Контент удален!

Шурх-шурх!..

Воитель взобрался на гребень дюны, осторожно высунул голову — и его глаза расширились от удивления. Он протёр их, выглянул снова, чтобы убедиться, что зрение не обманывает. Ошибки не было: арманское войско действительно повернуло и теперь двигалось на восток.

Он поспешил назад к Аль Маджали.

— Что? Они повернули на восток? — поражённо переспросил ноабский генерал.

— Я проверил несколько раз, — уверенно произнёс воитель.

— Хм… Они решили атаковать Джоран? Мне докладывали, что на западном побережье высадился ещё один корпус, и я думал, они собираются штурмовать Меккан с двух сторон… Неужто Тевеус снова меня переиграл? — бормотал себе под нос Аль Маджали. Его гордость была уязвлена мыслью, что Тевеус его превзошёл в стратегическом мышлении.

Однако с другой стороны, он чувствовал облегчение. Вторжение в Джоран давало столичным силам хотя бы временную передышку. Больше всего он боялся удара по Меккану с двух направлений.

— Что будем делать? — спросил капитан гвардии. — Двинемся за ними, чтобы помочь отбить Джоран?

Аль Маджали долго молчал, глядя себе под ноги. Затем поднял голову и покачал ею:

— Нет. Так мы примем правила игры, навязанные Тевеусом. Предлагаю немного подождать. Как только подтвердится, что они действительно направились к Джорану, мы немедленно вернёмся и атакуем второй корпус, высадившийся на берегу Западного моря.

Это было циничное, но верное решение.

Удастся ли одолеть первый корпус даже совместными с Джораном силами? Никаких гарантий. Армия Джорана едва насчитывает тридцать тысяч. Даже с учётом десятитысячного подкрепления из столицы остановить армию Тевеуса будет непросто.

Зато все силы Ноаба сейчас стекались к Меккану, и Аль Маджали был уверен, что объединив их, он сможет разбить второй корпус. Так не лучше ли сперва разобраться с тем, в чём есть уверенность? Только так Меккан останется защищён, а императрица Исирис — в безопасности.

Конечно, Аль Тию невероятно жаль. Видеть, как к её владениям идёт могучая армия, и пустить всё на самотёк — всё равно что собственноручно предать её смерти. Однако как главнокомандующий Ноаба он не видел другого выхода. Ему оставался лишь этот путь.

Плечи Аль Маджали опустились. Ему было горько, что ради спасения империи придётся пожертвовать Джораном.

— Прости меня, невестка. Я не смогу посмотреть тебе в глаза, как не смог и покойному Рахману. Я искуплю этот грех собственной смертью! А если выживу на этой войне… я непременно отомщу. Я сам пересеку Огский хребет и обращу земли Армана в пепел. Клянусь! Клянусь!

Горячие ручейки снова заструились из его глаз. Он, никогда не показывавший слёз на людях, плакал уже второй раз за день. Аль Маджали, о котором говорили, что он обладает мудростью ибиса, храбростью льва и величием бегемота, беззвучно плакал, и его слёзы пропитывали горячий песок пустыни.

На пустыню опустилась ночь — время отдыха для армии, шагавшей до самого вечера. Рассветные и закатные часы — это лучшее время для марша и самая терпимая температура окружающей среды.

День стал настоящим кошмаром. Идти под палящим полуденным солнцем было практически невозможно. Передвигаться ночью тоже тяжело: в темноте можно угодить в зыбучие пески, и это грозит катастрофой.

Поэтому, когда стемнело, им пришлось остановиться.

Тевеус распорядился поставить шатры из крупных рулонов ткани, взятых с собой. Он позаботился, чтобы солдаты могли укрыться от холодного ночного воздуха.

Однако были те, кто не мог отдыхать даже в эти часы. Клуб Филин. Они прочёсывали местность перед тем, как по ней двинутся основные силы: искали зыбучие пески, проверяли, нет ли рядом оазисов. Они не могли позволить себе отдых, пока не соберут эту информацию.

Разумеется, Тевеус и весь офицерский состав тоже не расслаблялись. Они разрабатывали планы или проверяли состояние солдат.

Всем им пришлось нелегко. Ради перехода через пустыню им пришлось оставить лошадей, и теперь люди были измотаны.

В шатре Тевеуса собрались командиры от тысячников и выше, чтобы обсудить график марша.

— До Джорана ещё шесть с половиной дней. Достаточно ли еды и воды? — задал вопрос Тевеус.

Командир десятитысячного соединения поспешил ответить:

— В ближайшие десять дней всё должно быть в порядке. Если не задержимся в пути и не столкнёмся с врагом, можно не беспокоиться. Кроме того, по дороге мы пройдём через оазис и пополним запасы.

— Вы наладили связь с отрядом снабжения? Мы должны встретиться с ними у Джорана через шесть дней.

Этот вопрос имел ещё большее значение. Тысячник из Клуба Филин почтительно протянул письмо и озвучил содержимое:

— Мы получили известие с родины. Отряд снабжения вышел в путь сразу, как узнал о нашем продвижении к Джорану. Сейчас они начали переход через Огский хребет и будут ожидать нас немного южнее города.

Тевеус коротко кивнул. Он не подал виду, что испытывает удовлетворение. Перед вторжением в Ноаб он особенно переживал о снабжении — не только о продовольствии, но и о лошадях.

Арманская империя сильна своей кавалерией. Трудно даже представить серьёзное сражение без лошадей. Но и передвижение конницы по пустыне — та ещё задача. Сколько для них потребуется воды! Насколько это увеличит вес ноши! А ещё в раскалённых песках лошади могут запаниковать и разбежаться. Само пересечение это, наверное, невозможным не сделает, но марш затянется на многие дни. И это — главное препятствие для вторжения в Ноаб.

Поэтому Тевеус придумал другой план.

Что, если пересечь пустыню пешком, без коней?

Людям для выживания нужно гораздо меньше воды. Физически выносливые бойцы первого корпуса привыкли с честью переносить лишения. А новых лошадей можно достать через обозы снабжения.

Снабженцы ожидали приказов по ту сторону Огских гор, на территории Армана. Если бы Тевеус атаковал Меккан, они пересекли бы хребет ближе к столице. Если первый корпус вторгнется в Джоран — отряд перейдёт горы недалеко от него.

Произошло последнее. Как только Тевеус повернул на восток, отряд снабжения сместился к южным границам Джорана. Там они, не теряя времени, приступили к пересечению труднопроходимого Огского хребта, ведя за собой сотни лошадей.

Первый корпус Тевеуса идёт на восток. Крупный отряд снабжения пересекает горы с юга. Кольцо на шее Джорана медленно сужалось.

Джоран был охвачен смятением. Хотя к войне готовились, известие о приближении великой армии Тевеуса обескураживало.

Аль Тия сжала кулаки, её лицо побледнело. В таком состоянии она слушала доклад ассасина, стоящего перед ней на коленях.

— Докладываю. Примерная численность противника — чуть менее сорока тысяч. Подойти ближе было опасно, поэтому точное число определить не удалось, но порядок чисел таков. Судя по белой ткани, в которую они закутаны с головы до пят, они хорошо изучили пустыню. Солдаты несут рюкзаки, но больших грузов или осадных орудий не замечено. И ни одной лошади.

В зале воцарилось волнение. Здесь не было никого, кто не знал бы о Тевеусе. Ведь именно Меч Божий дал отпор Аль Джаису. Так что это была знаменитая персона, известная каждому в Джоране.

— Тевеус? Ну почему он идёт именно сюда?! — в тревоге покачал головой один из пожилых вождей. Это был опытный ветеран, сражавшийся бок о бок с Аль Джаисом, поэтому страх перед Тевеусом был хорошо ему ведом.

В других обстоятельствах Аль Тия отнеслась бы к пожилому вождю с уважением. Но сейчас она была сильно раздражена. Разгневавшись на упаднический тон, она повысила голос:

— Ну и что, что Тевеус?! Я — дочь Аль Джаиса! И я, напротив, вижу в этом возможность исполнить давнее желание покойного отца. Отныне я не желаю слышать никаких заявлений, снижающих боевой дух воителей. К такому человеку у меня не будет прощения.

Щёлк! — Никто не успел опомниться, как она сняла с пояса кнут и хлёстко ударила плетью об пол.

Вожди пустынных племён поспешили склонить головы перед разъярённой Аль Тией. В какой-то мере они были даже рады, что она ведёт себя именно так. Ведь сейчас она была как никогда похожа на старого Аль Джаиса.

Аль Джаис — блестящий стратег и полководец своего поколения. И его дочь безусловно не могла быть обычной женщиной.

После воодушевления с её стороны встреча продолжилась. Опытные ветераны, в прошлом уже сталкивавшиеся с Тевеусом, начали высказываться:

— Насколько мне известно, первый корпус насчитывал пятьдесят тысяч солдат. Похоже, в сражении с Аль Маджали они лишились десяти тысяч. Если это так, не должно ли в их рядах быть много раненых?

— Я так не думаю. Тевеус очень заботится о своих подчинённых. Он не станет даже рассматривать возможность вести раненых через пустыню.

— Тогда есть ли вероятность, что генерал Аль Маджали со своим войском придёт к нам на помощь?

— Это сильно бы помогло, но рассчитывать на такое трудно. Для него превыше всего благополучие Меккана.

— Пересечь пустыню нелегко… Разве это не приведёт к дополнительным потерям?

— Не должно. Вспомните одежду арманских солдат. Разве не говорилось ранее, что их тела целиком скрыты белой тканью? Эти люди готовы к пустыне. И у Тевеуса богатый опыт войны в песках.

— Всё-таки хорошо, что они не взяли с собой осадные орудия. И у них нет лошадей, верно? Вероятно, им пришлось оставить их перед переходом через пустыню. Если у арманцев отсутствует кавалерия, то шансы у нас есть. Не будем падать духом!

Совещание становилось всё более оживлённым. Участники выдвигали гипотезы и тут же их опровергали, оценивая возможности противника. До разработки стратегии дело ещё не дошло, но эта встреча стала отправной точкой.

Аль Тия больше не проронила ни слова. Она молча выслушивала вождей и осторожно массировала виски. И ещё усердно вела расчёты. Прислушиваясь к чужим словам, она пыталась найти свой способ преодолеть этот кризис.

Однако способа не нашлось. Оставалось только вздыхать.

— Фью-у, Широн…

В тяжёлые моменты она всегда вспоминала о нём.

Что бы сделал он?

Кто знает. Но так или иначе, Широн бы что-нибудь придумал.

Если спросить людей, кто лучший полководец Ноаба, они назовут Аль Джаиса или Аль Маджали.

Но она без колебаний назовёт имя Широна. Не родного отца и не Аль Маджали — именно Широна!

На её взгляд, он был достаточно хорош, чтобы превзойти их обоих. В стратегии, умении командовать или харизме — в любом из качеств настоящего полководца Широн был сильнее всех.

«Интересно, где он сейчас и что делает?.. Знает ли он о беде, с которой вот-вот столкнётся Джоран? Я слышала, что человека, прославившегося в альянсе Градун под прозвищем Дьявольское Копьё, зовут Широн. Может, это он?»

Однако вскоре она покачала головой: «Этого не может быть. Широн, которого я знала, изучал магию некромантов и владел ядом; он не был искусным копейщиком».

Это верно. В свой ноабский период Широн был магом, практикующим яды и призывы, а не мастером копья. Каким бы талантом он ни обладал, его искусство владения копьём не могло вырасти настолько сильно всего за несколько лет, чтобы его окрестили Дьявольским Копьём. Это подсказывал здравый смысл.

Поэтому Аль Тия никак не могла воспринимать Широна Дьявольское Копьё и Широна из Ноаба как одно лицо.

Но где же тот, кого она ждёт, и чем он в самом деле занимается в этот момент?

Она больше не прислушивалась к болтовне вождей. Все её мысли были об одном.