Акт №8. Разжигание.

Огонь взметнулся до небес. Арман-город, столицу Арманской империи, охватило жаркое пламя.

«Ноабу нет прощения!» – скандировали толпы разгневанных горожан, заполонивших улицы. Их жгучая ярость, словно пламя, распаляла Арман. Каждый день крики людей звучали вокруг императорского дворца, здания сената и семи храмов.

Количество добровольцев, желающих записаться на военную службу, стремительно росло. Даже те, кто уже вышел в отставку и вернулся к мирной жизни, добровольно возвращались назад.

Солидные замужние женщины несли свои сбережения. Они снимали золотые кольца и ожерелья и складывали их на городской площади у подножия Семи холмов.

Купцы, которые обычно трясутся над каждой монетой, добровольно приносили золотые слитки, не жалея средств для Армана.

Довольно скоро огромная площадь была заполнена грудами золота, пожертвованного женщинами и купцами, которые не могли сами отправиться на войну, но тоже хотели внести свой посильный вклад.

Ужасные события, обрушившиеся на род Маркуса! И невероятный пожар во дворце, унёсший жизни множества гвардейцев! Арманцы не могли с этим смириться, особенно учитывая, что виновниками были их заклятые враги – ноабские ублюдки!

Патриотизм арманцев, как старых, так и молодых, был поразителен. Толпа бушевала, изливая свой гнев: «Ноабу нет прощения! Ни за что не простим этих гнусных подлецов!»

Император и сенат вняли этим призывам.

Скр-рж! – Врата Войны в храме Адрии, которые недавно открывали по приказу императора Помпейнуса, снова распахнули. Не успели они закрыться, как их отворили вновь. На этот раз обе створки были обращены на север, в сторону Ноаба.

Вскоре через них пройдёт и выступит в поход сам бог войны Адрия!

Под его знамёнами бури вперёд устремятся первый корпус Меча божьего Тевеуса, второй корпус Божьего копья Пависа, наспех собранный третий корпус Суллы и магический корпус Немес. Путь их будет лежать туда, где светит палящее солнце пустыни.

В это же время в другом крупном городе, находящемся далеко на северо-западе от столицы Армана, также царила суматоха.

Столица Ноаба, Меккан. Пламя гнева, бушевавшее здесь, ничуть не уступало арманскому. Арманская империя открыто показала зубы, и, естественно, что в Меккане тоже стало неспокойно.

По призыву императрицы Исирис во дворец один за другим съехались самые влиятельные эмиры. Визирь Аль Шульгов, тайный меценат страны Аль Бахтан и Аль Маджали – человек, ныне обладающий реальной властью и контролирующий армию Ноаба. Все трое занимали ключевые позиции в политической жизни империи.

Последней в столицу прибыла Аль Тия, властительница Джорана – крупного города, расположенного далеко к востоку от Меккана.

Обсуждение контрмер продолжалось всю ночь, однако конкретного решения найдено не было. Если бы только собравшиеся могли знать, что сейчас происходит в Армане на Семи холмах, если бы они могли предугадать, каким именно маршрутом двинется вражеская армия, война стала бы намного проще…

В Меккане не понимали, почему внезапно обострились их отношения с арманцами. Лишь в процессе обсуждений они узнали о неприятных инцидентах, произошедших в роду Маркуса и императорском дворце, в которых была обвинена Ноабская империя.

Руководство Ноаба было крайне разочаровано работой своей разведки.

Падение Чёрного аббатства привело к серьёзным последствиям. Ведь именно монастырь, находившийся под патронажем архиепископа, был лучшей разведывательной организацией ноабцев.

Да, во времена архиепископа Чёрное аббатство совершило немало преступлений, устраняя его политических противников и фальсифицируя доклады. Однако были у монастыря и положительные функции. Если организация, которая каждые десять дней предоставляла подробную информацию о передвижении арманских войск, вдруг исчезает, чем заполнить образовавшийся вакуум?

Эмиры дружно уставились на Аль Тию. Ведь её организация ассасинов также изначально занималась арманским вопросом.

Но она с мрачным видом покачала головой: «Так было в Ордене ассасинов при моём отце. Однако большинство из них пали вместе с ним. Всё, что мне удалось сделать – это создать новый Орден, опираясь на знания и навыки тех, кто всё-таки выжил. Наше подразделение, действовавшее на территории Армана, было полностью уничтожено.»

Она говорила правду.

Орден ассасинов Аль Джаиса был второй, после Чёрного аббатства, организацией, разбиравшейся в реалиях Армана. Многие из них в прошлом были внедрены в жизнь арманского общества.

Однако, когда Аль Джаис и его ассасины нашли свой последний приют в песках пустыни, все связи, которые они создали внутри Армана, были разорваны.

Новая организация ассасинов, созданная Аль Тией, не могла конкурировать со старым Орденом в плане информированности о делах Армана.

Как известно, восстановление уничтоженной разведывательной сети – дело не из лёгких. И сейчас времени на это уже не было.

Аль Шульгов с досадой цокнул языком. Лица других эмиров также красноречиво говорили, что это полное фиаско. В преддверии войны информация – это важнейший из ресурсов, а они её лишены!

Аль Маджали хмуро опустил голову и закусил губу.

До недавнего времени он сам обладал силой, сравнимой с Чёрным аббатством или ассасинами. Мыши, управляемые Биюмом, могли проникнуть куда угодно и добыть любую необходимую информацию!

По крайней мере, когда речь шла о маршрутах или темпах продвижения войск, Биюм не знал себе равных. Но однажды он исчез. Просто ушёл и не вернулся.

По времени это совпало с таинственным исчезновением архиепископа. В то время поползли слухи, что архиепископа подкараулил и убил его младший брат Рахман.

Даже в те времена Аль Маджали очень скорбел о потере Биюма. Сейчас же, когда информация стала нужной как воздух, его печаль увеличилась многократно.

Чёрное аббатство в упадке, Орден ассасинов Аль Джаиса уничтожен, Биюм исчез. Лучшие разведывательные сети, которыми ранее гордился Ноаб, перестали функционировать.

«Так что же нам делать? Может, лучше внедрим ассасинов в Арман прямо сейчас, чем будем просто бездействовать?» – предложил Аль Шульгов.

Тия с серьёзным видом кивнула: «Я буду работать над этим. Постараюсь подготовить парней. Но не ждите слишком многого, так как успех не может быть гарантирован.»

Все, кто услышал её неуверенный ответ, лишь вздохнули.

Также у Аль Шульгова имелись большие надежды на ещё одного человека: «Генерал Аль Маджали, а как насчёт разведывательной организации по армейской линии? Нам необходимо узнать, куда они планируют нанести удар.»

Однако тот тоже не мог предложить ничего конкретного по этому вопросу. Взамен он выдвинул другой вариант: «Думаю, что в первую очередь нам следует разместить большое количество солдат в Огских горах. Это, конечно, грубый подход, но другого сейчас нет. Особое внимание следует уделить четырём направлениям.»

В глазах императрицы Исирис сверкнул странный свет. Среди всех своих подданных она больше всего доверяла именно Аль Маджали.

«Четыре направления?» – переспросила она. – «Одно из них, полагаю, дорога, ведущая в Меккан?»

Аль Маджали кивнул в ответ на её вопрос: «Как вы и предположили, ваше величество, наиболее вероятный маршрут врага – это спуститься с гор и атаковать Меккан напрямую. Но следует опасаться и других направлений. Джоран также может стать приоритетной целью, ведь это наш важнейший стратегический пункт. Ещё они могут попытаться вторгнуться вот здесь, между Мекканом и Джораном, чтобы разделить наши основные силы. И, наконец, они могут сесть на корабли и подойти со стороны Западного моря.»

Последнее утверждение Аль Маджали вызвало некоторое удивление. Сама мысль о том, что Арманская империя, обладая сильнейшими сухопутными войсками, сделает ставку на морское вторжение, казалось абсурдной.

Кроме того, разве третий Арманский корпус, известный своей флотилией, не прекратил своё существование?

Заметив недоумение на лицах собравшихся, Аль Маджали пояснил: «Во время атаки на Колом третий Арманский корпус понёс огромные потери. Однако я слышал, что ни один из их кораблей не пострадал. Поэтому я полагаю, что этими кораблями могут воспользоваться первый или второй корпус для высадки на западном побережье.»

«Может и так, но есть более короткий путь. Если они двинутся по Фраюсу, то смогут довольно быстро вторгнутся в Меккан…» – предположила Тия.

Аль Маджали покачал головой: «Десантная операция – это, в конце концов, борьба со временем. У врага не один или два корабля, а целый флот. Быстро провести по реке столь крупные силы невозможно. Каким бы широким ни был Фраюс, они не смогут провести одновременно такое количество войск. Хотя, если они двинутся по реке длинной цепочкой, мы будем только рады…»

Исирис тихо вздохнула.

«Ха-а, как же всё сложно! Необходимо разместить солдат вдоль Огского хребта, защищать Джоран, подготовиться к обороне столицы, учесть возможность проникновения врага между этими двумя городами и, словно всего этого недостаточно, ещё и следить за западным побережьем? Как мы будем воевать, если наши войска настолько рассредоточены? По крайней мере, нам не нужно беспокоиться об угрозе со стороны Фраюса, спасибо хоть за это.»

Эти же мысли посещали всех. Поскольку информации нет, и о передвижении врага неизвестно, придётся блокировать все их возможные пути. А когда войска настолько рассредоточены, победить в войне трудно.

«Подождите, у меня есть идея!» – вдруг вклинился в беседу нетерпеливый и обладающий духом победителя Аль Бахтан.

Все повернулись к нему. Аль Бахтан пригладил усы и с улыбкой поведал свои мысли: «В этой войне мы в любом случае понесём потери, верно? Так почему бы не сосредоточить силы обороны в двух ключевых точках – Меккане и Джоране? Или, как вариант, только у императорского дворца? В то время, как основные наши силы нанесут Арману ответный удар? Не зря же говорят, что лучшая защита – это нападение!»

Однако предложение было встречено критикой со стороны Аль Маджали: «Мысль интересная, я сам об этом думал. Но есть серьёзная проблема. Наша информационная сеть в Армане полностью уничтожена, а арманская у нас – нет. Как только наши главные силы перейдут через Огский хребет, их сразу заметят и контратакуют. Так мы только увеличим риск того, что нас разобьют поодиночке.»

«Тогда как насчёт того, чтобы направить к ним отряды ассасинов, как это делал Аль Джаис?» – спросил Аль Бахтан, глядя на Аль Тию. Кажется, его план всё ещё казался ему превосходным.

Однако на этот раз головой покачала Аль Тия: «Если мы говорим не о сборе информации, а об устранении ключевых людей, то ситуация ещё сложнее. В те времена у моего отца была хорошо развитая разведывательная сеть в Армане. Именно поэтому ассасины были так эффективны. Сейчас же это просто невозможно. Мы только потеряем ценных бойцов.»

«Мм!» – Аль Бахтан тихо застонал от осознания, что его блестящий план оказался бесполезным.

Лица присутствующих снова помрачнели. Никто даже не представлял, насколько критичным будет отсутствие информации в этой войне. Теперь же все прониклись ситуацией до ломоты в костях.

Тем не менее, необходимо было прийти к какому-то решению. Затягивание обсуждения к появлению более эффективного плана явно не приведёт. Лучше уж начать действовать как можно скорее.

В первую очередь, как и предложил Аль Маджали, они решили рассредоточить регулярные войска вдоль всего Огского хребта. А остальные отряды, включая личные гвардии эмиров, направить на защиту Меккана.

Тем временем, Аль Маджали разработал хитроумный план. Он заключался в способе быстро вернуть войска, развёрнутые в горах и вдоль береговой линии, в случае возникновения чрезвычайной ситуации. В условиях полного отсутствия разведки, ему пришлось прибегнуть к такой тактике.

Проблема была связана только с Джораном. У Аль Маджали просто не было столько войск, чтобы оказать им своевременную поддержку. В итоге, Аль Тие оставалось только попытаться сплотить окрестные племена для защиты своего города.

Когда Аль Тия покидала собрание, на её челе лежала глубокая тень. Даже если она объединит все соседние племена, этого будет недостаточно, чтобы противостоять Арману. Если только он не придёт малым составом.

Она поспешила домой. Ей было необходимо как можно скорее вернуться в Джоран и начать разработку плана. Собрать всех воителей, некромантов и ассасинов, чтобы выслушать их мнения.

Отчего-то сегодня смотреть ей вслед было невыносимо. Даже Аль Маджали, провожая её взглядом, чувствовал сильнейший дискомфорт. Возможно, потому что перед глазами стоял образ его покойного брата Рахмана.