Контент удален!

У Сон Ын Чжэ приоткрылся рот.

В душе родителей, у которых ребёнок за всё время взросления ни разу не натворил беды, обыкновенно сидит одна тревога, похожая на навязчивую идею и непонятная простому человеку.

Страх, что по закону сохранения общего количества однажды случится большая беда. Боязнь, что либо с ребёнком стрясётся что-то дурное, либо он вобьёт им гвоздь в сердце, — что в какой-то день по счёту придётся расплатиться разом.

Из этих двух второе — обыкновенно вопрос женитьбы. Случай, когда правильный и послушный ребёнок вдруг, будто в него что вселилось, приводит какую-то несуразную пару и, твердя, что без этого человека ему не жить, изводит родителям душу.

Ю Сок не то чтобы был очень послушным сыном, но всё же он ни разу не создал проблемы и вырос на удивление правильным, и оттого Сон Ын Чжэ вечно тревожилась. Что в решающую минуту — то есть в таком деле всей жизни, как брак, — он и нанесёт решающий удар.

Предчувствие не обмануло. Наконец пришла пора расплатиться разом — и Сон Ын Чжэ горестно спросила:

— У вас настолько всё серьёзно, что дело идёт к свадьбе?

При характере Ю Сока, наверное, так и есть. Если Ю Сок, который до сих пор ни разу не выказывал, что с кем-то встречается, открыто носил кольцо на пальце…

Сон Ын Чжэ с тяжёлым сердцем ждала ответа — и тут Ю Сок, посмотрев на неё, открыл рот:

— О женитьбе я думал, но того, чего вы опасаетесь, не будет.

С тенью на лице, с горькой усмешкой, застёгивая запонки, Ю Сок пояснил:

— Потому что до свадьбы дело не дойдёт.

Глаза Ю Сока, что произнёс это, были так глубоко потемневшими, что Сон Ын Чжэ на миг замерла, не в силах вымолвить ни слова, а потом заулыбалась во весь рот.

Так или иначе — женитьбы не будет?

Но радость длилась недолго: в голове Сон Ын Чжэ поднялся вопрос.

Ю Сок, что отродясь не проявлял к женщинам интереса, и о женитьбе думал, и кольцо заказал, и носил — а теперь говорит такое с потемневшим лицом… что это значит?

Ю Сок равнодушно прошёл мимо, а Сон Ын Чжэ с выражением «неужели» торопливо спросила ему вслед:

— Слушай, тебя что, отвергли? Ты позвал замуж, а тебе отказали?

Иначе какая же причина снимать кольцо, что носил на безымянном пальце? Свидетели ведь говорят, что оно было не простое, а нарядное, будто помолвочное.

То ли делая вид, что не слышит, то ли молчаливо соглашаясь, Ю Сок не ответил и пошёл своей дорогой. Вслед удаляющейся спине Сон Ын Чжэ выкрикнула, будто отказываясь верить:

— Не ты бросил, а тебя бросили? Правда? Ты зовёшь замуж — с чего бы ей отказываться?

* * *

Ын О, что вместе с прислугой разбирала посуду в буфете, почувствовала взгляд, направленный ей в щёку, повела глазами — и, вздрогнув, вернула их на место.

Сон Ын Чжэ с невероятным напором сверлила её взглядом.

На часы она не смотрела, так что точно не знала, но, кажется, это длилось уже почти полчаса.

Да что же… что с ней такое?

От растерянности Ын О не могла даже толком встретиться с ней глазами.

Присутствие Сон Ын Чжэ, что уселась и упорно сидела не в обеденном зале, где принимают гостей, а именно там, где собирается есть прислуга, тяготило не одну Ын О, а и всех прочих.

Не вытерпев, работница, что помогала на кухне, осторожно взяла на себя роль парламентёра:

— Госпожа председатель совета, если у вас есть поручения…

— Нет.

Ответ прозвучал решительно. Больше никто ничего сказать не мог. Все притихли и занялись только своим делом.

Сегодня был день, когда основательно проверяли всю посуду, что хранилась у семьи владельцев.

Посуду прислуги можно было просто прогнать в посудомоечной машине, а вот посуду семьи владельцев — нет. У посуды высшего класса кромки и узоры часто покрыты чистым золотом или платиной. Положи в машину — позолота слезет или потускнеет.

То же и с надглазурной посудой, на которой мастер расписывал вручную. Она уязвима к жару и химии, и от посудомойки рисунок может выцвести или стереться.

А бокалы из хрусталя высшей пробы, говорили, и близко к посудомойке подносить нельзя. От высокой температуры они мутнеют, а от малейшей вибрации легко скалываются.

Поэтому посуду семьи владельцев полагалось мыть только вручную, с самой малой каплей органического моющего средства без щёлочи, а чтобы не оставалось разводов, сразу после мытья насухо вытирать особой тканью и убирать, проложив специальными подкладками, — таков был установленный порядок.

Так вот содержавшуюся и хранимую посуду время от времени проверяли — нет ли изъянов; сегодня был такой день.

Можно было полюбоваться красивой и дорогой посудой, какой обычно не увидишь, и потому Ын О эта работа не была в тягость. Но сегодня из-за Сон Ын Чжэ она посуды не замечала.

Сколько времени с тех пор прошло?

— Ю Ын О.

Когда проверка всей посуды подошла к концу, Сон Ын Чжэ ни с того ни с сего заговорила.

— Да, госпожа председатель совета.

— Спрошу на всякий случай: вы, случайно, не из тех, кто против брака… ну, что-то такое? С твёрдым убеждением жить одной, каким бы хорошим ни был мужчина, что зовёт замуж… Говорят, среди нынешних молодых женщин многие таких взглядов.

Смысл вопроса был непонятен, но Ын О ответила честно:

— Нет, это не так. Если будет суждено, я хотела бы выйти замуж и создать семью.

Ответ, кажется, приличиям не противоречил, но отчего-то на эти слова Сон Ын Чжэ вытаращила глаза и повысила голос:

— Тогда почему же наш!..

Сон Ын Чжэ, что в сердцах будто собралась чего-то потребовать, осеклась с выражением «ах ты». Прокашлявшись, она спросила у вздрогнувшей от неожиданности Ын О, будто уточняя:

— То есть за хорошего мужчину вы бы вышли?

— Да.

— А если замуж зовёт нехороший мужчина — не выйдете?

Ну что за очевидный вопрос. Разве кто-то выходит замуж за нехорошего? Если только под угрозой убийства.

Она не понимала, что это вообще за разговор, но кивнула:

— Да. Ведь замуж выходить вовсе не обязательно.

Сон Ын Чжэ схватилась за лоб.

— Чего же нашему Ю Соку недостаёт, чтобы быть нехорошим!..

Это бормотание до ушей Ын О не долетело. Ясно было лишь, что Сон Ын Чжэ, не совладав с досадой, что-то бурчит себе под нос.

Тяжело дыша, Сон Ын Чжэ резко поднялась со стула и ушла, а оставшаяся Ын О, не понимая, в чём дело, только моргала.

— Я сейчас чем-то оскорбила госпожу председателя совета? Была невежлива?

— Да кто ж его знает. Вы ведь ничего особенного не сказали, Ын О?

— И правда. Отвечали только на вопросы, ничего дурного вроде не сделали.

Прислуга, что проверяла посуду вместе с ней, тоже недоумевала.

Раз объективно вины за ней не было, беспокоиться дальше не стоило, и Ын О решила выбросить случившееся с Сон Ын Чжэ из головы. Может, у той было дурное настроение по иной причине. Ведь и человеческая душа такова: получил пощёчину в Чонно, а глазами сверкает на Хангане ¹.

¹ «Получив пощёчину в Чонно, злиться на Хангане» (종로에서 뺨 맞고 한강에서 눈 흘긴다) — корейская пословица о том, кто срывает злость не на обидчике, а на постороннем.

Однако непонятное поведение Сон Ын Чжэ не прекращалось.

— Да что это с тётушкой такое?

Начальник Чжин Тхэ Ян шептал, обливаясь холодным потом.

— Я и сама не знаю.

— На все сто из-за вас, нуним. Сами посмотрите. С самого начала смотрит на вас, и только на вас, взглядом ястреба, что нацелился на добычу.

Могли бы и не любезничать с объяснениями — я и так знаю.

Как тут не знать?

В таком огромном особняке, при стольких садах, она сидит на скамье в садике перед жильём для прислуги и всё это время смотрит только сюда.

— Может, вы, нуним, чем провинились?

— А не вы ли, начальник, проговорились госпоже председателю совета про нас с Ю Соком?

— Не я! Я ведь человек чести — как бы я мог взять и наябедничать? Я до конца говорил, что нет.

Начальник Чжин Тхэ Ян замахал руками, будто его несправедливо обвинили. Конечно, он говорил, что нет. Но Сон Ын Чжэ по его реакции наверняка и уверилась.

Проглотив вздох, Ын О только собралась почистить дорожку ручной воздуходувкой, как, шурша шагами, подошла Сон Ын Чжэ.

— Вы дружны? О чём это вы там вдвоём всё разговариваете?

От тона, в котором звучал упрёк, Ын О растерянно распахнула глаза — и в этот миг Сон Ын Чжэ, будто что-то поняв, потрясённо перевела взгляд с Ын О на начальника Чжин Тхэ Яна и обратно.

— Неужели вы двое?.. Тхэ Ян, как ты мог…

Пробормотав это начальнику Чжин Тхэ Яну, Сон Ын Чжэ на этот раз обернулась к Ын О и потребовала ответа:

— Вы что же, пересели на того, кто моложе и свежее?