Статусное расстройство

Едва открыв утром глаза, Ын О застонала.

Всё тело болело, будто её избили. Давно она не знала такой крепатуры.

Нагрузила мышцы, что не работали месяцами, — вот они и взбунтовались.

Сморщившись, Ын О размяла мышцы растяжкой и массажем. И это тоже давно ей не доводилось. А ведь до последней травмы она делала это сплошь и рядом.

То, что когда-то составляло чуть ли не всю её жизнь, теперь стало чужим, — и от этого вновь нахлынуло чувство утраты.

Пора бы уже к этому привыкнуть.

Надо принять. Ведь это и есть реальность.

Отпустив прикушенную губу, Ын О нарочно бодро задвигалась. Для того, сколько она спала, чувствовала себя неплохо.

Поживём и сегодня усердно. Поищу, что мне по силам.

В особняке, помимо живущей при нём прислуги, был и приходящий персонал, который в определённые часы являлся и брал на себя уборку больших помещений, уход за стеклом и мрамором, стирку постельного белья и дорогой одежды и тому подобное.

Понаблюдав, Ын О заметила, что между живущей в доме прислугой и приходящими работниками существует едва уловимая дистанция. Как бы это сказать — чувствовалось обоюдное намерение не вторгаться на чужую территорию.

У Ын О никакой «территории» не было, и, чтобы не мешать ни тем ни другим, она держала ухо востро. Сторонясь приходящих работников, что весь день таскали промышленный пылесос и убирали просторные залы, она делала то, что поручала ей живущая в доме прислуга, а затем вернулась к себе, отдохнула и привела мысли в порядок.

Стараясь набраться как можно более разного опыта, она не отказывалась почти ни от какой работы — и оттого могла понять, что ей по душе, а что нет.

К примеру, протирать тарелки оказалось неожиданно приятно.

Это работа, когда уже вымытые тарелки в завершение протирают очень мягкой тканью, чтобы не осталось разводов от воды, — и тут есть и удовольствие любоваться красивой посудой, и приятное чувство, когда тарелка начинает поскрипывать от чистоты.

А вот чистить фрукты ей, напротив, не годилось.

Само собой, фрукты для семьи владельцев готовила сама кухарка, госпожа Ли, а на долю Ын О приходились фрукты для стола прислуги.

Она по-своему старалась придать им форму, как учила госпожа Ли, но результат выходил не больно-то удачным. Так Ын О узнала, что руки у неё не очень-то умелые.

Как-то раз госпожа Ли, решив проверить, тонкий ли у неё вкус, налила пять разных вод и велела их различить, но для Ын О это была просто одинаковая вода, так что она тут же провалила испытание. По части готовки она ей определённо не подходила.

Из всего, что было пока, более-менее годится разве что уборка?

И мести неплохо, и протирать неплохо, и пылесосить неплохо.

Любопытен ей был и промышленный пылесос, что привозили приходящие работники. Быстрее ли с таким наводишь чистоту. И каков он в деле.

Может, мне взять курс в эту сторону?..

Не выбрать ли как-нибудь денёк да попросить госпожу Гым поделиться сноровкой. Сделать ремеслом переписывание вряд ли выйдет — на это и спроса столько нет, чтобы прокормиться.

А вот на уборку спрос, похоже, был стабильный. Дело это старо чуть ли не как сама история человечества, так что о надёжности и говорить нечего, да и в эпоху ИИ оно, судя по всему, имеет все шансы уцелеть. Говорят же, что физический труд ИИ заменить труднее, чем умственный.

Ын О решила, что, когда уверенности у неё прибавится, исподволь заведёт об этом разговор с госпожой Гым.

* * *

Завершив глобальную деловую встречу с зарубежной компанией-партнёром, Ю Сок потянул галстук и ослабил узел.

Вести нервную игру с теми, у кого другой язык и другая культура, всегда утомительно. Но сегодня Ю Сок устал особенно — из-за видения, что весь нетворкинг мутило ему рассудок.

Нет, точнее было бы сказать — из-за образа, что застрял перед глазами.

На диске размером с ладонь Ю Ын О кружится и кружится. Без конца и края. И в самолёте, и в переговорной, и на улице.

Весь день он думал о Ю Ын О.

Не по своей воле. Напротив, Ю Сок больше всех на свете хотел избавиться от этих пустых мыслей. Ведь надо работать.

По крайней мере во время дел Ю Сок был человеком, которому ошибаться нельзя. Ошибись он — и удар придётся не по нему лично, а по всей компании. Таково было его положение.

Оттого Ю Соку, чтобы при всей этой сумятице в голове не оплошать, пришлось до самого конца встречи держать нервы натянутыми до предела.

Всему есть мера, в том числе и тому, как сбивать с толку. Будь у тебя хоть капля совести, во время работы вела бы себя смирно. Что ты всё кружишься? Тебе самой не дурно, что ли?

Дошло до того, что ему захотелось предъявить претензии собственному видению.

И ведь предъявил, про себя. И предупредил. Мол, всё, убирайся уже из моей головы. Мол, не довольно ли. Но Ю Ын О и не думала слушаться. Напротив, словно насмехаясь над ним, она всё кружилась, как фея, ещё и наряды меняла.

То в очаровательном розовом, то в строгом чёрном, то в холодновато-стильном синем, то в дерзком красном, то в невинном с виду белом… Беря за основу наряды спортсменок из видео, Ю Ын О менялась без конца.

Беда была в том, что среди этих тысячи превращений не нашлось ни одного, что был бы ей не к лицу. И розовый по-своему, и чёрный по-своему, и синий по-своему, и красный по-своему, и белый по-своему — всё ей шло и всё было красиво.

К слову, сейчас на ней жёлтый. Взрослая женщина в наряде цвета форзиции — а вместо того чтобы показаться странным, выглядит это попросту мило.

Помрачнев, Ю Сок растёр лицо ладонями, будто умываясь.

Ю Сок не был тупицей, что отрицает очевидное. И не настолько глуп, чтобы не понять, предвестье чего это такое.

От непредвиденной переменной голова шла кругом.

Что же с этим делать?

Он-то всё измышлял, как заманить Ю Ын О, а обратного ни разу даже не предполагал.

Стало невмоготу, и Ю Сок и вовсе снял галстук. И в голове сумбур, а тут ещё и шею сдавило — впору с ума сойти.

Не найдя дельного решения и в машине, Ю Сок привёз эту задачу с собой домой. И, долго промучившись за столом, решил взглянуть на дело проще.

А есть ли нужда так всё драматизировать?

Чувство это всё равно не вечно.

Может, уже через несколько часов всякое расположение к Ю Ын О разом пропадёт. Говорят же, что пелена и застит глаза в один миг, и спадает в один миг.

А если вдруг быстро не спадёт — что ж… выйдет метод-актёрство. Может, так даже легче будет добиться любви Ю Ын О. Ведь в этом будет душа, а значит, и достоверность. А спадёт пелена — вернётся на прежний курс, и всё.

Чем больше он взвешивал, тем яснее было: особого ущерба Ю Соку нет.

Не полюбит же он эту женщину до смерти, в самом-то деле. Настолько, чтобы пожертвовать ради неё даже собственной жизнью.

Это игра с нулевой суммой.

Не убьёт Ю Ын О — умрёт сам Ю Сок.

А это значит, что счастливого конца, где они дружно держатся за руки и заливисто хохочут, изначально быть не может. А такого альтруизма, чтобы отдать жизнь за другого, у Ю Сока не было.

Вывод был таков: в меру насладиться, а когда выйдет из этого «статусного расстройства» [1] — можно и приводить план в действие.

[1] термин из компьютерных игр: временный негативный эффект, ухудшающий состояние персонажа (отравление, паралич, оцепенение и т. п.).

Долго это не продлится. Придёт срок — и, хочешь не хочешь, он сам собой очнётся от сладкого сна. Ведь времени у Ю Сока оставалось уже не так много.

Когда жизнь висит на волоске, до того ли, чтобы за кого-то цепляться?

Ю Сок был уверен: будущий он ни за что не совершит такой глупости — не швырнёт свою жизнь на ветер по прихоти гормонов. А значит, ставка безопасная. Сделка, в которой нечего терять. Заранее пугаться незачем.

— Давай-ка попробуем.

Глядя на Ю Ын О, что кружилась перед ним в фиолетовом соревновательном костюме, Ю Сок обронил это, словно объявляя войну.

— Давай-ка сыграем.

Посмотрим, кто кого.

Хотя исход этой игры всё равно предрешён.

* * *

Ын О растерялась. Только она подумала, что наконец освоилась в непривычной обстановке, как появился новый «узор».

Что он всё смотрит.

Может, так выражаться и невежливо, но это ощущалось почти навязчиво.

Господин работодатель, подав ей напиток, уселся за стол и, ничего не делая, только и смотрит сюда.

Вообще-то Ын О была из тех, кто, сосредоточившись на чём-то, не замечает, что творится вокруг. Но даже она не могла не почувствовать — настолько откровенным был его взгляд. Чуть преувеличив, можно сказать: до того тягостным, что съеденный за ужином рис вставал комом.

Делая вид, что ничего не замечает, и упорно продолжая переписывать, Ын О раздумывала.

Чего он, в самом деле?

Делать нечего, вот и глазеет? От скуки?

Если так, в западном главном доме, насколько я знаю, есть отдельный фитнес-зал — шёл бы туда да позанимался.

А, может, он торчит тут из-за меня.

И впрямь, с чего бы ему оставлять меня тут одну без присмотра.

А ну как я тайком нащёлкаю снимков, продам их прессе — «вот дом Чжин Ю Сока из Чжухан», — или окажусь промышленным шпионом и стану рыться в секретных бумагах, или со злым умыслом понатыкаю всюду жучков.

Понять-то это можно, но и неловко — и как раз когда Ын О со смешанным чувством это терпела…

— Госпожа Ю Ын О.

— Да.

— В эти выходные у вас есть время?