Акт №4. Снова в Джоран.

Широн, которого Сулла назвал Сатаной, наслаждался долгожданным отдыхом, вытянув ноги. Тёплая вода, в которой он лежал по шею, приятно щекотала его кожу. На губах играла удовлетворённая улыбка.

Ванна, выдолбленная из бревна и пропитанная маслом, была самой обычной, без каких-либо украшений. Однако достаточно широкой и длинной, чтобы он, высокий мужчина, мог с комфортом в ней разместиться.

Вода была приятной и в меру тёплой – идеальной для отдыха и расслабления.

Если так задуматься, он был слишком долго занят. Война с Луаном началась пятого июля, три года назад. Два дня спустя, седьмого июля, сердце Йехинатала было уничтожено Джериксом.

Сразу после этого он отправился в Юванскую трясину, где провёл три года, превращая тело учителя в лича.

Затем он проник в Арман, где вновь встретил Суллу и четырёх ведьм.

Жаль, что не удалось забрать с собой хитрого енота Джерикса. Однако он всё же получил свою выгоду и, кроме того, вселил страх во врага. Если он когда-нибудь снова поймает этого енота, тому придёт конец.

«Неужели это первый раз, когда я могу по-настоящему отдохнуть после войны с Луаном?» – пробормотал Широн, умывая лицо тёплой водой.

Да, это был его первый настоящий выходной. Конечно, у него был короткий период бездействия в арманском Титосе, но тогда ему было не до расслабления. Он так был сосредоточен на своей цели, Джериксе, что об отдыхе не мог даже думать.

А до этого он был ещё более напряжён, стараясь превратить учителя Йехинатала в лича.

Внезапно в его памяти всплыло воспоминание об огромной ванне, которую он видел в особняке на территории арманского дворца. Мраморный пол, изящные скульптуры, тонкий аромат благовоний…

По сравнению с ней, ванна, в которой он лежал сейчас, выглядела ужасно скромной.

Тем не менее, этот вариант ему нравился больше. В нём ощущалась какая-то искренность.

«Температура подходящая? Вода не слишком горяча?» – донёсся приятный женский голос из-за завесы пара. Он не замечал этого, пока находился рядом, но теперь, после долгого перерыва, этот голос казался ему поистине прекрасным.

Одновременно нежный и тёплый, он обладал чарующей силой, способной нести человеку утешение.

Когда-то Широн доверил ей играть роль павитонской святой, и теперь она, казалось, превратилась в настоящую святую.

Широн улыбнулся Хериджан и кивнул: «Она идеальна. Я действительно впечатлён… тем, как тебе удалось определить мою любимую температуру.»

Хериджан подошла и подлила тёплой воды из кувшина. Поток воды заполнял ванну и породил небольшой водоворот.

В глазах Широна, поднявшего на неё взгляд, пробежала лёгкая рябь. Глаза Хериджан, смотревшей на него, тоже заблестели.

Пастбища.

В памяти обоих одновременно всплыли ночи, проведённые вместе к западу от ноабской столицы, Меккана – то недолгое время, когда они делили время и воспоминания.

И тогда…

Писк-писк-писк, писк!

Внезапно атмосферу разрушил несвоевременный мышиный крик, донёсшийся с чердака. Похоже, кто-то не мог этого допустить.

«Биюм?» – прошептал Широн, устремив взгляд к потолку.

И Биом с тревогой в голосе поведал ему о выступлении арманской армии. Он рассказал, что действия Широна в Арманской империи стали искрой, которая привела к великой войне Армана с Ноабом.

Также он поведал, что главнокомандующий Тевеус так торопился, что уже начал переход через Огский хребет. А Павис и Сулла погрузились на корабли и вышли в море.

«Чего?!»

Всплеск!

Широн, как был, голышом, рывком выскочил из ванны. Вода плеснулась во все стороны, а дно ванны треснуло.

Хотя ванна была сделана из прочного цельного бревна, она не смогла выдержать его ужасающего импульса.

В глазах Широна разгорелось зелёное пламя.

Война Армана с Ноабом не касалась его напрямую. Однако, в случае конфликта между этими двумя странами, одним из главных полей битвы станет Джоран.

Город имеет огромное стратегическое значение для Ноаба и является самым раздражающим фактором для Армана. Поэтому Джоран неизбежно будет втянут в войну.

А там Тия, вторая после учителя Йехинатала, а может, и равная ему. Она проживает в пустынном городе Джоране.

Почему Широн покинул Джоран? Для того, чтобы возродить культ Кроноса и в то же время уберечь от опасности Тию!

Он не мог допустить, чтобы это место пострадало. Иначе он снова ощутит ту же ярость, которую испытывал, когда было уничтожено сердце Йехинатала.

Когда Широн раскинул руки, роба, лежавшая на другом конце комнаты, подлетела к нему и окутала его тело.

Грозно чеканя шаг, он вышел из комнаты.

Так был прерван период расслабляющего отдыха, продлившийся менее часа. Теперь Широну предстояло вновь вернуться в бурлящий мир.

Доклад Биюма был как нельзя вовремя. Если бы Аль Тия, находящаяся в далёком Джоране, узнала о его сегодняшних действиях, то её щедрость не знала бы границ.

Однако Аль Тия была далеко, а Хериджан – рядом. И её поджатые губы не предвещали ничего хорошего.

На следующий день, по особой просьбе святой девы, жители Павитона, засучив рукава, бросились отлавливать мышей и крыс.

Совпадение ли?

Согласно словам госпожи Хериджан, до наступления холодов посёлок следовало очистить от грызунов для поддержания гигиены. Поэтому жители отнеслись к задаче с большим энтузиазмом.

Похоже, Биюм серьёзно влип.

В последнее время Широн был постоянно занят. Прошло совсем немного времени с тех пор, как он вернулся из Юванской трясины, а с момента его поездки в Арман не прошло и десяти дней.

Однако ситуация снова не терпела отлагательств.

Среди жрецов культа Кроноса самыми активными стали Биюм и Кокун. Их мыши неустанно сновали по Арману, Ноабу и Огскому хребту.

Были мобилизованы не только они, но и все живущие в тенях вампиры. По приказу Кровавого властителя Карла Зейца они прилагали все усилия, чтобы собрать как можно больше данных.

Их совместные действия привели к тому, что они смогли взять под контроль половину мировой популяции мышей. Благодаря этому события, происходящие на огромной территории, достигали ушей Широна.

Он тщательно анализировал информацию, которую приносили мыши, и постоянно что-то наносил на карту.

На следующий день Широн отправил за Хейо, Тибо и Кукраном.

Тибо и Кукран быстро откликнулись на его зов. Они сообщили, что Хейо, к сожалению, ушёл далеко в павитонские горы и уединился в какой-то пещере.

Поэтому Широну пришлось отправляться на поиски Хейо самому.

Хейо.

Великий воитель до сих пор вспоминал восторг схватки с герцогом Теодором, произошедшей тремя годами ранее. Воспоминание о том, как он размахивал своим мечом разума, всё ещё было свежо в его памяти.

Если быть честным с собой, Теодор тогда имел небольшое преимущество. И хотя вмешательство извне предопределило исход в его пользу, сам Хейо считал свою победу несправедливой.

По прошествии времени и после глубокого анализа, Хейо был вынужден констатировать своё поражение. Даже при равенстве в уровне, он бы всё равно проиграл. Концентрированный меч, который ему приходилось постоянно поддерживать, потреблял слишком уж много маны.

Взрывной меч Теодора, основанный на кратковременных выбросах силы, был более эффективен в затяжном бою. Хейо ясно представлял, как он держался бы до последнего, чтобы в конечном итоге рухнуть от полного изнеможения.

Из-за своей гордости воителя, признать поражение было трудно. Это было настолько мучительно, что хотелось рвать на себе волосы. Даже яростный крик, от которого едва не обрушилась пещера, не смог унять отрицательные эмоции в его сердце.

Однако после того, как поражение всё же было признано, клубок внутри него начал распутываться. И он сделал ещё один шаг к вершине по пути меча.

Последние три года он вкладывал все силы в то, чтобы преодолеть свои недостатки. У него был свой собственный путь, который он выбрал слишком давно. Было бы глупо отречься от Концентрированного меча, направившись по стопам Теодора. Ведь тогда он потратит всю оставшуюся жизнь на погоню за соперником, навсегда лишившись возможности вырваться вперёд.

Поэтому он сосредоточился на эффективности контроля маны. Он исследовал различные способы циркуляции маны даже после её кристаллизации и концентрации.

Сначала он попытался разделить тщательно очищенную ману в своём теле на два потока. Этот метод заключался в том, чтобы вкладывать в концентрацию меча лишь половину своей силы, в то время как вторая половина продолжала циркулировать в его теле, постепенно восполняя энергию.

Этот вариант оказался довольно успешным.

Затем он задумался о возможности использования природной маны, которая разливается вне его тела, подобно тому, как это делают маги. Однако этот способ оказался менее эффективным. В отличие от маны, которую он накапливал внутри себя, внешняя мана с трудом поддавалась перемещению. И хотя её движение было достаточным для формирования заклинаний, для быстрых и точных движений меча она не годилась.

Тем временем Хейо непрерывно оттачивал свой меч разума. Прилагал постоянные усилия, чтобы расширить предел просчёта действий с четырёх-пяти шагов до семи-восьми и более.

В этих заботах прошло три года.

Этот период подарил Хейо редкую возможность для роста. День за днём он преодолевал свои внутренние барьеры. Каждый раз, когда оказывался в тупике, он вспоминал поединок с Теодором, и его осеняла новая идея.

Его щёки ввалились, а некогда могучая фигура сильно исхудала. Однако с каждым днём свет в его глазах становился всё ярче.

Как свет в глазах Широна изменился за время его жизни в Юванской трясине, так и взгляд Хейо претерпел изменения за три года, проведённые им в уединении в Павитонских горах.

Процесс преодоления барьеров ещё не был завершён. Поэтому ему оставалось лишь отклонить просьбу Широна, пришедшего впервые за долгое время.

«Прости, основатель», – со смущением проговорил Хейо. – «Но сейчас я не могу уйти.»

Уста Широна тронула лёгкая улыбка, и он кивнул: «Всё в порядке. А вы, как я вижу, добились определённого прогресса! И, похоже, всё ещё продолжаете прогрессировать.»

Широн сразу всё понял. Он кое-что заметил в глазах Хейо – усилившуюся яркость света.

В прошлом он не смел даже смотреть в сторону высот, которых достигал Хейо. Но теперь, хотя и смутно, он мог различать барьеры, с которыми тому пришлось столкнуться, и примерно представлять трудности, которые ему предстояло преодолеть.

Тем временем Хейо тоже смотрел в глаза Широну. И был поражён.

Этот страх, словно заглядываешь в глубины бездонной адской пропасти! И поднимающееся из неё зелёное пламя!

Казалось, что Широн зол, но в то же время безучастен.

В некотором роде, это напоминало глаза древнего и мудрого старца, который отринул всё мирское, и одновременно глаза Сатаны, жаждущего уничтожить мир.

В очах Широна одновременно читались две совершенно противоположные энергии. Было достаточно взгляда, чтобы от них бросило в дрожь.

Когда Хейо смотрел в спину спускающегося с гор Широна, его руки слегка дрожали.

«Ты так изменился за то время, пока мы не виделись!.. Ты растёшь слишком, слишком быстро! Я всегда знал, что однажды основатель станет для меня достойным противником, но… кажется, этот день придёт гораздо раньше, чем я думал. Нет, возможно, он уже пришёл! После того как я снова скрещу мечи с герцогом Теодором, мне нужно будет попытаться сразиться и с основателем.»

Глаза его сверкнули.

А руки всё не переставали дрожать. Предвкушение встречи с новым выдающимся противником наполняло сердце этого великого воителя волнением.