное место.
Руины пребывали в полном запустении. От некогда высокой внешней стены не осталось и следа — камни, из которых была построена крепость, луанский Святой легион сбросил в реку. Фундаменты построек тоже разобрали. Можно было рассмотреть лишь отдельные фрагменты внутренней части, тонувшие в густой траве. Под порывами ветра зелень пригибалась, и тогда на мгновение проступали очертания руин.
Пока Широн и его спутники поднимались на холм, никто не проронил ни слова. Это разрушенное место, эти погибшие здесь бесчисленные души… Мысли о них лишали дара речи.
На вершине сохранились лишь следы былого величия: широкие ровные плиты да обломки колонн. Казалось, когда солдаты Луана методично разрушали внешнюю стену, стремясь стереть из истории любые упоминания о культе Кроноса, об этом месте случайно забыли. Именно поэтому уцелел фундамент главного здания, сложенный из тщательно подобранных камней.
— Ох!
Тибо первым добрался до самого центра и принялся с волнением осматриваться. В прошлом именно отсюда распространяла своё влияние религия Кроноса. Возможно, здесь, на этом самом месте, принял свой последний приказ его отец, Боти!
Честно говоря, не было особых причин вспоминать здесь Боти — он погиб в крепости Скольд далеко на севере. Но вид разорённых руин пробудил в сердце Тибо сентиментальность. Он поднял глаза и оглянулся. Кое-где на земле виднелись следы старой внутренней крепости. Большая часть этих стен была возведена культом уже во время войны с Луаном. И если о внешней, некогда единственной стене сейчас мало что можно сказать, поскольку её разрушили до основания, то внутренняя явно строилась в спешке. С течением времени камень потускнел и покрылся мхом, но если прислонить к нему ухо, можно было расслышать крики героев, которые некогда раздавались на поле боя. А зелёная трава, пробившаяся сквозь щели, словно отражала жестокость былых сражений.
— Аааа! — вырвался у Тибо непроизвольный крик восторга. Ему казалось, что он действительно слышит этот шёпот:
«Многие герои сражались, не щадя своих жизней, и был среди них человек, владевший луком, и имя его Боти!»
Он увидел лик своего отца на фоне голубого неба. В детстве его образ в памяти всегда был расплывчатым, но сейчас Тибо видел его отчётливо: яркий оттенок бороды, жёсткие каштановые бакенбарды… На глаза навернулись слёзы.
Тем временем Широн прогуливался не по холму, а за ним, и испытывал не менее сильные чувства. Он был слишком юн и мало что помнил. Тем не менее, знакомые сцены всплывали в памяти.
«Да, сбоку от того дерева находилась дверь. Вероятно, там я и жил вместе с дядями? Именно там я изучал основы магии, доктрины культа Кроноса и иногда играл с другими детьми!»
Дерево всё ещё стояло и шелестело листвой, но следы того, что здесь когда-то была дверь, настолько размылись, что найти их было почти невозможно.
Он долго стоял на этом месте, а затем двинулся вдоль ограды. И тогда нахлынули новые воспоминания: «В то время главным среди нас был Джерикс. Он был старше, выше и обладал сильным характером. Если ему что-то не нравилось, он легко обращался к пламени и устраивал пожар. Гультеин держался особняком и даже игры предпочитал одиночные. Вероятно, он уже тогда понимал, что отличается от других людей. Ну, в конце концов, в нём течёт кровь тёмных эльфов. А Хизис… была не по годам умна и энергична. И всегда заботилась обо мне».
Годы, проведённые вместе с другими детьми, проплывали перед глазами, словно облака. Особенно ярко вспомнилась Хизис. О ней не было никаких вестей с тех пор, как её серьёзно ранили в войне с Луаном. Интересно, где она сейчас и чем занимается?
В последнее время он был слишком занят, чтобы даже просто подумать о ней. За исключением тех кратких образов, что пронеслись в его голове, когда он лежал в агонии в Юванской трясине, у него не было возможности размышлять о чём-то, кроме текущих задач.
Внезапно образ Хизис сменился Джериксом. Золотая маска, скрывающая шрамы, тонкие губы и полные ненависти глаза, похожие на глаза ядовитой змеи. В тот момент, когда Широн вспомнил о нём, в его глазах тоже вспыхнул огонь.
«После того как закончу с текущей войной, я снова поймаю этого ублюдка. И тогда он заплатит сполна, а не только проценты. И ещё один человек… Есть ещё один враг, который мне задолжал».
Изображение Джерикса медленно поблекло, а из-за него проступил Артеин. Красивая, словно у мраморной статуи, внешность, мягкие золотистые волосы, нежная улыбка, которая никогда не покидала его уст, и два закрытых в смирении глаза.
Внешне он казался просто образцом благочестия. Но стоит лишь заглянуть в его душу!.. Пока он ходил и улыбался, только здесь погибли сто тысяч его единоверцев! И большинство из них были простыми людьми, которые не умели ни сражаться, ни колдовать.
В юности Широну часто снились страшные сны. В них всегда шла война, и исход её был один — поражение культа Кроноса. Всю землю усеивали мёртвые, истекающие кровью тела. Кровь! Кровь! Кровь людей, которые были жестоко убиты только за то, что верили в злого бога Кроноса! И посреди этого кровавого моря стоял Артеин и с блаженной улыбкой пил свежую кровь.
По мере взросления ему перестали сниться подобные кошмары, но даже мысль о них приводила в дурное расположение духа.
— Я должен отплатить Артеину. Не-пре-мен-но!
Глаза Широна сузились, и в них полыхнул яркий зелёный свет.
В то время как Широн и Тибо были охвачены эмоциями, Кукран сохранял отрешённость. Хотя он и присоединился к культу, последовав за Широном, сама религия у него особого интереса не вызывала. К тому же, у него не было воспоминаний об этом месте, и ждать какого-либо откровения не приходилось. Всё, что ему оставалось — прогуливаться по холму, наслаждаясь тёплым ветерком.
Барон Дрейфус, наоборот, был глубоко заинтересован архитектурой и особенностями местного строительства. Он погрузился в размышления о том, как могли выглядеть эти строения в прошлом, изучая расположение краеугольных камней и формы колонн. Наконец, он присел на корточки и начал что-то чертить на земле палкой.
— Это, безусловно, отличается от стиля Галика! — бормотал он. — Они в чём-то похожи на строения Тругеля, но в то же время уникальны. Кажется, многое заимствовано из архитектурного стиля крайнего севера. Вот здесь всё иначе, и вот здесь… Арх, одного этого мало! Проклятые луанцы, ну захватили вы территорию, здания-то зачем разрушать? Вот же варвары! — ругал он невежественных солдат за уничтожение памятников. — У этих луанских щенков нет никакого представления о культуре и цивилизации!
На следующий день, едва сумерки начали окутывать западное небо, отряд снова отправился в путь. Они настёгивали лошадей, чтобы наверстать упущенное время. Если бы всё шло по плану, они добрались бы до границы ещё вчера утром и уже преодолели бы пустоши, въехав в пустыню. Это может показаться незначительным, но на самом деле является серьёзной проблемой. С восходом солнца песок раскаляется так, что идти по нему становится тяжело. Лучше постараться пройти как можно больше, пока ещё прохладно.
Мимо проносились деревья и травы. Несмотря на плохую видимость, отряд отлично управлял лошадьми. У животных на губах выступила пена, но благодаря постоянным понуканиям они добрались до пустоши к полуночи. Деревьев больше не встречалось, трава сошла на нет, и из земли теперь торчали только короткие жёсткие сорняки.
— Кажется, с этого момента мы на землях Ноаба! — воскликнул Широн.
Отряд закрутил головами. Вокруг действительно была пустошь. Границы между Тругелем и Ноабом размыты: никаких пограничных столбов, никаких стражников. Не потому, что между странами военный конфликт — просто пустошь не имеет большого значения. Принято считать, что там, где начинается пустошь, там и территория Ноаба.
Дрейфус, жадно нахлебавшись воды из фляги, спросил: — Сколько нам ещё ехать до начала пустыни?
Широн указал на запад, где вдали виднелось нечто, напоминающее облако: — Вон бушует песчаная буря. Там и начинается пустыня.
То, что казалось облаком, на самом деле было песком, гонимым ветром. Дрейфус замер с широко раскрытым ртом, чувствуя, как у него начинает кружиться голова.