Настал день, когда шоу LeTi должно было представить амбициозный перформанс на тему искусства.

За кулисами сцены.

— Ну что, крикнем наш девиз перед выходом?

— Да!

Вслед за товарищами по команде, которые с воодушевлением вытянули руки вперёд, Рю Чону тоже протянул ладонь.

— Команда D – лучшая во всём! Покажем класс!

С улыбкой этот боевой клич начал Шин Джэхён. Точнее, Чонрё.

Лидер VTIC. И одновременно человек, который, как и он, оказался втянут в эту странную ситуацию.

"Кто бы мог подумать, что мы снова окажемся на одной сцене."

Для Рю Чону всё это до сих пор казалось невероятным. Впрочем, как и само возвращение в прошлое, где он снова учился в университете вместе с Рю Гону.

"Будто какая-то фантазия."

Он и представить не мог, что однажды окажется в настолько сюрреалистичной реальности. Но постепенно начал воспринимать её как возможность прожить ещё одну жизнь.

Тем более что готовить номер вместе с лидером VTIC оказалось удивительно легко.

"Поразительно… он использует всё – и участников, и тренеров – максимально эффективно."

Казалось, будто у него уже существует законченная картина выступления, и теперь он лишь по одному расставляет её детали на свои места.

Да, временами слишком уж механично… но как лидер, управляющий выступлением, он определённо превосходил самого Чону.

"Значит, мне остаётся лишь развивать то, в чём силён я."

Вместо того чтобы поддаться духу соперничества, Рю Чону решил именно так и поступить.

— Теперь просто ожидайте своей очереди.

— Хорошо!

Оператор, снявший командный девиз, ушёл искать следующую группу, оставив за кулисами только стационарные камеры.

Их выступление было последним, поэтому до сих пор Рю Чону наблюдал все номера из комнаты ожидания.

"Все действительно хорошо подготовились."

Ча Юджин и Ким Рэбин попали в разные команды, но оба стали их главной опорой.

— Yeah!

Он вспомнил Ча Юджина, который был центром в перформансе с красками, и Ким Рэбина, который, увлечённо беседуя с дирижёром, почти в одиночку тянул аранжировку.

"Особенно Рэбин – просто невероятно."

Его рост был виден невооружённым глазом.

Даже без воспоминаний – гений есть гений, как он и думал ещё во времена «Idol Inc.».

— Хм.

Теперь очередь подошла к третьему выступлению.

К номеру Пак Мундэ и участников VTIC.

В реальности одно только такое сочетание артистов заставило бы публику потерять сознание от восторга. Но сейчас дело было совсем в другом.

"…Надеюсь, всё будет хорошо."

Он вспомнил слова, которые тогда прошептал Ча Юджин, едва увидев первую версию их хореографии.

— Это же тот самый номер! «October 31»!

Первое командное выступление «Idol Inc.», настолько яркое, что даже название команды Юджин запомнил до сих пор.

"Тогда меня просто уничтожили."

Именно эта команда противостояла группе Рю Чону. Команда, в которую он вполне мог попасть, если бы судьбу не решил один-единственный выбор кнопки.

"Тогда я виду не подал… но на самом деле мне было жаль."

На губах уже почти появилась улыбка, когда он вспомнил те события, ставшие теперь почти ностальгией. Но улыбка исчезла.

Перед глазами всплыл Пак Мундэ во время нынешних репетиций – почти точной копии того самого номера.

Если говорить прямо… он выглядел так, словно внутри него всё умерло.

— Ты в порядке?

— Да. Всё нормально.

— Хён, ты заболел? Что болит?

— Нет. Не заболел.

Лицо было настолько бескровным, что казалось совсем лишённым жизни.

Даже участники других команд – он сам и остальные из TeSTAR – несколько раз подходили проверить, всё ли в порядке, но почти все, кроме Ким Рэбина, примерно понимали причину. А потому не решались ничего советовать.

Нельзя вот так запросто говорить человеку, что делать с номером, который ему самому не принадлежит.

Тем более если этот человек участвует в шоу на выживание и твёрдо решил любой ценой победить, чтобы выбраться отсюда.

"Хотя… продлись это ещё несколько дней, я бы всё равно попытался поговорить."

Но после промежуточной оценки всё изменилось – Пак Мундэ полностью переделал постановку.

— Времени ведь почти не осталось…

— Но мы считаем, что это стоит того.

Когда он говорил это, в глазах снова появился привычный свет. Он вновь стал тем самым Пак Мундэ.

Спокойным.

Непоколебимым.

Тогда Ча Юджин лишь коротко подвёл итог:

— Мундэ-хён слишком много думает. На этот раз ему нужно просто думать поменьше. А нам – наблюдать.

Юджин был одним из самых младших, но иногда именно он неожиданно попадал в самую суть, поэтому Рю Чону решил больше не вмешиваться.

И теперь результат этого решения должен был появиться на сцене.

Он уже собирался чуть выглянуть из-за кулис, чтобы получше рассмотреть полностью подготовленную площадку…

— Хён всегда великолепен на сцене.

— …А? Да. Конечно.

Рядом заговорил лидер VTIC.

Теперь он был моложе Рю Чону, но тот всё равно не мог заставить себя перейти с ним на неформальную речь.

Тот с нескрываемым интересом наблюдал за сценой.

— Значит, вот что он подготовил.

— …

Рю Чону повернул голову.

На сцене уже возникла заснеженная берёзовая роща.

— …

Свет медленно угасал. Раздался колокольный звон, и над лесом поднялась жёлтая луна.

Следом вступил женский хор.

~Ah-ha ha… Ah-ha ha…~

Красивая минорная гармония.

И под её тревожные созвучия между деревьями начали проступать человеческие силуэты.

Три высокие фигуры в чёрных капюшонах.

Из-под складок ткани медленно показались руки и ноги.

Белые, словно льняные, рукава переплелись в коротком, но поразительно сильном вступительном танце.

~Woo… oooo oo… oo…~

Когда прозвучала последняя нота хора, все трое одновременно выпрямились.

Не нарушая построения, они один за другим отбросили капюшоны и белые лица озарил свет.

В тот же миг вокал, идеально слившийся в гармонию, разлился по залу, словно поток воды.

~It's cold outside,~

~Come here, come in!~

~Let's drink with us tonight.~

— …!

Это был рождественский гимн.

Англоязычный заглавный трек прошлогоднего совместного зимнего альбома артистов LeTi.

Песня в ретро-стилистике, словно пришедшая из XIX века. Большим хитом она не стала, но сумела обрести почти культовую аудиторию в интернете.

Теперь же эта тёплая классическая мелодия, соединённая с масштабным оркестровым сопровождением, превратилась во что-то утончённое и зловещее. И причиной был…

"Аккомпанемент из «To A New World»."

Именно. Никто ведь не говорил, что использовать можно только одну композицию.

Вместо того чтобы, как на «Idol Inc.», радикально перекроить «To A New World» до неузнаваемости, Пак Мундэ сделал обратное – позаимствовал инструментальную основу оригинала.

Минорная мелодия соединилась с изящной оркестровкой, когда-то сопровождавшей образ цветочных фей, и создала совершенно новую атмосферу.

А ритм естественным образом превратился в идеальную основу для танца.

~В эту ночь~

~За окном звенят колокола.~

~Ding-dong, ding-dong…~

Первый куплет звучал почти как баллада.

Двое участников поддержали Чэюля за талию и плавно подняли его в воздух. Крупное движение мгновенно притягивало взгляд.

Низкий гармонический голос Рю Гону, поддерживающий вокал Чэюля, звучал ровно, мягко и удивительно объёмно – словно одна за другой падали тяжёлые капли воды.

~Ding-dong… Ding-dong…~

Так начинался первый куплет, в котором органично переплетались сюжетное повествование и выразительная айдольская хореография.

Участники, играя вампиров, не позволяли себе улыбаться – атмосфера требовала иного. Но во всём остальном их мимика и пластика были безупречны.

Они не кричали зрителю в лицо: «Мы вампиры», не прибегали к накладным клыкам или бутафорской крови. Вместо этого образ рождался сам собой – из костюмов, хореографии и жестов.

Мантии с капюшонами взметнулись, словно плащи, открывая роскошные костюмы с тяжёлыми цепями.

~Прекрасный голос зимы...~

~Ding-dong, ding-dong...~

~The voice of winter.~

Алые подкладки мантий заколыхались волнами.

Хореография пред-припева, где исполнители обеими руками касались собственной шеи, плавно разворачивая корпус, сменилась филигранным групповым танцем, идеально выстроенным на игре контрастов.

После припева тёмная, камерная оркестровка вновь разрослась до величественного звучания.

~Tonight!~

~In the middle of winter~

~Lal lalalalala!~

Трое артистов одновременно резко прогнулись всем телом, а затем стремительно разошлись в разные стороны сцены.

Так закончился первый куплет.

На фоне затихающего аккомпанемента...в пустой центр сцены мягко вплыла фортепианная мелодия.

~ ♬♩ ♪♪♩– ♬♬♪– ♩~

Это была тема куплета из «To A New World».

Именно в этот момент на сцене появился новый персонаж.

Из-за деревьев под музыку показалась белая рука.

Затем вперёд потянулась вторая – и вслед за ними возникла вся фигура.

~♩♬~

Наставник-артист балета.

Чёрные волосы. Белый костюм, силуэт которого словно светился в полумраке.

Лёгкий поворот. Затем – гран-жете.

(Гран-жете (от фр. grand jeté — «большой бросок») — один из самых зрелищных и узнаваемых прыжков в классическом балете. Исполнитель делает мощный мах одной ногой вперёд или в сторону, отталкиваясь другой, и в полёте достигает максимального шпагата (ноги разведены почти на 180 градусов). Прыжок создаёт эффект парения и часто используется в кульминационные моменты хореографии. )

Его прыжок не выглядел нарочито эффектным – напротив, он был удивительно сдержанным, словно фигурка внутри музыкальной шкатулки или снежного шара, идеально вписанная в зимний пейзаж.

И поверх всего этого зазвучал голос – прозрачный, будто механизм старинной шкатулки.

~Can't you feel me.~

Слева вновь повернулась фигура в капюшоне.

— …!

Рю Гону.

Обеими руками придерживая гарнитуру, он тихо и мягко запел:

~Тепло твоих ладоней~

~Поднимает меня...~

~Как прекрасен~

~Весенний сад.~

Освещение стало мягким, бежево-золотым. На несколько мгновений зима исчезла со сцены.

Балет продолжался. Уверенные, совершенные движения сильного танцовщика. Арабеск.

~Umuum... Umuum...~

Но лишь на мгновение.

Как только закончилась музыкальная фраза бриджа и оркестр вновь с силой ворвался в композицию...артист балета, словно спасаясь бегством, исчез за кулисами.

И в ту же секунду его место вновь заняли трое.

Они одним движением сбросили капюшоны. Роскошные костюмы вспыхнули под ледяным светом, который вновь затопил сцену.

~Woo! Oooo oo, oo...~

Припев начался снова, но теперь хореография изменилась.

В неё вплелись движения, только что показанные балетным танцовщиком. 

Повороты. Прыжки. Однако постановка была продумана до мелочей.

"Совсем другое ощущение."

Они будто повторяли увиденное. Но лишь будто.

Это уже были не балетные элементы, а движения танцевального поп-перформанса, вдохновлённые ими.

Сравнивать мастерство напрямую становилось невозможно.

Оставалось лишь ощущение цельного, захватывающего сценического номера.

~In the snowy garden,~

~In a teacup, in a sugar bowl...~

Энергичная айдольская хореография и выразительные жесты, рассчитанные на крупные планы камер, полностью заполнили сцену.

А затем наступила мощная развязка.

~The bell rings~

~Ring ri-ring~

~Ring-ring-ring...~

Последняя статичная композиция.

Исполнители плавно повернули головы в разные стороны. Разорванная аранжировка стремительно соединилась с высоким адлибом. Все звуки слились в единое целое.

И наконец трое подняли руки, впервые за весь номер улыбнувшись прямо зрителям.

~The winter is... in!!~

Музыка оборвалась, и все движения замерли.

— ВА-А-А-А-А!!!

Зал буквально взорвался аплодисментами, криками и даже пронзительными фанатскими визгами.

— Молодцы!!

Исполнители поправили мантии, несколько раз низко поклонились и лишь после этого позволили себе спокойно улыбнуться.

Головокружительны, мрачный, яростный номер. Он словно намеренно был сделан немного загадочным.

На любой другой теме его могли бы раскритиковать, назвав слишком экспериментальным и далёким от массового зрителя.

Но сегодняшняя тема была – «искусство». А значит, и зрители, и судьи ожидали совсем другого.

— Хм.

Рю Чону слегка повернул голову и посмотрел туда, где у самой сцены сидел директор компании.

Как и следовало ожидать.

Даже отсюда было видно, как тот с довольной улыбкой незаметно поднял большой палец вверх. Похоже, номер пришёлся ему по душе.

"Ничего себе."

Вот это было действительно интересно.

Хотя следующим выступать предстояло уже ему самому, Рю Чону всё равно широко улыбнулся и искренне захлопал.

***

Выступление закончилось.

— Фух...

Я сорвал капюшон и крепко сжал его в руке.

Чёрт возьми, как же приятно.

"Что это вообще такое?"

Чувство освобождения оказалось настолько сильным, что со стороны можно было подумать, будто я уже выиграл Дэсан.

Я аккуратно сложил мантию и передал её сотруднику.

"Получилось."

Даже оценки смотреть не нужно. Номер сработал.

Голова, которая ещё недавно вязла в сомнениях, словно в болоте, вдруг заработала удивительно ясно.

"Прямое попадание."

Если сценический адреналин действительно накрывает – лучшего лекарства не существует.

Я провёл рукой по лбу.

— Хён!

В этот момент ко мне подбежал кто-то, уже успевший снять перепачканный краской костюм, и с размаху обхватил меня за шею.

Ча Юджин.

— Хён, это было потрясающе! Ты был просто невероятный!

— Кх...

Эй... подожди. Этот псих, игравший в американский футбол… 

Он что, решил мне шею свернуть?

Я едва успел высвободиться из его объятий, пока позвонки окончательно не решили разойтись в разные стороны.

И тут раздался спокойный голос.

— Хён, я заранее скажу.

Что ещё?

— Можешь сколько угодно использовать номер, который мы когда-то делали вместе. Даже не думай об этом.

— …!

Он той самой рукой, которой только что едва не сломал мне шею, поочерёдно указал себе на голову и на грудь.

— Наше выступление – вот здесь.

Он коснулся виска.

— И вот здесь.

Положил ладонь на сердце.

— А ещё оно существует в реальности. Если использовать его в другой вселенной, оно никуда не исчезнет.

— ……

— Мы не должны об этом забывать. Понял?

Услышь я эти слова несколько дней назад… я бы лишь решил, что он говорит: «Значит, сделай всё идеально», – и стиснул бы зубы ещё сильнее.

Но теперь… когда всё уже закончилось, когда мысли наконец очистились оказалось, что более правильных слов и быть не могло.

"Похоже... это я сам слишком зациклился."

Кто бы мог подумать, что именно я первым начну сходить с ума в этой абсурдной ситуации.

Я невольно усмехнулся и хлопнул его по плечу.

— Понял.

— Тогда отлично!

Юджин широко улыбнулся.

— А теперь я тоже буду пользоваться чем захочу! Готовься смотреть!

— Ага. Валяй.

Я проводил взглядом Юджина, которого уже утащили записывать интервью, спокойно переоделся...

И спустя некоторое время, когда своё выступление закончил ещё один человек и вернулся в комнату ожидания, он заговорил со мной первым.

Рю Чону.