Почувствовав, как сердце ухнуло куда-то вниз, она мёртвой хваткой вцепилась в оконную раму.

Баркас, неспешно въехавший на тренировочную площадку, легко соскочил с седла. Его лицо, казавшееся леденяще-холодным даже под лучами палящего солнца позднего лета, медленно обратилось кверху.

Она инстинктивно спряталась за занавеской. По телу разлился жар, словно кровь вскипела, и в то же время нахлынуло странное ощущение, будто позвоночник покрывается льдом.

Прижавшись спиной к стене и пытаясь выровнять сбившееся дыхание, она так и не смогла совладать с непреодолимым желанием взглянуть на него и снова выглянула в окно. Баркас уже преодолел примерно половину плаца.

Когда он прошёл через внутренние ворота и ступил в сад, она отчётливо увидела его лицо, черты которого за несколько месяцев стали ещё более резкими.

Затаив дыхание, она жадно разглядывала, как он разговаривает с вассалами, вышедшими его встретить. Сквозь пряди волос, ставших чуть длиннее, чем в день его отъезда, проступал утончённый, но глубокий разрез глаз.

Она долго и пристально смотрела в эти глаза, которые под солнечным светом казались почти серебряными, когда раздался стук в дверь.

— Ваше высочество, его светлость великий герцог вернулся. Желаете выйти и поприветствовать его?

Это был голос старшей служанки.

Талия вздрогнула всем телом, словно на неё внезапно напали.

Поскольку она ничего не ответила, стук повторился вновь.

— Ваше высочество, с вами всё в порядке? Можно мне войти на минутку…

— Не входи! — резко выкрикнула Талия. — Я неважно себя чувствую и буду отдыхать у себя. Передай это его светлости великому герцогу!

После недолгого молчания старшая служанка тихо вздохнула и произнесла:

— Слушаюсь. В таком случае я пойду.

Вскоре её шаги затихли вдали.

Издав долгий вздох облегчения, Талия наткнулась на пристальный взгляд Кана, смотревшего на неё снизу вверх, и выдавила неловкую улыбку. Кан никак не мог понимать её положения, но оттого, что она проявила такое беспокойство, её укололо странное чувство стыда.

Она с напускным безразличием подхватила Кана на руки и подошла к окну.

— Твой папа вернулся. Видишь его там? — опершись о подоконник, Талия указала кончиком пальца в сторону Баркаса.

— Это вон тот мужчина.

Волк, повернув голову вслед за её пальцем, уставился на Баркаса. Она была рада, что Кан, который обычно не проявлял интереса ни к чему, кроме неё, на этот раз заинтересовался, и уголки её губ сами собой поднялись.

Поцеловав его в настороженно поднятое ухо, она шёпотом произнесла:

— Очень красивый, правда? Вблизи ещё лучше.

Волчонок дёрнул ушами, резко вскинул голову и уставился прямо на неё. Этот взгляд выглядел так, будто он требовал немедленно выйти наружу, и ей стало неловко.

— Но сейчас мы не можем подойти к нему.

Уши волка снова настороженно встали торчком. Вглядываясь в его огромные глаза, словно немо вопрошавшие «почему?», Талия горько пробормотала:

— Перед отъездом я вела себя ужасно. Наверное... он больше не хочет меня видеть.

* * *

Талия, прикрываясь недомоганием, заперлась в комнате и не выходила никуда.

Он уже несколько часов подряд сложным взглядом смотрел на Талию, которая неподвижно сидела, уставившись в одну точку на книжной полке.

Она казалась крайне тревожной и нервной. От этого у него сдавило грудь, словно навалилась тяжесть.

В то время он твёрдо верил, что жена не желает его видеть, и потому держался на расстоянии. Он боялся, что неосторожное приближение нарушит её хрупкое душевное равновесие, которое она понемногу восстанавливала.

Но Талия воспринимала это его поведение как доказательство его отвращения к ней.

«Если бы я тогда сделал первый шаг, изменилось бы хоть что-то?»

Его не покидала мысль: прояви он чуточку больше понимания к этой до нелепости пугливой и скрытной женщине, всё могло бы сложиться совсем иначе.

Он смотрел на неё мучительным взглядом, затем начал беспокойно метаться по комнате. Мысль о том, что в зависимости от его действий он может изменить отношения между «собой» и ею, сильно тревожила его.

Однако он не знал, действительно ли желает этого.

«Неужели я и правда хочу, чтобы Талия осталась с “ним“?»

Он остановился перед зеркалом, разглядывая своё отражение. Стоило ему встретиться взглядом с мордой зверя, к которой он никак не мог привыкнуть, как на него накатила странная боль.

— Тебе так скучно?

Заметив его понурый вид и поджатые уши, Талия захлопнула книгу и поднялась с постели.

— Что ж, может, выйдем ненадолго прогуляться? Баркас, наверное, уже на собрании.

Она тут же взяла его на руки и выскользнула из покоев.

Поскольку замок вовсю кипел приготовлениями к вечернему банкету в честь возвращения господина, в коридорах было тише и безлюднее, чем обычно. Талия коротким кивком отослала следовавших за ней служанок, спустилась по лестнице и направилась в глубь пустынного заднего сада.

— Ну, теперь бегай в своё удовольствие, — Талия села на скамейку и поставила его на землю.

Он сделал вид, будто не понял, одним прыжком запрыгнул обратно на скамейку и плотно прижался к её боку.

Ему не хотелось отходить от неё ни на миг.

Пусть когда-нибудь ему и придётся уступить её «тому себе», но прямо сейчас она принадлежит только ему. Она — его Талия.

— Я тебе так сильно нравлюсь? — хихикнула она, крепко обнимая его своими белыми нежными руками.

Он зарылся глубже в её объятия, чувствуя, как лёгкие заполняет сводящий с ума, упоительный аромат, но тут краем глаза уловил чью-то длинную тень.

Он слегка повернул голову и посмотрел на прошлого себя, стоящего в конце аллеи.

Это был поистине странный опыт: столкнуться лицом к лицу с собственным «я» глазами постороннего. Чувствуя, как шерсть встаёт дыбом, он молча смотрел на знакомое и одновременно чужое лицо.

Прошлый он выглядел до жути бесчеловечно.

Холодные глаза, словно сам зной позднего лета обходил их стороной, бесстрастные губы, никогда, казалось, не знавшие улыбки, и пустые, будто неживые, глаза...

Он никак не мог понять, что в этом хладнокровном существе, в котором не осталось ни следа эмоций, могло восхищать её. Мужчина выглядел как чёрно-белый призрак, проникший в яркую цветную картину.

— Что такое?

Заметив его напряжение, она приподняла его на плечи.

Он колебался. Если он немного привлечёт внимание, то сможет направить взгляд Талии так, чтобы она заметила того мужчину.

Но поможет ли это изменить её судьбу?

Даже если случится чудо и их отношения потеплеют, тот мужчина всё равно рано или поздно уедет обратно на Север. А она вновь останется одна в этом замке. И, быть может, получит ещё более глубокую рану.

В конце концов он решил ничего не делать.

Притворившись, будто ничего не произошло, он лизнул её подбородок, вызвав у неё звонкий, заливистый смех. Довольно глядя на это, он мельком перевёл взгляд на мужчину.

Человек, застывший точно каменное изваяние, наконец развернулся. Его волосы, рассыпавшиеся под солнцем серебряными искрами, всколыхнулись от дуновения ветра. А тень бледного мужчины, будто лишённого всяких красок, тянулась по земле длинной и мрачной полосой.

Когда ночь окончательно сгустилась, замок, ещё недавно шумевший из-за банкета, погрузился в гробовую тишину.

Он внимательно всмотрелся в неё, крепко спавшую после снотворного, затем осторожно спрыгнул с кровати и подошёл к двери.

Вытянувшись в полный рост на задних лапах, он дотянулся передней до ручки. За два с небольшим месяца он заметно подрос, поэтому без труда смог поднять защёлку.

Вытащив засов, он аккуратно выскользнул в коридор. Петли издали едва слышный скрип, но, к счастью, она продолжала крепко спать, не шелохнувшись.

Притворив дверь головой, он осторожно направился в сторону лестницы. К счастью, стражников было совсем немного. Он без труда проскользнул мимо них и добрался до кабинета, которым в прошлом пользовался он сам.