Третьесортная жизнь

Подобно гемофилии, которую звали ещё «королевской болезнью», это была странная хворь, что передавалась по наследству только в роду Чжухан.

Это и есть «наследственная гипертермия» — редкая болезнь, которая не проявляется у женщин, отчего её причиной полагают аномалию X-хромосомы.

При этом недуге жар время от времени подскакивает, а в один день температура тела вдруг поднимается до уровня, какого плоть уже не выдерживает, и человек умирает; председатель Чжин Гап Ён, как говорят, от этой болезни безвременно скончался в свои сорок с небольшим.

Поговаривали, что и у председателя Чжин Ён Су в последнее время из-за этой болезни ухудшилось самочувствие и он затворился у себя дома. Оттого, по общему мнению, штурвал группы Чжухан ныне на деле держит исполнительный директор Чжин Ю Сок.

Эта наследственная болезнь, из-за которой пользователи сети сокрушались, что «красавцы недолговечны» [1], как было известно, без исключений проявлялась и в боковых ветвях. Однако встреченный недавно начальник Чжин для человека, что время от времени мучается подобным недугом, выглядел уж слишком цветущим и крепким. В полном соответствии со званием начальника охраны он производил впечатление человека, сведущего в спорте и боевых искусствах, — «само воплощение прирождённого здоровяка».

[1] переиначенная поговорка «미인박명» («красавицы недолговечны»); здесь — о красивых мужчинах.

— Ага. Здоровее тебя выглядел, оппа.

— Ха-ха, мне бы тоже спортом заняться.

Чтобы выручить Чжин О, который, говоря то, чего вовсе не думал, смущённо смеялся, Ын О сменила тему.

— Ну а хранилище как?

— С ума сойти.

Стоило зайти речи о любимом предмете, как глаза Чжин О тут же заблестели.

— Сестрёнка, да я тут хоть всю жизнь готов проторчать. Господин директор — ангел!

Не понимая, с чего вдруг такое, Ын О пристально посмотрела на Чжин О.

— Хранилище дома Чжухан — это рай. А значит, господин директор, что взял меня смотрителем, — архангел.

— Там что, и правда столько редкостей?

— Жаль до слёз, что из-за договора о неразглашении не могу рассказать подробнее. Чжухан есть Чжухан. Незыблемая компания номер один Республики Корея.

Судя по тому, как реагировал Чжин О, в том здании, похожем на бетонный короб, и впрямь хранились невиданные сокровища, которых публике не показывали.

Оно и неудивительно. Покойный председатель Чжин Гап Ён при жизни, как говорят, особенно рьяно собирал старинные рукописи. Доходило до того, что ходил слух, будто все краденые рукописи оседали в руках председателя Чжин Гап Ёна.

Страсть к собирательству была столь велика, что однажды его даже уличили в контрабанде старинных рукописей из Северной Кореи, и он хлебнул из-за этого неприятностей. Стало быть, и прочих реликвий он скопил немало.

— Любопытно, конечно.

— Но охрана там — будь здоров. Говорят, даже начальник Чжин внутрь хранилища попасть не может. Только и проверяет каждый день по монитору данные о среде да состояние охраны.

— Хоть и родственник?

— Ага. Чтобы войти, и сканер вен, и проходная рамка-металлоискатель… а дверь — из особого сплава, одной толщины сантиметров тридцать. Да ещё двойная система блокировки, лазерный сканер — лидар, датчики веса… с ума сойти.

Чжин О всё нахваливал, до чего совершенны и хранилище, и произведения искусства внутри.

Видеть это предстоит каждый день — и всё равно так радостно? Похоже, выражение «высшая степень удовлетворённости работой» придумали как раз для таких случаев.

В отличие от Чжин О, который от реликвий был без ума, Ын О к ним особого интереса не питала, но Чжин О выглядел счастливым, и она молча слушала.

Долго пылко разглагольствовав, Чжин О вдруг опомнился и, поглядывая на сестру, спросил:

— А у тебя как?

Ын О на миг подобрала слова.

— Познакомилась с прислугой, поели вместе. А потом делать было нечего, я слонялась без дела — тут тебя и встретила.

— Тебе тут не будет скучно?

Лицо Чжин О омрачилось тревогой. Скажи она «да» — у Чжин О только на душе станет тяжело, и Ын О покачала головой.

— Пока буду считать, что просто отдыхаю. А там поищу, чем бы тут заняться.

— Вот и правильно. Намучилась за это время — так хоть теперь отдохни как следует.

Послушать со стороны — будто я бог весть что совершила. А ведь можно уже и не переживать за меня.

Ын О была безвестной фигуристкой.

К началу третьего десятка — поре, что для одинокой можно назвать расцветом, — она так и не показала достойных результатов, а тут ещё упёрлась в денежный предел и предпочла уйти из спорта. После этого, используя опыт спортсменки, работала ассистенткой тренера. В её обязанности входило завязывать шнурки на коньках малышам из спортивной группы и учить их основам скольжения и базовым прыжкам.

В свободное время вела занятия любительской группы в культурном центре при универмаге, а ещё, работая инструктором при катке, параллельно проводила базовые уроки катания для обычных людей.

Так, шаг за шагом нарабатывая опыт, она мечтала однажды стать главным тренером, собрать профессиональную команду и растить учеников.

Пока не вернулся усталостный перелом, преследовавший её ещё со спортивных лет.

Усталостный перелом, по правде, из всех травм фигуристов относится к тем, что оставляют сравнительно мало последствий. Стоит месяца на два-три снизить нагрузку на ноги и хорошенько отдохнуть — и треснувшее место срастается. Но невозможность тренироваться всё это время для спортсмена — изъян смертельный.

Недель шесть-восемь вообще нельзя надевать коньки, а за это время мышцы слабеют, чувство льда притупляется. Вдобавок едва кость срастётся и снова прыгнешь — на том же самом месте опять появляется трещина.

Усталостный перелом, что всякий раз возвращался, стоило ей отдохнуть и выйти обратно на лёд, прозвучал для Ын О смертным приговором: «Твоё тело больше не выдержит высоких прыжков».

После ухода из спорта, работая тренером, она по восемь часов в день стояла на льду. Когда стоишь на твёрдом льду в туго затянутых коньках, перенося вес тела на тонкое лезвие, нет-нет да и пронзала острая боль кость на подъёме правой стопы.

И вот однажды, когда она показывала прыжок, в миг приземления на правую ногу кость подъёма пронзила резкая боль, словно удар током.

То самое знакомое ощущение: конёк из жёсткой кожи, почти не гасящий удара, бьётся о твёрдый лёд, и нагрузка, в несколько раз превышающая вес тела, целиком обрушивается на треснувшую кость.

Она сразу поняла: усталостный перелом вернулся.

Инструктора, который два-три месяца не может работать, разумеется, не могут не уволить. Поэтому Ын О оставила место ассистента тренера и инструктора.

Обиды она не держала. Радовалась уже тому, что это не грыжа поясничного диска, не спондилолиз, не хроническая нестабильность голеностопа, не тендинит ахиллова сухожилия и не разрыв мениска. Спортсмены, ушедшие из-за таких травм, мучаются от боли даже в обычной жизни.

Напротив, Ын О ещё повезло. Стоило лишь отказаться от того, чтобы вставать на лёд в коньках, — и можно было жить себе обычной жизнью. Стоило лишь отказаться от фигурного катания, которым она занималась всю жизнь.

Со временем усталостный перелом снова зажил. Вот только Ын О не знала, чем ей заниматься дальше.

Если из жизни Ю Ын О вычесть фигурное катание — что останется?

Не слишком ли поздно начинать что-то новое?

И если теперь взяться за другое — выйдет ли у меня?

— Не торопись, отыщи то, чем по-настоящему хочешь заниматься. Жизнь даётся раз, сестрёнка. Или ты думаешь, этот твой старший братец одну тебя не прокормит?

К счастью, Чжин О всегда говорил ей так.

И вот в такую пору Чжин О взяли смотрителем хранилища дома Чжухан, и Ын О, сама не успев опомниться, тоже въехала в этот особняк.

Быть может, этот особняк — её шанс?

Шанс испытать другой мир, шанс отыскать неожиданное призвание, поворотная точка жизни, упёршейся в стену.

Об этом думала Ын О, гуляя с Чжин О по саду флигеля.

* * *

Ю Сок сухим взглядом пробежал по строчкам, перечислявшим жизнь этой женщины.

Жизнь, не вызывавшая особого интереса.

Будь то материальное или нет — до сих пор вокруг Ю Сока не было ничего, что не было бы лучшим. Этакая невнятная биография без единой медали не могла его занять.

Не увязнуть в невозвратных издержках и вовремя срезать убытки — тоже искусство, однако то, что она до самого недавнего времени не могла расстаться с прошлым, всё топталась подле мира фигурного катания и бросила его лишь после того, как обострилась травма, производило и вовсе неприятное впечатление.

И что там такого щемящего, что и после ухода она осталась на сцене, где главный — другой, и играет роль какого-то статиста.

Поскорее бы нашла себе другую дорогу.

— И ведь даже без таланта.

Что женщина по имени Ю Ын О — совершенно не его тип человека, Ю Сок уверился, прочтя одни лишь сжато изложенные сведения.

Женщин, не знающих своего места, он не любил.

Тех, кто цепляется за прошлое, — и того пуще.

А уж если она вдобавок жалкая и убогая — что ж, три страйка, в аут [1].

[1] отсылка к бейсболу: после трёх страйков бьющий выбывает.

Поверх послужного списка женщины Ю Сок шариковой ручкой оставил короткую оценку.

Третьесортная жизнь

Изящный почерк — и совсем не изящное содержание.

Но, невзирая на разгромный отзыв, Ю Сок без остатка вложил в голову все сведения, что были в бумагах.

Каким бы то ни было капризом судьбы, но самым нужным сейчас человеком для Ю Сока, который прежде и взглядом не удостаивал никого, кроме тех, кто достиг самой вершины в своём деле, по иронии оказалась именно эта женщина, которую иначе как третьесортной не назовёшь.