Ын О, что переводила дыхание, широко раскрыла глаза.
— А только что говорил, что уже ушёл…
То-то он поддразнивал и бесил: надо было, мол, брать, когда давали.
— На самом деле водитель прятал его там, где не видно.
— Как можно спрятать такую громадину, как автобус?
— Так это же стелс-автобус. У владельца денег куры не клюют, вот он и применил к автобусу стелс-технологию — говорят, его и радаром не поймать.
Выдав эту чепуху с самым уверенным видом, Ю Сок погладил большим пальцем Ын О под глазом и прибавил:
— Так что решай. Сядешь или нет?
Внезапно оказавшись на распутье, Ын О почувствовала, как в голове побелело.
Участь Сон Ын Чжэ, что вышла за председателя Чжин Ён Су, и образ Ю Сока, что справляет свадьбу с другой женщиной, попеременно проносились у неё в голове.
Признание Сон Ын Чжэ: когда-то она любила председателя Чжин Ён Су, но, стоило родиться ребёнку, возненавидела его так, что хотелось разорвать на части. Лицо Сон Ын Чжэ, что мучилась, убеждённо повторяя: как бы ты ни любила прежде этого мужчину, он становится не более чем врагом, что передал твоему ребёнку проклятые гены, — она сама это испытала, и любовью такую беду не одолеть.
Ю Сок, что рука об руку с другой женщиной входит в свадебный зал. Лицо, с которым он ласково, будто любуясь, смотрит не на неё, а на другую женщину, забыв её и счастливо живя с другой.
Две картины без конца сменяли друг друга и мучили Ын О. Первая пугала, вторая была невыносима. Какое же из этих чувств вытерпеть тяжелее?
Долго и молча прождав, Ю Сок медленно отнял руки от шеи и лица Ын О, которая так ничего и не сказала.
Приподнятое настроение обрушилось вконец.
Мило ревновала, что я женюсь на другой, — а как дал ей второй раз возможность, так и не отвечает?
Если ей невыносимо видеть, как я стану чужим, надо было хватать сразу.
Надо было скорее сказать, что берёт меня себе.
Что за беда с тобой, Ю Ын О? Что тут такого сложного?
Ю Соку стало мерзко от мысли, что он для этой женщины и вправду вроде куриного рёбрышка. Не то чтобы прощупывает, не то чтобы держит про запас, точно рыбу в садке 1, — что она вообще делает?
1 «Управление садком» (어장 관리) — корейское выражение: держать при себе поклонника, не давая ни отказа, ни согласия, точно рыбу в садке.
От долгого молчания терпение стёрлось до предела. Чувствуя, что раздражения больше не сдержит, Ю Сок с непроницаемым лицом спросил ещё раз:
— Тебе нечего мне сказать?
Не один раз, а два. Получить отказ на предложение дважды самолюбие Ю Сока не позволяло.
— Если нечего — уходи.
Находиться в одном помещении с женщиной, что дважды его отвергла, было нелегко даже для Ю Сока, который редко менялся в лице. Честно говоря, он не был уверен, что не сорвётся и не начнёт кричать. Нужно было время, чтобы совладать с чувствами.
Ю Ын О молча смотрела на него снизу вверх, пошевелила губами, опустила взгляд, а потом, склонив голову, точно виноватая, бессильным шагом пошла к двери.
Так и не ответит?
Ю Сок впился взглядом в спину, что удалялась от него.
Привычки жалко цепляться за того, кто тебя не хочет, у него не было. За всю жизнь Ю Сок ни разу так не поступал. Никогда он не жалел ни о ком настолько, чтобы удерживать, и никогда не изнывал. Даже когда срывались сделки на суммы, каких в обычной жизни и не встретишь, он не дрогнул.
Цепляться? Это ещё что такое?
В словаре Чжин Ю Сока такого слова не было. До сих пор его точно не было…
Едва он увидел, как рука медленно взялась за дверную ручку и повернула её, Ю Сок в два шага подскочил и перехватил Ын О за руку. А потом, стиснув зубы, втащил обратно.
— Куда это ты?
— Ты сам сказал идти, вот я и пошла…
— Сказал — так ты и правда уходишь?
А что тогда прикажешь делать?
Всё это говорило лицо Ю Ын О. Ю Сок промолчал: правильного ответа он и сам не знал.
Ю Сок отдавал себе отчёт, что беснуется. Сам велел выйти — и злится, что она выходит. Со стороны точно решат, что он не в себе. Но с этой женщиной с ним делалось именно так. Вперёд выходили не здравый смысл и не логика, а чувства, и совладать с ними он не мог.
Усадив Ын О на диван, Ю Сок выставил обе руки баррикадой, чтобы она не улизнула ни вправо, ни влево.
— Спрошу только одно.
Ю Сок смотрел на Ын О в упор и допытывался:
— В чём дело?
От собственных слов, до того они были жалкими, у Ю Сока побежали мурашки. Мужчина, которому отказали, и он ещё требует у женщины ответа, почему она не соглашается. Но, если только так можно получить ответ, Ю Сок готов был вытерпеть эту жалкость.
На его вопрос Ю Ын О сделала растерянное лицо, покатала глазами, будто ища, куда бы сбежать, а потом, поняв, что деваться некуда, подумала и нехотя открыла рот:
— Во-первых, слишком рано.
Что значит рано? Не вчера ведь увиделись, а сегодня я зову замуж.
Возражая про себя, Ю Сок наружу этого не выказал и как можно ласковее поддержал:
— А ещё?
— А ещё… твоя, ну, эта… особенность.
От того, что женщина перед ним, поглядывая на него, осторожно об этом заговорила, тело Ю Сока окаменело.
Так вот в чём дело. Значит, тот нечеловеческий вид она всё-таки не смогла принять до конца.
Оно и понятно — мерзко. И чуждо, и отталкивает. Даже от одних глаз, а если узнать, что и чешуя выступает, и есть превращения похуже, захочется бежать без оглядки. Хотя я и не позволю.
Загоняя обратно мысли, что рвались вразнос, Ю Сок с силой оперся о диван — и тут…
— И то, что ты проживёшь недолго, меня тревожит, и потом… если у нас будет ребёнок… я боюсь, что он унаследует твою особенность…
В тот миг, когда он увидел, как Ын О, залившись багровым румянцем, запинаясь, в этом признаётся, в голове у Ю Сока всё выбелило начисто. Даже разорвись перед глазами светошумовая граната, мир вряд ли стал бы таким белым.
Ребёнок?..
Мой и этой женщины?..
Воображение Ю Сока метнулось, точно луч света, и вмиг нарисовало троих.
«Дети. Отец уходит на работу — надо его проводить».
«Отец, счастливого пути».
«Счастливого пути!»
Девочка и мальчик, наполовину похожие на Ю Ын О, наполовину на него, и Ю Ын О, что стоит посредине, держа обоих детей за руки, и провожает его.
Накатила невыразимая полнота. На губах сама собой возникла улыбка, он рассмеялся — и вдруг понял, что этой картине сбыться не суждено, и очнулся от сна. И всё же счастье, что остаётся после сладкого сна, никуда не делось, и губы по-прежнему были расслаблены.
То есть эта женщина уже додумалась и до такого. С этим-то смирным лицом вообразила будущее, где рожает мне детей и живёт со мной…
Поднялось возбуждение. Точно поломался ограничитель, Ю Соком завладело неудержимое желание.
Хочу немедленно сделать ей ребёнка. Хочу обнимать её, пока в этом животе не заведётся дитя, пока оно не сможет не завестись.
Но его заботило, каким предстанет перед этой женщиной он сам, с покрасневшими от вожделения глазами, и потому Ю Сок отчаянно давил порыв. Только перед ней он не хотел выглядеть мерзко.
Кое-как нацепив маску джентльмена, Ю Сок спросил для верности:
— То есть ты колеблешься оттого, что наследственная болезнь может передаться нашему ребёнку? А не оттого, что я тебе не мил?
— И поэтому тоже, и потому, что тяжело, когда супруг рано умирает…
От ответа Ю Ын О в груди заныло.
Хочет и детей родить, и жить со мной долго-долго? Тот, кто должен дать ток, ещё и не думает, а она уже вон куда забежала.
А не слишком ли сильно эта женщина меня любит?
Глядя на женщину, что от смущения даже глаз на него толком не поднимала, Ю Сок ухмылялся.
— А не слишком ли много ты думаешь? Поживём, а если не выйдет, тогда и разведёмся.
— Ну… брак ведь не игрушка…
Обхватив ладонями лицо возражающей Ын О, Ю Сок указательным пальцем убрал выбившуюся прядку ей за ухо.
— Ты слишком серьёзная, Ю Ын О.
А потом чмокнул её в лоб.
— Просто, если я тебе мил, соглашайся, и всё.
— Нет, и всё-таки…
Ын О не успела договорить, как Ю Сок снова чмокнул её в уголок глаза. Ын О вздрогнула и зажмурилась.
— Так что, любишь меня или не любишь?
— Я же сказала. Это не такой простой вопрос…
Губы, что снова собрались выговорить неприятное, Ю Сок закрыл своими. Медленно оторвавшись от губ, что перестали щебетать, Ю Сок с улыбкой поторопил:
— Любишь или не любишь, спрашиваю.
Ю Ын О, смущаясь так, как будто её раздели донага, отозвалась:
— Люблю…
