Тиуран, судя по всему, испытывала схожие чувства: она долго колебалась, а затем с неохотным видом кивнула.

— Я поняла. Пожалуйста, подождите немного.

Вскоре в комнату спокойной походкой вошла женщина средних лет, на плечах которой был небрежно накинут тёмный плащ.

— Мне сказали, что вы звали меня.

— Боль слишком сильная, — торопливо выдохнула Талия. — Мне нужно сильное обезболивающее.

Женщина без лишних слов достала из-за пазухи маленький флакон и протянула ей. Талия, приняв его дрожащими руками, даже не подумала проверить содержимое и осушила одним глотком.

Наблюдавшая за этим с бесстрастным лицом женщина спокойно пояснила:

— Я изменила пропорции лекарственных компонентов, чтобы не возникло прежнего побочного эффекта. Я добавила большое количество трав, нейтрализующих токсины, и уменьшила дозировку мандрагоры, так что прошлые симптомы не повторятся.

— Но разве от этого само лекарство не станет слабее?

Целительница тихо вздохнула и кивнула.

— Эффект не будет столь мощным, как прежде, однако этого вполне хватит, чтобы унять острую боль. Также я нанесу на ногу мазь с обезболивающим действием.

Едва эти слова прозвучали, Талия закатала подол юбки, насквозь промокший от холодного пота, до самых колен. Наклонившаяся над ней целительница принялась втирать красноватую мазь в побелевший выпуклый шрам.

Он, зацепившись передними лапами за край кровати, с полным горечи взглядом созерцал эту картину. Пусть назначение этой целительницы и облегчит муки прямо сейчас, в долгосрочной перспективе оно пагубно скажется на её здоровье.

Он воскресил в памяти строчки, что были начертаны в её дневнике.

[Я лишь надеюсь, что это лекарство когда-нибудь остановит и мою жизнь.]

Если под тем «лекарством», о котором она говорила, подразумевались созданные этой целительницей обезболивающие, он обязан во что бы то ни стало заставить её бросить их.

Но что, чёрт возьми, он мог сделать в этом теле? Единственное, на что он был сейчас способен, — это скалить клыки и рычать. Да и то, вряд ли это восприняли бы как серьёзную угрозу.

Чувствуя, как ставшая уже привычной немощь тяжким грузом давит на грудь, он лизнул её руку. Тогда Талия подняла лицо, зарытое в подушку, и слабо улыбнулась.

— Прости, Кан. Тебе, наверное, скучно сидеть в комнате целыми днями?

И она подала знак головой служанкам.

— Выведите Кана на улицу и погуляйте с ним.

Он, словно воспротивясь её словам, единым махом запрыгнул на кровать и прильнул к её изголовью. От этого уголки губ Талии радостно поползли вверх.

При виде того, как она искренне обнажает свои чувства, его сердце сжалось от ещё более мучительной боли. Когда он был в человеческом обличье, ни разу не видел у неё столь мягкого взгляда.

— Похоже, Кан не хочет со мной расставаться. Придётся мне самой вести его на прогулку.

— Вы уверены, что всё в порядке? Ваша нога…

— Всё нормально. Мне гораздо лучше, чем прежде, — решительно оборвав служанку, Талия накинула летний халат поверх тонкой домашней одежды.

Наблюдавшая за этим с тревогой Тиуран осторожно подала голос:

— Могу ли я пойти с вами? На случай, если вам внезапно станет хуже, нужно будет немедленно принять меры…

— Ты что, сейчас сомневаешься в моём мастерстве? — Марисен с возмущённым лицом уставилась на Тиуран.

Женщина тут же опустила глаза.

— У меня и в мыслях не было оскорблять вас, госпожа Марисен. Я лишь беспокоюсь на тот крайний случай, если…

— Разве это не одно и то же? Ты не доверяешь моим назначениям и…

— Хватит.

Талия, поправлявшая одежду с помощью служанки, раздражённо прикрикнула. Затем она сурово зыркнула на Марисен и добавила:

— Тиуран тебе больше не помощница. Так что перестань то и дело перечить каждому её слову.

— …Простите, что вызвала недовольство.

Женщина с неохотой склонила голову.

Талия, окинув её проницательным взглядом, вскоре подхватила волка на руки и кивнула Тиуран.

— Ты идёшь со мной. Как ты и сказала, побочные эффекты могут повториться.

Лицо Марисен слегка исказилось. Словно не замечая этого, Талия резко развернулась и неспешным шагом вышла из спальни.

Он с тревогой всматривался в её лицо. К счастью, обезболивающее подействовало: к тому времени, как они миновали Большой зал, на её бледных щеках начал проступать румянец.

— Сегодня отличная погода, правда? — Талия, осторожно ступая по залитой солнцем аллее, прошептала это ему на ухо.

Он молча созерцал её алые губы, изогнутые в едва заметной улыбке.

Похоже, взаперти в комнате томилась именно она — лицо, озарённое ярким солнцем, заметно смягчилось.

— Хочешь пройтись сам?

Опустив его на землю, Талия медленно пошла вдоль клумб. Он засеменил следом за ней, торопливо перебирая лапами.

Сколько они так бродили по саду? Когда они подошли к заднему двору, Тиуран внезапно заговорила:

— Ваше высочество, не желаете ли ненадолго заглянуть на кухню?

Талия недоумённо обернулась к ней.

— Зачем на кухню?

— Ну… Мне подумалось, что Кан, должно быть, проголодался. Если пойти на кухню, там можно раздобыть сырого мяса… Раз уж мы оказались неподалёку, почему бы не зайти на минутку…

Её голос, непривычно сбивчивый и бессвязный, постепенно затих.

Талия смерила целительницу взглядом, полным подозрений, но всё же направилась к кухне, расположенной позади главного здания. Похоже, она наконец вспомнила, что из-за утренних приступов боли так и не покормила своего питомца.

— Живо приготовьте что-нибудь, чем можно накормить этого малыша.

Приблизившись к выходу с задней стороны здания, Талия отдала приказ властным тоном.

Повара, суетившиеся у печи над приготовлением обеда, поспешно согнулись в глубоком поклоне и тут же достали кусок свежего мяса, принявшись усердно его разделывать.

Тем временем Талия опустилась на стул в углу кухни и принялась контролировать суетливые движения слуг. Вскоре перед волком поставили миску с мелко порубленным сырым мясом.

— Давай, ешь скорее.

Припав носом к миске, он понюхал еду, а затем набил пасть сырым мясом. Привкус крови был не слишком приятным, но чтобы быстрее набрать вес, нужно было использовать любую возможность для получения питательных веществ.

Он в один миг опустошил миску и облизал испачканные в крови губы. Талия, с теплотой наблюдавшая за этим, велела слугам принести ещё мяса.

В этот момент молчавшая доселе целительница осторожно предложила:

— Ваше высочество, не хотите ли и вы немного поесть? Вы ведь пропустили завтрак.

Талия вскинула на неё хмурый взгляд. Похоже, только теперь она сообразила, что Тиуран намеренно привела её на кухню под благовидным предлогом, дабы накормить.

Целительница добавила осторожным тоном, словно имела дело с диким, пугливым зверем:

— Если вы, ваше высочество, позволите, я могу приготовить суп, который поможет восстановить силы.

— Ты сама собираешься готовить еду?

— Приготовление пищи, подходящей для больного, — тоже одна из обязанностей целителя. Возможно, выйдет не так вкусно, как у шеф-повара, но для здоровья это куда полезнее.

Талия, пристально вглядываясь в лицо целительницы со смесью любопытства и подозрения, медленно кивнула.

Женщина, издав вздох облегчения, тут же набрала разнообразных ингредиентов со всей кухни. Затем она вымыла руки дочиста в тазу с холодной водой и принялась разделывать лук, картофель и крупную куриную тушку.

Когда все ингредиенты наконец были готовы, женщина взяла из угла небольшую жаровню, водрузила её на стол, принесла сковороду и, смазав маслом, аппетитно всё обжарила.

В глазах наблюдавшей за этим Талии промелькнул слабый интерес. Поскольку она ни разу в жизни пристально не следила за процессом приготовления пищи, это зрелище казалось ей весьма необычным.

— Есть ли какие-то ингредиенты, которые вы особенно любите?

— Нет. Терпеть не могу почти всё.

От её грубоватого ответа женщина с горькой усмешкой достала кастрюлю, налила воду, положила куриные кости, чтобы сварить бульон, добавила подготовленные ингредиенты и начала долго варить. Вскоре кухню наполнил насыщенный аромат супа.

Он вскинул голову и внимательно следил за реакцией Талии. В её ярко сиявших голубых глазах теплилось слабое предвкушение. Судя по всему, пока она наблюдала за готовкой, у неё разыгрался аппетит.

Тиуран посолила суп, довела до вкуса и, наполнив глубокую миску, поставила её перед ней.

— Осторожно, очень горячий.

Она, словно только этого и ждала, взяла ложку и зачерпнула дымящийся бульон, пробуя на вкус.

Похоже, еда пришлась ей по вкусу — движения её руки, подносившей ложку ко рту, заметно ускорились.

— Ещё? — заметив, что тарелка уже опустела, целительница придвинула кастрюлю ближе к ней и спросила.

Талия, уставившись на неё с каким-то странным выражением лица, медленно кивнула:

— Совсем чуть-чуть.

Женщина с улыбкой на губах зачерпнула суп и подлила в её миску.

С тех пор целительница принималась готовить для неё разнообразные блюда всякий раз, когда они отправлялись на прогулку.

Талия мало-помалу пробовала рыбные или мясные яства, к которым в обычное время ни за что бы не прикоснулась. Иногда она сама просила испечь хлеб или сладости, а порой и лично принимала участие в готовке.

Он, наблюдая за тем, как она до единой крошки съедает печенья, ставшие твёрдыми из-за того, что их передержали в печи, погружался в странную, щемящую муку.

О том, что ей тяжело даётся приём пищи, он смутно, но всё же догадывался. Однако он никогда не пытался глубоко вникнуть в истинные причины этого.

В нём всколыхнулось яростное отвращение к самому себе за то, что он списывал всё на её капризный и придирчивый нрав, бесконечно ругая её и принуждая силой.