Акт №4. Жидкость, окрашивающая пустыню.

Ожесточённая битва постепенно близилась к концу. Теперь и в сражении между основными силами преимущество склонялось на сторону Армана. Подобно тому, как бой сотников с гвардейцами завершился в пользу Армана, перевес в противостоянии пехоты тоже переходил к нему.

Первый арманский корпус насчитывал пятьдесят тысяч солдат, тогда как войска Ноаба едва достигали тридцати пяти тысяч. Неудивительно, что последних теснили.

Пока обороняющиеся использовали арбалеты и сражение кипело в клубах пыли, их положение оставалось приемлемым. Благодаря способностям воителей пустыни они даже какое-то время превосходили силы Армана. Но как только ветер, насланный магами, развеял завесу, а дождь прибил пыль к земле, увлажнив почву, общая картина боя для ноабцев значительно ухудшилась.

Если бы не решимость отразить вторжение чужеземцев, они давно потерпели бы поражение. Боевой дух помогал им раз за разом сдерживать атакующие порывы врага.

Однако судьба нанесла решающий удар.

— Отозвать сотников! Пусть ударят в тыл вражеской фаланги! — скомандовал Тевеус.

Горнисты дружно затрубили. Услышав их сигнал, сотники, только что уничтожившие гвардейцев и собиравшиеся продолжить преследование Аль Маджали, развернули лошадей, чтобы нанести удар в тыл армии Ноаба.

Тевеус, словно дирижер, управлял оркестром смерти. Он понимал, что у сотников нет ни шанса догнать ноабского полководца — учитывая его скорость и знание пустыни. Вместо того чтобы тратить силы на преследование, лучше покончить с основным сражением.

Своевременное решение принесло плоды. Кавалерию сотников не смогла остановить даже могучая гвардия Аль Маджали. И хотя их численность сократилась, она по-прежнему превышала четыреста всадников.

Тыгыдым-тыгыдым…

«А-а! Сзади!» — в ужасе закричали ноабские солдаты.

Ба-ам! — Грозная конница ворвалась в ряды солдат, рубя их мечами, сбивая с ног ударами щитов. Топча копытами, превращая людей в кровавое месиво.

Послышался звук ломающихся костей. И это был хруст не костей отдельных солдат. Это трещал, распадаясь надвое, строй их фаланги.

Солдаты Ноаба пребывали в смятении, не зная, что им делать. Руководить ими было некому. Аль Маджали уже скрылся в пустыне. Повсюду развевались только знамёна Армана. И даже крики со всех сторон, казалось, звучали только на арманском языке.

Солдат охватил животный страх. Нет ничего страшнее, чем остаться одному посреди ожесточённого боя! На подсознательном уровне они чувствовали, что армия Ноаба потерпела поражение. Что они брошены на произвол судьбы.

Дзень!

Человеческое сердце трудно поддерживать в тонусе и очень легко разбить. В какой-то момент сердца ноабцев дрогнули, и их мужество рассыпалось в прах.

На деле действия кавалерии ограничились прорывом и расколом строя. Потери среди пехоты Ноаба составили лишь несколько сотен бойцов — ничтожно мало, учитывая, что в сражении принимали участие десятки тысяч.

Однако последствия оказались катастрофическими. Солдаты поддались панике.

— Б-бежим! — кто-то первым бросил копьё и рванул прочь.

Следуя его примеру, солдаты Ноаба в страхе бросились в разные стороны. Они отбрасывали оружие и шлемы и, руководствуясь единственной целью – выжить, бежали со всех ног. Армия Ноаба была сломлена.

Сотники на скаку рубили бегущих в спины. Арманские пехотинцы перехватывали копья за середину древка и, словно дротики, метали их в отступающих.

Множество людей пало, пронзённые или зарубленные ими.

Напряжённое сражение мгновенно перешло к истреблению одной из сторон.

— Ура-аа! — разносился над полем торжествующий рёв. Арманцы гнались за отступающими, как волки за стадом овец. Разбегающиеся во все стороны солдаты Ноаба стали идеальной добычей. Чем громче и жалобнее кричали жертвы, тем азартнее сверкали глаза хищников.

Их добыча корчилась в агонии, спины были проткнуты копьями, головы срублены мечами. Жидкость, вытекающая из тел, жадно впитывалась в иссохшую почву.

Аль Маджали безучастно смотрел в небеса.

Его глаза, некогда полные мудрости и мужества, утратили жизненную силу. Остался лишь пепел отчаяния.

— Господин Аль Маджали! Прошу вас, не падайте духом! Вам нельзя!

Капитан гвардии, сам давясь горькими слезами, схватил его за плечи. Сидя на раскалённом песке, он тряс своего командира, пытаясь привести в чувство.

— Господин Аль Маджали!

Наконец, его преданность достигла сердца полководца, и он медленно поднялся на ноги. После чего обратил взгляд на юг.

Пустошь, оставшаяся где-то на пределе видимости, казалась бесконечно далёкой. Горизонт расплывался, искажённый палящим зноем. Или виной тому была влага, скопившаяся в глазах? И это слёзы туманили взор, не позволяя что-либо увидеть?

Неожиданно по щекам покатились две влажные дорожки. Аль Маджали сжал зубы, сдерживая рыдание. Капитан гвардии тоже безмолвствовал. Они стояли так, пока позади не послышалось шуршание.

Звуки быстрых шагов по песку.

Вскоре на вершине бархана показались странные люди. Их лица были в белых пятнах, а одеты они были в одежды того же цвета, что и окружающий песок.

— Мы здесь!

Один за другим они выбегали из-за песчаной вершины и опускались на колени перед Аль Маджали. Их было больше ста, больше тысячи, больше десяти тысяч… Вскоре весь склон бархана оказался занят этими людьми.

Аль Маджали медленно обернулся и оглядел их. Чувство вины захлестнуло его целиком. Объедини он эти силы с теми, что остались в пустоши… Но даже тогда он не был уверен в своей победе. Он самонадеянно дал бой на открытом пространстве и потерпел сокрушительное поражение. Он недооценил армию Армана и гений Тевеуса, заплатив за неосторожность слишком высокую цену.

Но кто мог предвидеть, что враг перебросит конницу на фланги? Он рассчитывал нейтрализовать их всех в облаках пыли!

Аль Маджали до крови прикусил нижнюю губу. Тёплая капля пробежала по подбородку и сорвалась на песок.

«О, души напрасно погибших, не прощайте меня! Не прощайте этого глупца Аль Маджали!»

Его глаза, подёрнутые серой пеленой, покраснели. В них снова вспыхнул огонь. Как бы то ни было, медлить нельзя. Армия Арманской империи сильна, но особенно славится мастерством осады. Если позволить им достигнуть Меккана, ситуация станет критической. Их нужно остановить в пустыне. Вот почему он торопился уничтожить как можно больше вражеских солдат в пустоши, чтобы потом добить их остатки в песках.

Однако план потерпел фиаско. Потеряв всю армию, он сократил силы противника лишь на пятую часть. Теперь им предстояло как-то справиться с тридцатью восемью тысячами вражеских солдат.

Он оглядел дюны, где собрались доблестные фигуры солдат и воителей, и взгляд его не выражал удовлетворения.

Несмотря на великое множество, их численность лишь слегка превышала десять тысяч. А воителей, способных сражаться против сотников и тысячников Армана, было менее трёхсот. Расклад невыгодный, как ни крути. Единственным утешением являлось то, что вокруг пустыня. Они привычны к ней, а враг – нет. К тому же арманская кавалерия не сможет эффективно действовать там, где копыта коней вязнут в песке.

Эти два фактора были единственной надеждой Аль Маджали.

Примерно в это же время Тевеус столкнулся с новой дилеммой. Они жестоко отомстили за унижение при спуске с Огского хребта. В пустоши одержана важная победа: разгромлены основные силы Ноаба, насчитывавшие тридцать пять тысяч человек. При этом потери Армана составили менее трети.

Факторами победы стали хитроумное смещение кавалерии на фланг и стремительная атака на командную ставку противника. И ещё магический корпус.

Враг, вероятно, полагал, что будет иметь дело лишь с первым корпусом. Однако в действительности столкнулся с объединёнными силами первого и четвёртого корпусов. Поэтому неудивительно, что противнику не удалось одержать победу.

Тевеус остановился на границе с пустыней и уставился на бескрайнее море песка. Несмотря на то, что он уже когда-то бывал в этой местности, пустыня ощущалась по-новому. Бескрайние песчаные просторы вселяли трепет даже в сердце этого великого человека.

«В какую же сторону направиться?» — вот какой вопрос занимал его мысли.

Они пересекли Огские горы и продвинулись в самое сердце Ноабской территории. По мнению Тевеуса, пока им сопутствовал успех. Но настоящие сложности были ещё впереди.

Что же делать? Самый очевидный вариант — продвигаться к Меккану, сохраняя взятый темп. Учитывая потери врага, было логично ожидать, что оборона их столицы также будет прорвана.

К тому же на западном побережье должны высадиться силы второго корпуса и Сулла. Если скоординировать действия армий, можно будет штурмовать Меккан сразу с двух сторон. В этом случае падение Ноаба — лишь вопрос времени. Как только обе армии соберутся под стенами Меккана, победа будет в кармане. В конце концов, осадные сражения — это сильнейшая сторона Армана и самого Тевеуса.

Однако как главнокомандующий он был обязан учитывать и наихудшие сценарии. Что, если десантирование второго корпуса сорвётся или в процессе оного будут понесены серьёзные потери?

Тогда штурм придётся вести лишь с одной стороны. И цена победы возрастёт многократно.

Меккан — это столица Ноабской империи. Туда непременно стекутся все силы врага, и тогда война станет по-настоящему масштабной.

Тевеус беспокоился, что операция затянется. Завязнуть в сердце вражеской территории без надёжных путей снабжения — это чистое безумие. А если оставить в тылу достаточные силы для охраны обозов, штурмовать город станет ещё труднее.

К тому же позади останется Джоран. Пока Тевеус будет осаждать Меккан, силы Джорана непременно объявятся. И даже если не атакуют в спину, то по крайней мере перережут пути снабжения. А ведь нет никакой гарантии, что первый корпус вообще доберётся до Меккана без потерь. Переход по пустыне мог принести дополнительные испытания.

Внезапно раздалось хлопанье крыльев, прервав размышления Тевеуса. Несколько орлов прилетели почти одновременно. Тысячник Клуба Филин шагнул вперёд и вскинул руки в кожаных наручах.

Прекрасно обученные птицы заложили круг и опустились ему на руки, тут же принявшись чесать клювом лапы, чистить перья и поедать бросаемые им куски мяса. Это были орлы агентов Клуба Филин. Они пронеслись через раскалённое небо пустыни, чтобы доставить важные известия.

Тысячник отвязал ткань с их лап и расправил её. На клочках были тщательно зафиксированы перемещения ноабских войск. Куда движутся влиятельные эмиры разных регионов, где собирают свои силы пустынные племена, какова ситуация сейчас в Меккане и какие меры предпринимает Джоран…

Вывод был однозначным: все военные силы Ноаба, включая войска, ранее распределённые по Огскому хребту, стягиваются к столице. Также сообщалось, что у западного побережья собраны силы Аль Бахтана, который лично выступил против второго корпуса.

«Если Аль Бахтан на побережье, то навстречу мне выходил Аль Маджали? — Тевеус с досадой топнул ногой. — Дьявол, какая возможность упущена! Если бы я знал, что преследую Аль Маджали, ни за что не остановил бы сотников».

Но это уже прошлое. А он не из тех, кто зацикливается на том, чего не изменить.

— Раз все войска стягиваются в Меккан, я нанесу удар с другой стороны. Идём на Джоран! — без колебаний выбрал он восточное направление.

Тевеус даже смотреть не стал в ту сторону, где его ждал Аль Маджали. Острие его меча указывало на восток.

— Свяжитесь с Божьим копьём и Суллой. Передайте, что я направляюсь в Джоран. Пусть тянут время у Меккана и сковывают силы Ноаба.

Вскоре один из орлов взмахнул крыльями и устремился к западному горизонту.