— У-ух... Ха-а...
Когда моя грудь уже стала полностью влажной от слюны Син Чхи У, внизу тоже вовсю текли соки. С каждым движением его губ и языка мое интимное место наливалось пульсирующим жаром.
По мере того как этот жар нарастал, тело непроизвольно расслаблялось, становясь мягким и податливым. Когда обжигающее дыхание стало еще горячее, одна из его рук скользнула ниже.
Сначала он стянул с меня штаны, а затем пальцы зацепились за край нижнего белья. Опасаясь, что я могу оттолкнуть его, он пристально заглянул мне в глаза, медленно стягивая трусики. Когда на мне не осталось ни клочка ткани, кончики его пальцев медленно заскользили вверх.
А-а...
Пальцы, ласкавшие щиколотки, скользнули по икрам и достигли колен. Он с легкой игривостью провел по ним ногтями, вычерчивая круги, и от щекотки я непроизвольно выгнулась.
Поднявшись к бедрам, его руки принялись поглаживать нежную кожу на внутренней стороне. Мне казалось, что места, к которым он прикасается, мгновенно вспыхивают красным, и тут я почувствовала влажное прикосновение — Син Чхи У коснулся моего бедра языком.
— А-ах... х-ха-а...
Он водил напряженным кончиком языка вверх-вниз по бедрам, подбираясь всё ближе к промежности, и от этой щекотки всё возбуждение скапливалось внизу живота. Не в силах больше терпеть, я тихо застонала, и тогда он принялся вылизывать кожу еще настойчивее. Понимая, куда направляется этот влажный язык, я заливалась краской.
Прошлой ночью я поддалась ему из любопытства и неопытности, но теперь, когда я уже знала, каково это, стало только хуже. Утопать в наслаждении, которое может подарить только Син Чхи У... кажется, я начала понимать, насколько это страшно.
...
Мужской язык наконец достиг цели. Казалось бы, он уже столько вылизывал меня вчера, разве ему не надоело? Но Син Чхи У, издавая влажные, чавкающие звуки, окончательно лишил меня воли.
Когда мои ноги раздвинулись, влажная щель тоже широко приоткрылась. Какое счастье, что здесь темно. Только благодаря выключенному свету я могу позволить себе такое, будь здесь светло — я бы уже разрыдалась от стыда.
Его мягкий язык скользил по влажной плоти, дразня вход. Я вся извивалась от смеси смущения и накатывающего удовольствия, и тогда он без колебаний протолкнул язык внутрь.
— Чхи У... а-ах, там... ха-а... у-ух!..
Он не был таким длинным и твердым, как член, поэтому чувства полного заполнения не возникало. Но язык дарил совершенно иное, специфическое ощущение. Чувствовать, как чужая плоть проникает в тебя и мягко движется внутри, — это удовольствие, которое трудно описать словами.
Чем дольше он то неглубоко проникал внутрь, то выскальзывал, жадно вылизывая меня, тем сильнее нарастало напряжение. Кровь прилила к чувствительным местам, и мою промежность наполнило тяжелое, пульсирующее чувство.
— Всё в порядке?
— Да, угу...
То, что я полностью перед ним раскрылась, видимо, сильно его возбудило. Оторвавшись от моих бедер, он спросил это голосом еще более низким, чем обычно. Затуманенным, расфокусированным взглядом я посмотрела на него и кивнула.
Спустившись с кровати, Син Чхи У нарочито медленно снял брюки. В каждом его движении — как он расстегивал ремень, стягивал штаны и нижнее белье — читался немой приказ: «Смотри».
Когда он, как и я, остался в чем мать родила, я увидела его достоинство. Напряженная мужская плоть, достающая почти до пупка, выглядела пугающе огромной.
Я видела его и прошлой ночью, но такая длина и толщина... это просто не может принадлежать человеку. Да еще и та каменная твердость, которую я чувствовала, когда он терся об меня вчера... В какой-то момент мне стало страшно, что я просто порвусь.
Вернувшись на кровать, он навис надо мной. Глядя на меня, уже порядком разомлевшую от долгих ласк, он нежно поцеловал меня в губы.
С влажным звуком наши губы слились, а языки сплелись в поцелуе. В этот же момент наши бедра соприкоснулись, и он начал интенсивно тереться твердой плотью о мою влажную щель. Словно хотел как следует смазать себя моими соками перед проникновением.
— А, а-ах!..
Когда наши губы разъединились, я почувствовала, как его головка уперлась во вход. От страха и напряжения мое лицо мгновенно исказилось. И тут он начал медленно вторгаться внутрь.
Ха-а... а-а...
Сколько бы он ни вылизывал и ни ласкал меня вчера и сегодня, внутри я всё равно оставалась узкой. Да, он растягивал меня пальцем, но это был всего лишь один палец. Почувствовав тупую боль, растекающуюся по низу живота, я непроизвольно поджала губы.
— Ван Ый, всё еще больно?
— Немного...
— Сможешь потерпеть?
— У, угу... наверное...
В мотеле он говорил, что если будет больно, он остановится, что войдет только наполовину, что всё быстро закончится, но сегодня Син Чхи У, похоже, решил побыть эгоистом. Он нежно разгладил большим пальцем морщинку между моих бровей, появившуюся от боли, ласково успокаивая меня, и шептал сладкие слова, прося еще немного потерпеть. Сегодня он явно был намерен удовлетворить свои желания до конца.
Пугающий объем начал туго заполнять меня, продвигаясь всё глубже. Учитывая этот размер, похожий на оружие, я и не надеялась, что будет больно только в первый раз. Но в глубине души верила, что со второго раза станет легче. Вот только не знаю, в чем дело, но моему телу по-прежнему было слишком тяжело его принимать. Наверное, из-за того, что он слишком большой...
У-ух...
Крепко вцепившись в плечи Син Чхи У, я издала сдавленный стон. Тяжесть, заполнившая меня до самых глубин, казалось, пронзает живот насквозь. Было такое чувство, словно его член давит на что-то в самом потаенном уголке моего нутра.
Но Син Чхи У двигался осторожно, без спешки, и только поэтому я могла всё это выносить. Благодаря его терпению боль была не такой резкой. Самым тяжелым оказался момент входа, но когда он погрузился глубже, стало немного легче.
— Я вошел только наполовину... ты как, справишься?
— А?
— Еще немного... ха-а, Ван Ый. Слишком...
Опровергая мои мысли, он выпрямил спину и протолкнулся еще дальше. Мне казалось, что он уже достал до пупка, а это была только половина... Да какой же он длины... А-а!
Почувствовав, как он проникает до самого конца, я ощутила легкую судорогу внизу живота. Он достал до таких глубин, о существовании которых я даже не подозревала, и ощущения были невероятно странными.
Он пока не двигал бедрами, не ласкал другие части моего тела, чтобы усилить возбуждение. Он просто протиснулся в мое узкое лоно до предела и стал со мной единым целым. Наверное, это из-за длины... не знаю. Я решила, что буду просто наслаждаться этим чувством.
Ха!..
Погрузившись в меня до самого основания, он замер, словно желая полностью прочувствовать этот момент. Та полнота, которую ощущала я, для него, вероятно, оборачивалась невероятной, удушающей теснотой.
Неужели Син Чхи У приятно просто находиться внутри? Судя по тому, как он слегка нахмурил брови, так оно и было... Мужчина, глубоко всадивший в меня свою плоть, наклонился и навалился на меня всем телом. А затем, облизнув мое ухо, жарко прошептал:
— Ван Ый, я начинаю двигаться.
— ...У, угу... у, ха-ах...
— Ты даже не представляешь... насколько ты возбуждаешь.
Он покусывал мочку моего уха и щекотал её языком, а влажные, чавкающие звуки гулким эхом отдавались в голове. И тут Син Чхи У, медленно двигая бедрами, начал входить и выходить из меня.
Его язык проникал в мое ухо, а его плоть — в мое лоно. Одновременное проникновение сверху и снизу казалось таким пошлым и... развратным.
А, а-а...
Член, постепенно набирающий скорость, без устали пронзал меня. Мое тело было уже достаточно разогрето, поэтому от столкновения наших животов раздавались громкие, шлепающие звуки. Я издавала протяжные стоны, балансируя на грани боли и наслаждения, а Син Чхи У целовал меня, то успокаивая, то распаляя.
— Чуть-чуть, не так глубоко... слишком глубоко...
— Понял, вот так?
— Ах! Нет... я же говорю, нет... ха-ах!..
Обещая, что скоро станет легче, он шептал мне нежности, но на деле вел себя как настоящий подонок. Чем больше я просила остановиться, тем сильнее он меня мучил.
Беру свои слова о том, что Син Чхи У заботливый, назад. Он намеренно доводит меня до предела и наслаждается тем, как мне тяжело — просто конченый ублюдок. Но вся проблема в том, что чем больше он меня мучил, тем сильнее мое тело содрогалось от удовольствия, сводя меня с ума.
— Ха-ах... ха-а, а-ах... а-а!..
Казалось, вибрация от его толчков проникает прямо в желудок. Теперь он вколачивался в меня с такой силой, что его лобковая кость постоянно терлась о мой клитор. Боль постепенно ушла, оставив после себя лишь пульсирующий, обжигающий жар.
Мои телесные изменения он заметил быстрее, чем я сама. Поняв, что я наконец-то начала по-настоящему наслаждаться, Син Чхи У стал замедлять темп. Приподнявшись, он посмотрел на меня — тяжело дышащую, с раскрасневшимся лицом.
В этот момент я увидела, пожалуй, самое порочное выражение лица Син Чхи У из всех, что знала. Он, словно змей-искуситель, протянул правую руку, нежно погладил меня по шее и произнес грязные, провокационные слова:
— Ван Ый, разве можно заниматься таким в траурном зале собственного отца?