Трудности вызывали головную боль не только у жителей Ноаба, но и у их противников арманцев.
Командиры арманской армии каждый день проводили совещания. Меч божий Тевеус, Божье копьё Павис, Немес и Сулла собирались вместе, чтобы обсуждать стратегические планы.
Поначалу атмосфера на совещаниях была весьма напряжённой. Причиной тому были свирепые взгляды, которые Немес бросала на Тевеуса.
Она всё ещё была убеждена, что за кражей её голема стоит Меч божий. И что именно первый корпус ответственен за смерть её магов.
Немес и сама занималась устранением членов клуба Филин до тех пор, пока её принудительно не отозвали во дворец приказом императора. К тому моменту от её рук заживо сгорели двадцать семь человек, тридцать девять были убиты молнией, одиннадцать погребены под землёй, а сорок пять обезглавлены Воздушным резаком.
Тем не менее, это не успокоило её душу, и по возвращении во дворец она от злости была готова рвать и метать. Императору с Суллой пришлось приложить немало усилий, чтобы её успокоить.
Немес же считала, что обретёт душевное спокойствие только после того, как полностью уничтожит клуб Филин. И сюда пришла только по сердечной просьбе императора и благодаря таланту убеждения Суллы.
Когда они все собрались, её заставили пожать руку Тевеусу в знак примирения. Однако во взгляде Немес всё ещё был читалось неприкрытое недовольство. Её темперамент не позволял ей скрывать свои чувства и рвался наружу, и неестественность атмосферы делала её пребывание здесь невыносимым.
Однако со временем обида стала отходить на второй план. Обсуждение способов борьбы с общим врагом, с Ноабом, оказало сближающий эффект.
Кроме того, трудностей было настолько много, что всем присутствующим следовало работать сообща. Это помогло Немес успокоиться ещё больше.
Если бы вы узнали её поближе, то поняли бы, что она очень простодушный человек. И это неудивительно, поскольку в жизни её интересовала исключительно магия.
Пытаясь разрядить атмосферу, Сулла взял на себя смелость подвести итоги того, что было известно на данный момент:
«Эта война не будет лёгкой. Нам предстоит столкнуться с тремя основными вызовами. Во-первых, наш Арман никогда не одерживал побед, вторгаясь в пустыню. Изменчивый климат пустыни затрудняет адаптацию солдат, а логистика становится настоящей проблемой. Во-вторых, Ноаб огромен. Если мы действительно хотим его завоевать, то следует готовиться к затяжной войне. В-третьих, пока не будет решена проблема альянса Градун, нам придётся постоянно оглядываться назад.»
Тевеус закрыл глаза и что-то коротко обдумал, после чего произнёс: «Давайте обсудим всё по порядку. Я не считаю, что второй из трёх вызовов, перечисленных Суллой, является для нас проблемой. Цель состоит не в том, чтобы захватить ноабские земли. К чему нам пески по ту сторону Огских гор?»
Он был старым и опытным полководцем и хорошо осознавал особенности предстоящего конфликта.
Это не война ради захвата новых территорий. Она нужна, чтобы разрешить внутренние противоречия в Армане и направить народное недовольство в другое русло.
Поэтому от них требовалось всего лишь нанести врагу мощный удар, и отступить, когда придёт нужное время.
Павис Божье копьё кивнул в знак солидарности: «Я тоже так считаю. Конечно, ведение боевых действий в условиях пустыни – задача хоть и сложная, но выполнимая. Однако я категорически против затяжной войны в песках.»
Внешность Пависа была весьма примечательной. Его лицо было очень вытянутым, а глаза настолько маленькими, что порой было трудно понять, открыты они или закрыты. Чёрные вьющиеся волосы были коротко подстрижены. И, как всякий истинный копейщик, он был невероятно высок.
Как только вы взглянете на его лицо, вам сразу подумается, что это либо солдат, либо воитель. Вряд ли вам придёт в голову что-то другое. Увидев его однажды, вы точно запомните его как «того самого Пависа Божье копьё».
Его слова обладали чрезвычайной значимостью. Его мнение уважали как Тевеус, так и строптивый Сулла. А привычка говорить кратко придавала словам Пависа особый вес.
Вот и сейчас, когда он высказал свою позицию против затяжной войны, у каждого из присутствующих укоренилась мысль, что этого действительно следует избегать.
«Тогда остаются лишь две проблемы. Первая – как вести бои в пустыне, а вторая – как сдержать альянс Градун. Сулла, сдаётся мне, что ты уже придумал решение…» – и Тевеус многозначительно взглянул на Суллу.
И тот не разочаровал: «Я считаю, что в войне в пустыне решающее значение будет иметь опыт. У меня его нет, поэтому мне неловко высказывать своё мнение по этому поводу. Вместо этого я размышляю о том, как нам быть с Градуном. Один из вариантов – отправить в альянс чрезвычайного посланника.»
Хотя вступление Суллы было долгим, отрицательный вывод относительно этого варианта был очевиден. Чтобы его пояснить, нужно немного рассказать о практике отправки чрезвычайных посланников. Если бы его решили отправить, он бы сказал королям альянса примерно следующее:
«Отныне мы ведём войну с Ноабом, и альянсу Градун предписывается не вмешиваться!»
Конечно, это очень небрежное резюме его речи, но общий смысл был бы именно таким.
Если следовать этой логике, то огромное значение будет иметь атмосфера, в которой прозвучит заявление. Стоит ли чрезвычайному посланнику говорить угрожающе или просительно? У каждой из линий поведения есть свои плюсы и минусы, и об этом нужно помнить.
И ещё одно: что, если слова чрезвычайного посланника будут альянсом Градун проигнорированы? Это рискует стать проблемой. В нынешней ситуации, когда арманские войска движутся к Ноабу, перспектива нападения со стороны альянса Градун кажется довольно пугающей.
Поэтому Сулла решил чрезвычайного посланника не отправлять:
«До сих пор я говорил о достоинствах и недостатках отправки чрезвычайного посланника, а также о факторах, которые следует учесть. Как вы уже поняли, меня этот вариант не устраивает, поскольку, сделав это, мы выставим себя тру́сами. Мол, мы тут собрались ударить по Ноабу, а вы, альянс Градун, пожалуйста, закройте на это глаза. Как бы мы ни жонглировали словами, обыгрывая это, услышат нас именно так. Это запятнает престиж Арманской империи, а гарантий, что альянс не вмешается, мы не получим.»
Все согласились с этим мнением.
Но, значит, есть и другие варианты?
Тевеус спросил: «Если не отправлять чрезвычайного посланника… то какие у тебя есть ещё варианты? Мы не можем одновременно иметь дело с Ноабом и Градуном. Это самоубийство.»
Сулла, ожидавший этого вопроса, ответил: «Есть другой способ. Мы можем объединить усилия со Священной империей Луан.»
Через мгновение возмущённый Тевеус вскочил со своего места. Глаза Пависа и Немес тоже округлились.
Речь Суллы звучала по-настоящему ошеломительно. С каких это пор Арман и Луан стали настолько близки, чтобы объединять усилия?!
«Я тоже не питаю любви к Луану», – поспешил сказать Сулла. – «Кому по душе фанатики, признающие только одного бога – своего? Однако это вопрос не религиозный, а политический.»
Он особенно выделил последнее слово, после чего окинул взглядом собравшихся. Увидев, что его продолжают внимательно слушать, Сулла про себя улыбнулся.
«Есть такая поговорка: враг моего врага – мой друг. Мне стыдно об этом говорить, но ранее я потерпел сокрушительное поражение от альянса Градун. После этого Луан также предпринял попытку вторжения и был вынужден отступить. А значит, Градун – враг не только для нас, но и для Луана. Так почему бы не воспользоваться этим?»
Идея была весьма заманчивой. В настоящее время Арман опасается удара в спину со стороны Градуна. Но что, если на них надавит Луан? Скорее всего, они будут настолько отвлечены на противостояние с Луаном, что не осмелятся выступить против Армана.
Тевеус хлопнул себя по коленке: «Хитро! Хитро!»
Впервые за долгое время с его уст сорвалась похвала. Павис и Немес также кивнули, соглашаясь с предложенной стратегией.
Дальше всё пошло намного быстрее. После того, как опасения по поводу Градуна были развеяны, они смогли сосредоточиться только на вторжении в Ноаб.
Многоопытный Тевеус взял подготовку к сражениям в пустыне на себя. Как и планировали ранее, он разделил имперские войска на два больших отряда.
Было решено, что первыми Огский хребет пересекут первый корпус Тевеуса и магический корпус Немес. Высокие и труднопроходимые горы осложняли переправку знаменитых осадных машин Армана. Их отсутствие предполагалось компенсировать за счёт магического корпуса.
«Разве осада с опытными магами не будет ещё эффективнее, чем осада с баллистами? Особенно когда на нашей стороне маг уровня Немес.»
«Мы просочимся посредине между Мекканом и Джораном!»
Ш-ших! – Острым концом своего жезла Тевеус провёл по карте черту, и она прошла аккурат между Мекканом и Джораном.
«Второй корпус Божьего копья отправится к западному побережью Ноаба с флотом Суллы. Таким образом, они нападут на Меккан с запада.»
Ших! – На этот раз на карте были отмечены точка высадки и маршрут десанта.
«О, отвлекающий манёвр! Прекрасно!»
Сулла хлопнул в ладоши, сразу осознав замысел Тевеуса.
«Верно, а дальше мы будем действовать по ситуации. Если нападение на Меккан покажется нам достаточно простым, мы сосредоточим все наши силы в этом направлении. Но что, если Меккан проявит решимость оказать яростное сопротивление?»
Сулла ответил на его вопрос: «Тогда мы с господином Пависом разделим внимание мекканцев. В это же время первый корпус господина Тевеуса и магический корпус госпожи Немес…»
Тевеус прервал его на полуслове, подняв жезл вверх: «Да! И тогда мы ударим в вот сюда!»
И жёстко ткнул своим инструментом в точку на карте.
Хрясь!
Жезл с силой вонзился в карту, пробив не только тонкую ткань, но и прочный дубовый стол, на котором она лежала.
От жезла остались видны лишь венчавшие его павлиньи перья, словно символизируя величие и мощь Меча божьего Тевеуса.
Под перьями угадывалась полууничтоженная надпись: «Джоран».
Посланник с печатью императора и сената отправился в далёкое путешествие.
Он поехал не на лошади через альянс Градун, а переплыл на корабле через Южное и Восточное моря, достигнув порта Священной империи Луан. Там он попросил аудиенции у папы Ионахиса Третьего.
Всё это время Ионахис Третий сходил с ума, охваченный жаждой мести Сатане Широну. Три года назад, получив божественное откровение, он отправил в путь Йекарика и вознёс Лу горячую благодарственную молитву. Тогда он ожидал, что Сатана Широн вот-вот будет уничтожен.
Но где же результат?
Уже три года от Йекарика не было никаких вестей. Зато совсем недавно вновь объявился Сатана Широн, словно в насмешку над папским престолом!
Ионахис Третий не мог поверить своим глазам. Он не допускал даже мысли, что пророчество Лу может быть ложным. И надеялся, что даже если Йекарик не вернётся живым, то, по крайней мере, умрёт вместе с Широном.
Однако Сатана Широн выжил. Более того, сообщали, что он здоров и полон сил!
Как такое возможно?! Как ему удалось побороть божественное откровение?!
С того дня взор Ионахиса Третьего помутился. С одной стороны, это можно назвать навязчивой увлечённостью, а с другой – подступающим безумием.
Пламенная жажда мести! Несокрушимая ненависть к тому, кто три года назад оккупировал папскую резиденцию, убил митрополита Криса и многих других!
Теперь все его мысли занимало лишь это.
Тем не менее, он не мог безрассудно объявить вторую войну. Ущерб, понесённый Луаном, был слишком велик, чтобы снова атаковать альянс Градун. И отряд Возвышенных Артеина всё ещё не был готов.
Поэтому ему приходилось сдерживаться, усилием воли подавляя свою ненависть и тайно наращивая силу.
И вот, посреди этой подготовки, посланник Армана смог оживить пламя в его сердце.
«О, мудрейший папа Луана», – начал он. – «Мы, арманцы, просим вас удержать альянс Градун от любых необдуманных действий, пока мы ведём войну с Ноабом. Взамен мы окажем вам военную поддержку, если Луан примет решение атаковать Градун.»
Слова посланника были подобны мёду. Папа и представить себе не мог, что возможность отомстить, казавшаяся такой далёкой, вдруг станет так близка!
Чувствуя, как изнутри поднимается жар, Ионахис подался вперёд: «Окажете военную поддержку? Мне бы хотелось узнать, когда это произойдёт и в каком объёме она будет оказана?»
Посланник ответил с максимальным почтением и насколько это было в его компетенции: «Это станет возможным, как только закончится война с Ноабом. Когда это произойдёт, два наших корпуса атакуют Градун с тыла.»
Два арманских корпуса представляют собой грозную силу. Это означает как минимум семьдесят, а возможно, и сто тысяч солдат!
С выражением удовлетворения на лице, папа Ионахис откинулся на спинку святого трона. Если стотысячная армия нападёт на Градун с тыла, то под совместной атакой двух империй королевства будут легко сокрушены. Вот она, долгожданная возможность отомстить Широну!
Тум! – Звук удара ладони по святому трону эхом разнёсся по всей папской резиденции.
«Да будет так! Именем папы Луана я принимаю предложение императора Арманской империи Помпейнуса!»
Ионахис принял предложение, даже не став созывать совещание митрополитов. Он решил заключить союз с Арманской империей самостоятельно.
Тот факт, что Арманская империя не верит в бога Лу и является землёй, где процветает многобожие, даже не пришёл ему в голову. В этот момент мысли Ионахиса Третьего были сосредоточены исключительно на Сатане Широне.
Жажда мести продолжала расти, порождая злобу в его сердце.
Ранее похожим чувством был охвачен Джерикс, изнывавший от зависти и ревности по отношению к Широну. И в результате ему удалось сжечь сердце Йехинатала и убить Реджину!
После этого Широн поклялся отомстить, и его месть разожгла огонь великой войны.
Ситуация накалялась с каждым днём, по мере усиления внутренней вражды между императором и сенатом. И усугубила давнюю неприязнь между народами Армана и Ноаба.
На всё это наложилась жажда мести со стороны Ионахиса Третьего.
Арман и Ноаб! Альянс Градун и Священная империя Луан!
Невозможно предугадать, как будет развиваться конфликт. Возможно, он даже приведёт к военному столкновению всех четырёх сторон одновременно.
Великая война!
На наших глазах весь мир охватит пламя великой войны!
Месть бесконтрольно распространяется по земле, словно лесной пожар, который, возникая из одной маленькой искры, попавшей на палую сухую листву, может привести к уничтожению всего леса.
Конец тринадцатого тома.