Он крепко сжал пуговицу и всем телом перегнулся через письменный стол.

На руины, которые и без того были окончательно разрушены, что-то хлынуло. Ему не потребовалось много времени, чтобы осознать: это была его собственная дотла уничтоженная душа.

Ощущая, как он сам рассыпается без следа, он, шатаясь, развернулся. Затем, достав что-то из ящика стола, вышел из спальни.

Он почувствовал, как слуги, выстроившиеся вдоль коридора, смотрят на него испуганными глазами.

Баркас спокойным тоном отдал им приказ:

— Я скоро вернусь, так что не вздумайте идти за мной.

Слуги, которые уже приоткрыли рты, собираясь как-то удержать его, вздрогнули от его леденящего, яростного взгляда и разом склонили головы.

Он ровным шагом прошёл по коридору и спустился по лестнице.

На заднем дворе всё ещё лил дождь. Преодолев прогулочную тропу под относительно поредевшими каплями, Баркас прямиком направился к зданию часовни. Поскольку это был ранний рассвет, присутствия людей не ощущалось.

Пересекая погружённый в безмолвный мрак главный зал святилища, Баркас прошёл через заднюю дверь и ступил во внутренний двор. Вскоре в поле его зрения появилось кладбище, где покоились два надгробия.

Остановившись перед ними, Баркас скользнул пустующим взором по мокрому от дождя мрамору.

Его жена покоилась рядом с их ребёнком, окружённая огромным количеством цветов.

Позволив себе мягко смахнуть ладонью скопившиеся на плите дождевые капли, Баркас тут же извлёк спрятанный в рукаве кинжал. Белоснежное лезвие мгновенно намокло под дождём.

Он медленно поднёс его к своей шее, как вдруг откуда-то донёсся шуршащий звук.

Медленно повернув голову, Баркас увидел истощённую тушу огромного волка. Зверь изголодался за долгое время и выглядел жалко и худо, однако он с первого же взгляда узнал его.

Это был её волк, которого он прошлой осенью не смог убить и оставил где-то в лесу Армунд.

Зверь, стоявший так шатко, что, казалось, вот-вот упадёт, медленно вышел из густого кустарника.

Баркас безмолвно наблюдал за этим. Глаза хищника лихорадочно блестели, вобрав в себя отчаяние, скорбь и муку. Прочитав в них запредельную ненависть, обращённую к нему, Баркас опустил лезвие, прижатое к шее.

В следующий миг пасть волка исказилась, обнажая острые клыки. И одновременно с этим туша огромного зверя метнулась прямо на него.

Почувствовав, как длинные и острые клыки глубоко вонзаются в шею, он повалился навзничь в грязь.

Звук того, как огромная пасть ужасного волка дробит его шейные позвонки, отчётливо разнёсся в его ушах. На этом весь шум смолк.

Угасающим взором он посмотрел на чернильное небо. Холодный дождь непрерывно омывал его глаза.

Ему хотелось смахнуть эту влагу, но руки уже не повиновались, словно нервы были полностью перебиты. Почувствовав, как подступившая к горлу кровь заливает рот, он испустил долгий последний вздох.

В этот момент волк поднял голову и посмотрел прямо ему в глаза. Голубые глаза, полные скорби, казалось, отчаянно о чём-то его умоляли.

Пристально вглядываясь в этот полный печали взор, он, выжимая последние остатки сил, перевёл взгляд на её могилу. Однако его зрение стремительно померкло, так и не успев запечатлеть её имя на сетчатке.

Он отчаянно попытался протянуть руку к её надгробию. Но потерявшая всякую чувствительность конечность даже не шевельнулась.

В угасающем сознании он из последних сил попытался воскресить образ её лица. Но и он тут же растаял.

Теперь всё, что он мог воспринимать — это пробирающий до самых костей холод.

Сердце, толчками выталкивающее кровь из разорванной шеи, наконец остановилось. Вслед за этим хлынула ледяная тьма.

Он почувствовал, как его сознание безвозвратно погружается в глубокий, бескрайний омут.

Это и есть смерть?

Пока он рассеянно размышлял об этом, откуда-то прилившая река подхватила его тело.

Покинутая жизнью плоть в одно мгновение сошла с привычного русла и, подобно ряске, пустилась в плавание по багровому водному потоку.

Не имеющая ни конца, ни начала кровавая река медленно текла, разрезая непроглядную тьму.

Сколько именно времени он без цели дрейфовал по неспешному течению посреди этой беспредельной вечности, пока нечто резко не вздёрнуло его за шкирку?

Словно запутавшиеся в сетях водоросли, его поволокли куда-то. Спустя мгновение щёку обожгло прикосновение грубой и иссохшей земли. Приподняв тяжёлые, точно груз в тысячу кын [1], веки, он смутно разглядел выловившую его неопознанную сущность.

Первым делом в поле его зрения попала огромная туша зверя, сплошь покрытая шрамами от клинков. Следом показались несколько пар красных глаз.

Он знал этого зверя.

Это было чудовище, которое очень давно он сам же и искромсал собственными руками.

Неужели он пришёл отомстить за прошлое?

Пока он тупо думал об этом, огромная голова опустилась к нему. Раздался отчётливый хруст — это пережёвывались его собственная плоть и кости.

От этой пронзительной боли он яростно забился всем телом. Однако у него не осталось рта, чтобы изрыгнуть крик.

Конечности тоже не шевелились, словно наполовину растворились в кровавой воде. Всё, что он мог, — это беспомощно наблюдать, как его тело пожирают.

Каждая из голов в один миг сожрала его конечности и принялась рвать само туловище. Эта отчётливая, острая мука продолжалась до тех пор, пока не была разжёвана и проглочена его собственная голова.

Баркас, превратившийся в бесформенные куски и попавший внутрь чудовища, чувствовал, как его существование медленно тает в плоти монстра.

На этом странном и жутком ощущении он вновь погрузился в пучину безмолвия.

Его сознание вновь выплыло на поверхность лишь по прошествии невообразимо долгого времени.

Он почувствовал, что его окружает что-то тёплое. Размеренный, ровный стук сердца и слабое дыхание тихо разносились во тьме.

Однако этот безмятежный миг длился недолго. Вспыхнуло нечто, подобное молнии, и какая-то огромная сила схватила его.

Его швыряло из стороны в сторону, зажатого в тесном и тёмном пространстве, где невозможно было разобрать, где верх, а где низ.

Вскоре мощный удар сотряс всё его естество.

Не успев даже среагировать на жуткую боль, от которой перед глазами всё побелело, он ощутил, как огромная рука опустилась сверху и принялась одно за другим вытаскивать живые существа, находившиеся с ним в одном пространстве.

Одновременно с этим разнеслись скорбный плач, запах крови и дикие крики.

Он решительно не мог понять, что происходит. Лишь смутное предположение, будто он угодил в чистилище, промелькнуло на краю его сознания.

Посреди этого хаоса, который он испытывал впервые в жизни, он беспомощно ждал своей очереди.

Вскоре грубая рука бесцеремонно сцапала его за загривок. Он инстинктивно широко раскрыл рот. И в тот же миг его барабанные перепонки пронзил жуткий визг, в который невозможно было поверить — неужели этот звук издал он сам?

Он вытаращил глаза, подёрнутые мутной пеленой, и осмотрелся по сторонам.

В причудливо расширившемся поле зрения смутно проступили силуэты гигантов в железных доспехах. Стоило ему на мгновение оцепенеть, подавленному этим сюрреалистичным зрелищем, как холодное лезвие с силой сдавило шею.

От боли перехваченного дыхания сам собой вырвался пронзительный визг. Однако удушающее давление на шею лишь усилилось. В конце концов он оставил попытки сопротивляться и опустил веки.

В этот момент раздались торопливые шаги, и сила, придавившая его, исчезла.

Он мгновенно открыл глаза и в расширившемся поле зрения увидел поверженного гиганта. Огромный мужчина в доспехах громко кричал кому-то. Но разобрать, что именно, было невозможно.

В оглушительном шуме дождя беспорядочно перемешались и гудели многочисленные голоса. Ему хотелось прямо сейчас заткнуть уши, но тело совершенно не слушалось.

Уткнувшись в грязь, он отчаянно шевелил своими обмякшими конечностями. В этот самый миг он почувствовал, как нечто тёплое и мягкое бережно окутало его тело.

Он внезапно затаил дыхание.

В его взор, до этого заполненный серыми красками, хлынула ослепительная золотая волна.

Ему было видно, как тонкие струи дождя, стекая по её длинным ресницам и бледным щекам, заливают их. Поднявшись взглядом по этим струям, он увидел бесконечно глубокий, синий мир.

Вглядываясь в это чистое, прозрачное сияние, он мысленно взмолился:

«О Боже. Если это сон, умоляю…»

Прежде чем его молитва успела обрести форму, его окутал аромат рая.

Женщина, привлёкшая его к своей мягкой и тёплой груди, прошептала дремлющим голосом:

— С этого момента твоё имя — Кан.

Её синие глаза, омытые дождём и слезами, искрились и сияли трепетной радостью.

Пока он смотрел на неё, не смея даже моргнуть, её холодная, леденящая щека прижалась к его шее.

Женщина, на чьих губах заиграла полная счастья улыбка, едва слышно прошептала:

— Давай всегда будем вместе.

Примечание:

1. Кын — это традиционная восточноазиатская мера веса (массы). 1 кын в современной практике равен 600 граммам.

Прочитать больше в тгк: t.me/karadaark

Прочитать больше на бусти: boosty.to/kara_dark