«Ван Ый, береги себя. Пусть малыш родится здоровым».
Я обманула всех фальшивой беременностью. Поэтому, если я когда-нибудь снова встречу этих людей, я хочу искренне попросить у них прощения. Извиниться за то, что тогда солгала.
И еще одно: как мы и договаривались с Балериной, я очень хочу встретиться с ней снова — на похоронах Пхён Джэ Хо. Если возможно, до того, как закончится эта зима.
— Как... он там?
— А... боль почти уш... кхм, ушла, говорит.
Заместитель Чха, которая, как и обещала, под утро немного вздремнула, пообедала вместе со мной. За обедом мы почти не разговаривали на отвлеченные темы, но я осторожно поинтересовалась самочувствием папы, и, судя по всему, ему тоже понемногу становилось лучше.
Син Чхи У наверняка держит всё под контролем, так что, надеюсь, папа больше не будет забивать голову глупостями и сосредоточится на выздоровлении.
— Заместитель Чха, давайте выпьем кофе.
— Да, с удовольствием.
— Я угощаю.
— А?..
— У меня теперь есть карточка. Идемте.
Даже главная скорбящая должна есть, пить кофе и как-то жить. Вместе с заместителем Чха мы спустились в кафе, расположенное в холле похоронного дома.
Холодный американо, оплаченный картой Син Чхи У, взбодрил меня. Казалось, тяжесть, давившая на грудь все эти дни, разом исчезла.
Плотно пообедав, с удовольствием выпив кофе и почистив зубы, я снова заняла свое место в траурном зале. Осталось продержаться сегодняшний день и ночь, и моя роль фальшивой скорбящей подойдет к концу.
Завтра утром запланирован вынос тела и отправка в крематорий. «Нужно потерпеть еще совсем чуть-чуть...» — я как раз мысленно подбадривала себя, когда в зале появился неожиданный гость.
— ...
Услышав снаружи какой-то переполох, я вытянула шею и посмотрела в сторону входа. Сейчас в зале находились гости и персонал, помогающий с похоронами, — и все они были людьми «Пхёнджэ Янхэн». Заставить их всех разом засуетиться мог только один человек.
По словам Син Чхи У, он пришел в себя, но, видимо, его состояние позволяет ему передвигаться. Впрочем, ехать издалека ему не пришлось. Раз он не в коме и может шевелиться, добраться до соседнего здания на территории той же больницы для него не проблема.
Я еще раз поправила ленту на траурном наряде и пригладила волосы, которые и так были туго собраны. А затем устремила немигающий взгляд на вход.
Под нарастающий гул голосов в зале появился мужчина средних лет в инвалидном кресле. Это был человек, который, как все верили, довел моего отца до смерти, и тот, кто убил мою мать, — Пхён Джэ Хо.
— Вам же нездоровится, зачем вы проделали такой путь?
— Кто угодно другой, но умер Со Гё Ён. Разве я мог не прийти?
— ...
— Он провел со мной бок о бок всю жизнь... Я должен был попрощаться.
Узнав о прибытии Председателя Пхёна, я намеренно вышла ко входу, чтобы встретить его. Поклонившись в пояс, почти под углом в девяносто градусов, я поприветствовала его со спокойным и невозмутимым лицом. Как будто я напрочь забыла всё, что произошло на том складе. Так же приветливо, как в те далекие времена, когда я называла его просто «дядя».
— Начальник Син, мне самому не подняться.
— Вам не стоит так перенапрягаться, Председатель.
— Да, мы благодарны вам уже за то, что вы просто приехали.
— И всё же, раз я здесь, я должен воскурить благовония нашему директору Со.
К инвалидному креслу, которое катил Син Чхи У, по-прежнему был прикреплен кислородный баллон. Председатель Пхён с канюлями в носу за эти несколько дней заметно осунулся и исхудал.
Лицо выдавало тяжелую болезнь, а оглядевшись, я заметила, что на этот раз его сопровождала медсестра с капельницей. Предательство и смерть папы явно стали для него серьезным ударом.
Кстати, когда в мотеле Син Чхи У рассказывал о здоровье Председателя Пхёна, я была уверена, что он лжет. Но, похоже, я всё-таки ошиблась и зря его подозревала. Когда меня притащили на склад, Пхён Джэ Хо не выглядел умирающим, но сегодня он снова казался очень больным.
Болезнь — штука коварная: сегодня тебе лучше, а завтра может стать совсем худо. Тогда на складе из-за страха за себя и папу я просто не могла здраво оценивать состояние Председателя.
Я с виноватым видом посмотрела на Син Чхи У, катящего кресло. «Когда у него появится свободная минутка, нужно будет встретиться наедине и нормально извиниться за то, что тогда всё не так поняла...» — как раз когда я об этом подумала, Пхён Джэ Хо заговорил.
— Ван Ый, в таком состоянии я не смогу сделать поклон.
— Всё в порядке, Председатель.
— Спасибо за понимание.
— Папа тоже был бы безмерно благодарен вам за то, что вы нашли силы прийти.
Кислородные трубки, видимо, можно было ненадолго снять. Оказавшись перед алтарем, Пхён Джэ Хо поднялся из кресла, опираясь на Син Чхи У. Но капельницу убрать было нельзя, поэтому сопровождавшая его медсестра высоко подняла стойку с раствором и подстроилась под шаги Председателя.
Я стояла на месте главной скорбящей и смотрела, как Пхён Джэ Хо кивком выражает мне соболезнования. Ощущения были престранные.
Он был не просто бизнесменом, а человеком с такой хваткой и связями, что смог замаскировать преступный синдикат по производству наркотиков под обычную корпорацию. Но перед лицом болезни даже этот всемогущий Пхён Джэ Хо оказался всего лишь слабым человеком.
И ради чего он прожил эту жестокую, кровавую жизнь, если даже века не протянет? Неужели он не понимал, что накопившаяся за эти годы чужая ненависть в итоге обернется ножом, направленным ему в спину...
— ...
Честно говоря, когда я узнала, что Председатель Пхён придет сюда, у меня мелькнула мысль попросить у работниц нож или ножницы, спрятать их и заколоть его насмерть. И сейчас мне безумно хотелось выхватить пистолет у стоящей рядом заместителя Чха и всадить пулю ему прямо в сердце.
Но я сдержалась. Потому что не могла выкинуть из головы наш вчерашний разговор с Син Чхи У в отеле.
Когда я спросила, собирается ли он убить Пхён Джэ Хо, он ответил лишь загадочной улыбкой. Я долго ломала голову над смыслом этой улыбки. И тут в памяти всплыла фраза, брошенная им как-то вскользь.
«Смерть — это еще не конец. Чтобы отомстить, нужно остаться в живых».
Да, он прав. Если Пхён Джэ Хо внезапно умрет прямо сегодня, моя месть, которая еще даже не началась, потеряет всякий смысл.
Так что живите, Председатель. Живите долго-долго, мучаясь от боли, но не умирая. Точно так же, как вы поступили с Балериной... Я хочу, чтобы вы испытали это на своей шкуре.
Теперь я сама не хочу, чтобы убийца моей мамы умер легко и быстро. Как сказал тогда кто-то на острове, чтобы сполна насладиться вкусом мести, жертву нужно зажарить заживо на адском огне до хрустящей корочки. Теперь я искренне молюсь, чтобы он, не дай бог, не умер раньше времени.
— Директор Со, я скоро присоединюсь к тебе. Жди меня там.
Научившись прятать свои эмоции, я с невозмутимым лицом наблюдала, как Пхён Джэ Хо с помощью Син Чхи У зажигает благовония. Вежливо склонив голову перед портретом папы, Председатель Пхён всем своим видом показывал, что не имеет к этой смерти ни малейшего отношения.
Вот это выдержка. Чтобы руководить нелегальной империей, видимо, нужно обладать именно таким хладнокровием. Наблюдая за этим, я была почти восхищена. Находясь рядом с таким человеком, определенно есть чему поучиться. Как хорошему, так и плохому.
— Огромное вам спасибо, Председатель, что пришли, несмотря на нездоровье.
— Начальник Син проследит за тем, чтобы похороны твоего отца прошли на высшем уровне, Ван Ый. Можешь не переживать об этом.
— Да, Председатель.
— Тогда... увидимся позже.
Вернувшись в инвалидное кресло, Пхён Джэ Хо тепло попрощался со мной. Я тоже сохраняла спокойствие до самого конца и проводила его до выхода из траурного зала.
Глядя в спину Пхён Джэ Хо, ожидающего лифт, я не забыла поклониться ему в пояс. Медленно выпрямившись, я издали посмотрела на спину Син Чхи У, который катил кресло.
Раз Председатель Пхён всё еще держит его при себе, значит ли это, что он не знает о том, что папа жив? Или план Син Чхи У настолько безупречен, что действительно никто ни о чем не догадывается?
А может, Председатель всё знает, но делает вид, что не в курсе, преследуя какие-то свои цели? Скорее всего, это какая-то их жестокая, закулисная игра, в которой я ничего не смыслю.
— ...
Тяжело вздохнув, я еще раз окинула взглядом траурный зал, погрузившись в свои мысли. Есть вещи, которые невозможно понять, пока не столкнешься с ними лично.
Со вчерашнего вечера, стоя здесь в роли фальшивой скорбящей и общаясь с огромным количеством людей, я начала осознавать: сместить Пхён Джэ Хо на внеочередном собрании акционеров — это вполне реальная задача.
«В нашей компании, пусть это и шарашкина контора по производству паленого товара, хватает амбициозных стариков».
Син Чхи У самоиронично назвал синдикат «шарашкиной конторой», но «Пхёнджэ Янхэн» явно не тянет на забегаловку. Конечно, будь это гигантский конгломерат, даже Син Чхи У было бы не под силу собрать всех акционеров с правом голоса в одном месте. А уж заставить их проголосовать единогласно — и подавно.
Насколько мне известно, «Пхёнджэ Янхэн» в данный момент — это непубличная компания. То есть акции сосредоточены в руках узкого круга лиц, и львиная доля, скорее всего, принадлежит самому Пхён Джэ Хо.
Поэтому я до последнего сомневалась в словах Син Чхи У о том, что он сможет созвать собрание и свергнуть Председателя. Я думала, что даже если объединить все акции, кроме доли Пхён Джэ Хо, это будет непросто. Но, постояв здесь всего день, я поняла, что это возможно. И вот почему.