— Как здоровье Председателя?
— Да он уже полгода как «сегодня-завтра помрёт», так что поди знай, когда он на самом деле преставится.
— А что говорит директор Пак?
— Да тут такое дело...
Проводя весь день в траурном зале, волей-неволей начинаешь слышать перешёптывания. Некоторые гости просто выражали соболезнования и уходили, а другие оставались в приёмной на несколько часов, а то и на целый день, общаясь и собирая сплетни.
Как и говорил Син Чхи У, пока он сам не спустится в морг, никто не сможет увидеть тело отца. И мне не нужно было задавать лишних вопросов, чтобы понять, почему: здесь, в траурном зале, вовсю шло перераспределение власти.
Чем-то это напоминало ситуацию, когда Син Чхи У отправил меня на остров. Он не мог разжевать мне всё до мелочей, предоставив самой смотреть, слушать и делать выводы. Так что он был прав: встать на место главной скорбящей было верным решением.
Для всех остальных я лишь скорбящая дочь у алтаря, но со стороны было очевидно, что настоящим «хозяином» этих похорон является директор Пак. То есть, грубо говоря, я здесь просто «зиц-председатель».
— Может, поедите перед уходом?
— Директор Пак, вы здесь так трудитесь.
— У директора Со осталась только дочь... кому, как не мне, помочь в такой ситуации?
— Вы совершенно правы, директор.
У присутствующих на этих фальшивых похоронах тоже были глаза, и все прекрасно понимали, к кому перейдёт власть в «Пхёнджэ Янхэн». На передовой, встречая толпы гостей, стоял вовсе не Син Чхи У, а человек по имени «директор Пак».
Конечно, Син Чхи У тоже периодически появлялся в зале, но он избегал активных контактов с людьми. Напротив, он чаще отсутствовал, ссылаясь на заботы о Председателе Пхёне. В глазах окружающих он, вероятно, выглядел как человек, полностью поглощённый состоянием здоровья босса.
— Директор Пак, мне нужно срочно с вами переговорить.
— Что ж, пойдёмте перекурим?
— Да, отлично.
Оказалось, что исполнительный директор «Пхёнджэ Янхэн», которого называли просто «директор Пак», состоял в родстве с Пхён Джэ Хо. Он был младшим братом покойной жены Председателя. Узнав, кто он такой, я вспомнила слова, которые как-то обронил папа.
«Семья жены Председателя испокон веков была богатой. Он начал бизнес на деньги тестя... Да и покойный тесть был человеком непростым...»
Находясь в зале, я постоянно слышала перешёптывания, перекликающиеся со словами отца. Одни говорили: «А на чьи деньги он вообще создал компанию? Это же само собой разумеется», другие возражали: «Да, всё началось с денег жены, но кто вывел компанию на вершину? Неужели забыли?»
По моим догадкам, львиная доля акций, не принадлежащих самому Председателю, находилась в руках родственников его жены, то есть директора Пака. Ведь, по слухам, тесть Пхён Джэ Хо тоже был крупной фигурой теневого мира.
— Разве после смерти Председателя его место не займёт директор Пак? Это же логично.
— Поводов для этого предостаточно. Если бы тесть Председателя не ушёл из жизни так рано... это место и так принадлежало бы директору Паку.
Судя по всему, директор Пак был главным кандидатом на кресло Председателя «Пхёнджэ Янхэн», а Син Чхи У планировал использовать его как щит, оставаясь в тени. Глядя на это, я в очередной раз убедилась, что у Син Чхи У блестящий ум.
Если бы на передовую вышел такой молодой и, казалось бы, неопытный человек, как Чхи У, это вызвало бы лишь отторжение. Ему было бы сложно собрать вокруг себя людей, да и веских оснований для захвата власти у него не было.
К тому же для всех он был преданным цепным псом Пхён Джэ Хо. Резкая смена стороны сильно ударила бы по его репутации. Поэтому он намеренно не отсвечивал, выставив вперёд директора Пака, чтобы чужими руками добиться своей цели.
Ох... как же всё это сложно.
Глядя на всё это, я в очередной раз убеждалась, насколько важна политика. Если подумать, даже в моей университетской лаборатории хватало невидимых конфликтов и интриг.
Так что мне не остаётся ничего другого, кроме как доверять Син Чхи У и поддерживать его. В конце концов, рано или поздно «Пхёнджэ Янхэн» станет его компанией. А ещё лучше — нашей.
— Ван Ый-сси.
— ...
— Ван Ый-сси?
— ...
— Ван, Ый, сси!
— ...А, да. А-а... я здесь... Что, кто-то ещё пришёл, или...
С наступлением сумерек, когда приблизилось время ужина, усталость начала наваливаться свинцовой тяжестью. Сказался и спад напряжения после визита Пхён Джэ Хо, и бессонная ночь, проведённая в любовных утехах.
К вечеру второго дня поток людей иссяк, и в зале стало тихо. Стоять без дела не было смысла, поэтому я присела на пол, прислонившись спиной к стене, и, видимо, довольно крепко задремала.
— Ван Ый-сси, если вы так устали, поешьте и идите отдыхать.
— Я в порядке... могу ещё постоять.
— Начальник Син заходил недавно... увидел, что вы клюёте носом, и сказал, чтобы вы шли спать.
— А... правда?
— Да, завтра будет вынос тела, это ещё тяжелее, поэтому он велел вам лечь пораньше. Да и все, кто хотел прийти, вроде бы уже пришли...
Не знаю, под каким углом у меня была запрокинута голова, пока я спала сидя, но шея жутко затекла. Заместитель Чха была рупором Син Чхи У, так что её слова были его приказом.
— Заместитель Чха, поужинаете со мной?
— Да, даже если бы вы отказались, я бы всё равно заставила вас поесть со мной.
— Почему?
— Начальник Син приказал... следить, чтобы вы не пили.
Я крепко зажмурилась, глядя, как заместитель Чха едва сдерживает смех. Подумаешь, выпила один бумажный стаканчик! А по их реакции можно подумать, я глушила соджу из горла и устроила тут дебош.
Честно говоря, сегодня вечером я тоже планировала попросить у работниц стопочку для аппетита. Но раз заместитель Чха смотрит в оба, о маленьких слабостях придётся забыть.
— И всё же время пролетело быстро, уже начало десятого.
— Завтра утром... вынос в семь, так что поставьте будильник и ложитесь спать, Ван Ый-сси.
— Да, хорошо.
В пустом зале мы смогли спокойно поужинать. Мы поели вместе с заместителем Чха, а потом перекусили фруктами, которые заботливо принесли работницы. Сразу уходить в комнату отдыха было как-то неудобно, поэтому я вернулась к алтарю и ещё немного посидела там.
— Пожалуй, я пойду.
— Я буду начеку, так что спите спокойно.
— Вы так устаёте, мне стоило хотя бы купить вам кофе... может, я сбегаю в фойе?
— Нет-нет, всё в порядке. Лучше купите мне его завтра, Ван Ый-сси.
— Да, обязательно.
Зайдя в комнату отдыха, я начала запирать дверь и невольно усмехнулась. Вчера я тоже закрылась на замок, но Син Чхи У всё равно вошёл. Наверняка у него есть мастер-ключ.
Зевая, я начала раздеваться, чтобы пойти в душ. Мысль о том, что Син Чхи У может в любой момент оказаться здесь, больше не вызывала дискомфорта. С улыбкой на губах я встала под струи воды. Тщательно смывая с себя усталость, я то и дело вспоминала о нём и глупо улыбалась.
Неужели он так сильно хотел меня увидеть, что вскрыл дверь глубокой ночью, когда в зале никого не было? Кстати, если заместитель Чха всё это время стояла у дверей... слышала ли она нас? Надеюсь, к тому моменту она тоже устала и задремала. Пожалуйста... пусть так и будет, — сгорая от стыда, я закрыла кран.
Вытираясь полотенцем, я завершила свои привычные вечерние процедуры. Нанесла лосьон и легла в постель, но, оказавшись в комнате отдыха, так и не выпустила из рук телефон.
— ...
За исключением того факта, что это был «левый» телефон, все остальные функции работали исправно. Я крутила его в руках, ожидая, когда придёт сон, но от Син Чхи У не было ни весточки.
Я понимала, что он занят, и не хотела вести себя как ребёнок, цепляющийся за сообщения. Да, мозгом я всё понимала, но глаза то и дело косились на экран, а пальцы сами обновляли мессенджер.
Придёт ли он сегодня?.. Если бы предупредил заранее, я бы легла в красивой позе. Или хотя бы сказал, во сколько будет — я бы не спала и подождала.
«Я постараюсь, чтобы было не больно».
Воспоминания о прошлой ночи не давали покоя, и в голове царил полнейший хаос. С одной стороны, меня мучила мысль: «А нормально ли продолжать заниматься таким в похоронном доме?», но с другой — отрицать своё желание почувствовать его тепло было глупо.
Дело было не в неприязни к его прикосновениям, а в колоссальном чувстве вины, которое вызывало само это место. Да, прошлого не воротишь, но у нас хотя бы было оправдание, что мы не перешли последнюю черту.
Может, лучше дождаться окончания завтрашнего выноса, а потом уехать в отель или ещё куда-нибудь, и уже там отдаться друг другу по-настоящему? Мне ведь тоже нравилось заниматься с ним любовью, поэтому хотелось сделать это в месте, где вина не будет так давить...
Веки начали тяжелеть. Отправив последнее сообщение, я положила телефон рядом с подушкой.
[Я буду спать. И завтра вынос тела... так что сегодня я хочу побыть одна.]
Если сказать прямо: «Не приходи», мне кажется, он ворвётся ещё быстрее. Я постаралась выразить свои мысли как можно мягче, надеюсь, он поймёт?
М-м...
Кажется, я довольно долго проспала, но вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. И даже не открывая глаз, я уже знала, кто на меня смотрит.
Этот цитрусовый аромат, оставшийся на шарфе, в который я так горько плакала перед расставанием на острове. Этот запах, совершенно не вязавшийся с зимой, который всегда окутывал меня в его объятиях, — сейчас он был здесь, совсем рядом.