Потому что нужна

Ын О, вдруг очутившаяся в положении, будто сама принесла колье и выпросила, чтобы Ю Сок его на неё надел, торопливо принялась оправдываться:

— Господин директор, я…

— Разве вы не за этим его принесли — чтобы я вот так надел?

Ю Сок с ухмылкой переспросил. Только теперь Ын О поняла: он нарочно изорвал обёртку, чтобы вещь нельзя было вернуть, и надел колье на неё.

Теперь это колье, как ни крути, было вещью, бывшей в употреблении.

— Зачем вы зашли так далеко?

Ын О, сама того не заметив, упрекнула его — и осеклась. Подаришь подарок, а в ответ слышишь такое — приятного мало. Но для Ын О этот нежеланный дорогой подарок ощущался как долг, который придётся отдавать. Ведь даром в этом мире ничего не бывает.

Ю Сок видел подноготную Ын О как на ладони.

В меру совестливым типом управлять легко. Сунешь ему вещь — и он сам собой переходит в положение должника. Даже если подарка и не желал. А Ю Соку остаётся естественно занять место кредитора и пользоваться своим правом. Для Ю Сока, у которого денег было сверх всякой меры, найдётся ли способ возвыситься над другим проще этого?

Зная, что Ю Ын О и без нарочитого напоминания о его щедрости почувствует себя обязанной, Ю Сок решил говорить одно только приятное.

— Просто мне хотелось, чтобы вы его приняли, госпожа Ын О.

На деле примет она или нет — было всё равно. Ю Сок не был ослеплённым любовью мужчиной, что сгорал от желания хоть что-нибудь ей подарить. Но напустить на лицо непробиваемую маску и изобразить такого — велик ли труд, чтобы от этого отказываться.

И всё же, сказав, что ей идёт, он не покривил душой.

Выбирая колье в подарок, Ю Сок не представлял себе, как оно будет смотреться на Ын О.

Его занимало одно: насколько колье позволит навесить на Ю Ын О душевный долг. Пойдёт оно ей или нет — было неважно. Подаришь ту вещь, что ей самой нравилась больше всего, — и этого вполне довольно, чтобы намекнуть на интерес.

Колье, выбранное из таких соображений, он единственно ради того, чтобы нельзя было его вернуть, распаковал и надел ей на шею. Во всей этой череде действий не было личного влечения. Один лишь расчёт.

И всё же, когда он его наконец застегнул, колье село так, будто было создано для Ю Ын О.

Цепочка, пересекавшая ровную линию ключиц, делала длинную тонкую шею ещё изящнее, а красный камень посередине ярко сиял, ложась контрастным акцентом на белую кожу.

Не зря купил.

Ю Сок подумал так невольно. Безотносительно к расчёту.

— Спасибо...

Решив, видно, что обратного пути нет, Ю Ын О приняла подарок с таким лицом, будто выпила яду.

Она ведь и не просила ничего покупать, а всё же, так тяготясь, благодарит — эта добросовестность была отчасти даже жалкой. Хотя отказываться использовать её он вовсе не собирался.

— Ну и славно.

Вернувшись к себе, Ын О теребила висящее на шее колье. На душе всё же было неспокойно.

В зеркале оно и впрямь смотрелось красиво. За такую цену было бы худо, не будь оно красивым. Усмехнувшись через силу, Ын О завела обе руки за шею.

Колье она обычно не носила, и снять его оказалось не так-то просто. В ладони оно для своей цены было до странного невесомым. Не верилось, что эта горстка стоит таких денег.

Денег у него и правда, видать, много.

Оттого что сумма, для кого-то равная годовому заработку, для кого-то — деньги, которые не жаль потратить не задумываясь, в душе у неё всё смешалось.

И снова — зависть, и чувство обделённости, и мысль: всё-таки они живут в разных мирах.

За этими размышлениями ей стало любопытно.

Это и правда просто благодарность — или за этим что-то ещё?

Например…

На миг в голове пронеслись путаные мысли, но Ын О пока остановила себя. Ведь этот человек — мужчина, чьего состояния хватило бы на такой подарок и женщине, к которой он не питает никакого интереса.

Пока ничего толком не ясно — не стоит загадывать наперед.

Бережно уложив колье и закрыв футляр, Ын О умылась и легла спать.

* * *

Проснувшись утром, Ын О устало уставилась в потолок.

Спала она плохо. От лишних мыслей сон не шёл, даже когда лежала, а если от усталости и задрёмывала, то скоро просыпалась.

Стоит ли из-за одного колье так себя изводить. Самой стало смешно, и вырвался невольный смешок.

Выйду-ка подмету двор.

Сил не было, но, рассудив, что лучше хоть чем-то заняться, чем лежать вот так, Ын О поднялась с постели.

Ю Сок встретил утро в более бодром, чем обычно, расположении духа.

Ночью приступ жара отчего-то унялся необычно быстро. Оттого и самочувствие было как никогда хорошим.

Если и впредь будет на этом уровне, жить можно.

Выходной, и Ю Сок, вознамерившись наконец почитать, сварил кофе и прошёл к столу. Сел в кресло, сделал глоток кофе и собирался было раскрыть книгу, как вдруг на глаза попался приставной стол.

Стол, временно поставленный из-за Ю Ын О.

Сам собой вспомнился облик Ю Ын О, что каждый день сидела там за переписыванием.

Тихий шорох острого пера, скребущего по бумаге, выбившиеся прядки, хоть волосы и собраны, сосредоточенное лицо, частые длинные ресницы, чуть приоткрытые губы.

Всё это рисовалось на удивление подробно.

Не день и не два её видел — немудрено.

Приняв это безразлично, Ю Сок занялся своими делами. И тут вспомнил Ю Ын О с колье на шее.

Хрупкая шея и ровные ключицы, невинные глаза, что не знали, куда деться.

Хотелось и приласкать её, и зачем-то помучить.

Жалость и жестокость разом. Как можно одновременно пробуждать столь противоположные чувства. Занятная женщина. Если это талант — то, пожалуй, у нее хорошо получается.

Усмехнувшись, Ю Сок поднялся с чашкой кофе и подошёл к окну. Поступок вполне импульсивный — иногда, бросив взгляд в сторону флигеля, он видел ту женщину.

Воскресенье, и в душе он рассудил, что она, должно быть, не то что во двор не вышла — ещё и не проснулась, но Ю Ын О почему-то с самого раннего утра с метлой в руках подметала двор флигеля.

Тут уж Ю Соку стало любопытно.

Это я ей поручил не переписывание, а уборку двора во флигеле? Иначе с чего бы она всякий раз, как ни глянь, махала метлой.

Раз за разом она занималась тем, чего ей не поручали, и в голову лезли всякие мысли.

Не притесняет ли её прочая прислуга как чужачку? Мол, прибери перед флигелем. Хотя брата наняли в управляющий ранг, так что вряд ли. Тогда что же?

Стоило вообразить Ю Ын О, которую изводит прислуга, как настроение отчего-то испортилось. Причину Ю Сок отыскал быстро. Потому что она нужна.

Если Ю Ын О не вынесет притеснений прислуги и заявит, что уходит, в затруднении окажется он сам. Вот отчего ему неприятно.

Почувствовав, что надо разобраться в обстановке, Ю Сок взял со стола телефон.

— Управляющая, зайдите на минутку.

Вскоре перед Ю Соком предстала опрятно одетая женщина средних лет — управляющая особняком, управляющая Ок.

— Вызывали?

— Хочу кое-что выяснить. Управляющая, нет ли, часом, между нашими работницами притеснений — когда старожилы шпыняют новенькую?

— На регулярных занятиях по этикету мы внушаем держать осанку и настрой, подобающие прислуге дома Чжухан, а о тех, кто не отвечает требованиям, поступают сигналы, и таких мы увольняем.

Подтянутый облик, безупречный наряд, прямая осанка.

Перфекционистка, не допускающая ни малейшей оплошности, управляющая Ок Чжин Чжу ответила твёрдо:

— Смею заверить: поводов для беспокойства у вас, господин директор, не будет.

— Вот как.

— Если есть дело, о котором мне следует доложить отдельно, извольте дать распоряжение.

Ю Сок немного помолчал, затем заговорил:

— Недавно поступивший новый смотритель хранилища и его младшая сестра. Узнайте, хорошо ли оба осваиваются в этом доме.

— Поняла. Проверю, не оттесняют ли госпожу Ын О, и доложу.

— Я сказал «смотритель хранилища и его сестра»…

— Не вынуждайте меня работать впустую. Ведь ваша цель, господин директор, всё равно — госпожа Ын О, не так ли?

От этих режущих, как нож, слов управляющей Ок на лице Ю Сока проступила оторопь. О том, что Ю Ын О нужна ему, чтобы избавиться от родового проклятия, из всей прислуги знал один лишь управляющий Пэк Сын Ха. А управляющая Ок говорила так, будто обо всём догадалась, и Ю Сок поневоле растерялся.

— Я знаю, что вчера вы выезжали с госпожой Ын О. Ведь я управляющая этим особняком.

Управляющая Ок добавила с таким видом, мол, чему тут удивляться.

А, она про это.

Вернув себе невозмутимость, Ю Сок кивнул.