Только поцелуй?
Изо всех сил подавив порыв допытаться, в чём дело, Ю Сок выжал из себя всю нежность, какую только мог, и мягким тоном спросил:
— У тебя, случаем, нет ко мне каких-то претензий?
— Нет…
— Но почему с позавчерашнего дня ты будто держишь со мной дистанцию? Я подхожу — ты вздрагиваешь, и в глаза мне подолгу не смотришь.
Выплеснув сомнения, что два дня сдерживал в себе, думая, что, может, попусту реагирует слишком остро, Ю Сок ухватился за стол и впился взглядом в Ю Ын О.
Это вовсе не каприз от обиды. Я лишь притворяюсь — чтобы играть обычного парня. Ведь если девушка без всякой причины третий день держится отчуждённо, а ты молча, как ни в чём не бывало, — вот это куда страннее.
— Будешь и дальше так мной пренебрегать — я, чего доброго, обижусь.
А потому это уж точно не всерьёз.
— Доделаю работу и объясню.
Ю Ын О с растерянным лицом отвела взгляд и так ответила. Ю Сок услышал, как внутри у него что-то с треском оборвалось.
Вот, опять отводит глаза. Да что с ней такое.
Неужели… я ей надоел? Или ей приглянулся другой мужчина, и оттого она охладела к этим отношениям? Но донесений, что она куда-то выезжала, не было.
Само собой, круг кандидатов сузился до прислуги. Ю Сок перебрал в уме одного за другим слуг мужского пола. И тут возник один весьма вероятный кандидат.
Чжин Тхэ Ян. Троюродный брат Ю Сока, у которого в голове ветер.
А ведь он не раз видел, как Ю Ын О довольно по-приятельски беседует с Чжин Тхэ Яном. Его и тогда это коробило, а этот гадёныш…
От одного воображаемого внутри у него всё закипело. У помрачневшего Ю Сока речь сама собой стала резче:
— Эта твоя работа — её непременно надо делать в такой момент?
— Я ведь вообще-то и прихожу сюда из-за этой работы.
— Говорят же: до молитв дела нет, а до жертвенного риса — есть [1]. Пусть и пришла работать, разве не могу целью быть я?
[1] корейская поговорка о том, кто равнодушен к самому делу, но падок на сопутствующую выгоду.
— Я всё время отвлекалась на «жертвенный рис» и толком не работала, а тут наконец взялась. Не мешай.
Твёрдо ответив, Ю Ын О, не дожидаясь реакции Ю Сока, снова принялась за переписывание.
Заговори он посреди — буква собьётся, и может выйти беда: целую страницу придётся выбросить, — и потому Ю Сок снова терпел, пока Ын О не допишет букву, и лишь тогда заговорил:
— Не слишком ли чётко ты делишь дело и личное? Я бы хотел, чтобы с другими — ладно, а вот со мной у Ю Ын О граница между делом и личным стиралась.
Ю Ын О, будто это и ответа не стоило, теперь и вовсе делала вид, что не слышит. Тут уж Ю Соку стало любопытно:
— А ты, госпожа Ю Ын О, меня вообще-то любишь?
На самом деле наполовину он ответ знал.
Не то чтобы не любит. По всему видно, что она не из тех, кто стал бы встречаться с неприятным мужчиной, хоть небо пополам расколись. Вопрос лишь в том, насколько любит.
Пусть и то и другое — положительные числа, но между единицей и сотней миллионов разница как между небом и землёй. Чувство этой женщины положительное, но Ю Сок не мог отделаться от подозрения, что оно ближе к единице. Потому что вот сейчас она опять и взгляда не бросит.
— Тебе хоть раз случалось думать обо мне весь день напролёт? Так, чтобы, ляжешь спать — а мысли обо мне, и сон не идёт, не видишь меня — и так и тянет увидеть.
Это уж точно не просто каприз. Это промежуточная проверка — оценить, насколько сильно её чувство. Ведь от того, как сильно эта женщина меня любит, зависит, сбудется ли план.
И на этот раз Ю Ын О не ответила.
И это пропускает мимо ушей.
Это уже и не единица, а одна вторая… нет, одна стомиллионная, что ли?
Как раз когда, по всему судя, чувство её было едва-едва положительным, и оттого глаза Ю Сока сузились…
— Вчера… — тихо сказала Ю Ын О. — Вчера тоже, перед сном, ты вспомнился.
Стыдясь, видно, она и не глядела на него, признаваясь в этом, а у Ю Сока, точно по волшебству, поднялось настроение. Дух его, что ещё минуту назад поник, как увядшая трава, разом взлетел вверх.
Не замечая, что расплылся в широчайшей улыбке, Ю Сок тут же принялся поддразнивать Ын О:
— И что же это за мысли были перед сном? В такой-то поздний час.
Ю Ын О упорно его игнорировала. Он того и ждал, и Ю Сок знай себе ухмылялся.
Даже распекая её, Ю Сок не думал, что Ын О воображала что-то уж очень фривольное. Да и что бы она там навоображала. Что бы ни вообразила, до его собственного воображения ей далеко.
Так или иначе, и эта женщина обо мне думала.
Не я один думал об этой женщине.
— Но сегодня-то? Сегодня обо мне не думала? День ведь уже к концу.
Ю Сок шутливо попенял. Нет, по правде, наполовину это был искренний вопрос. Почему именно «вчера»? Само собой, и сегодня должна была вспомнить.
— А, ты, случаем, не из тех, кому возлюбленный вспоминается только в поздний час?
— До одиннадцати всего полчаса осталось. Я только до десяти пятидесяти пяти поработаю, так что поговорим потом.
Мельком глянув на наручные часы, Ю Ын О твёрдо отрезала и снова взялась за перо.
Какое «потом». Всё равно ведь не станет.
Хоть и язвил про себя, Ю Сок, точно щенок, которому хозяин сказал «ждать», вернулся на своё место и сидел смирно.
Наконец, убедившись, что часовая и минутная стрелки указывают на двадцать два пятьдесят пять, Ю Сок победно поднял взгляд:
— Время.
Отложив перо, Ын О, прибираясь на столе, подавила вздох.
Пришла пора дать ответ, который она откладывала под предлогом работы.
— Я ждал, как велено, так что теперь скажи. По какой причине ты эти несколько дней держала со мной дистанцию?
Неужели было так заметно?..
Я ведь по-своему старалась не подавать виду.
— Э, прежде всего — ты, Ю Сок, ничего не сделал не так и не оплошал. Дело не в тебе.
— Тогда в чём? — Ю Сок спросил, словно допытываясь.
Ын О опустила голову.
Не выходит. Сказать всё-таки не отваживаюсь.
— Просто это моё личное.
— Какое такое личное.
— Это…
Поколебавшись, Ын О поднялась с места. Оттого что решила: лучше показать действием, чем словами.
Подойдя к сидевшему на стуле Ю Соку, Ын О наклонилась. Взяв обеими руками лицо Ю Сока, что непринуждённо улыбался, будто решив поглядеть, что она задумала, она прижалась губами к его губам. Прижала коротко, как ставят печать, и отстранилась — и увидела перед собой Ю Сока с округлившимися глазами.
— Это всё лезет в голову, вот мне и было неловко.
Странно. С позавчерашнего дня, стоило ей взглянуть на губы Ю Сока, как вспоминался поцелуй.
Даже после первого поцелуя такого не было — может, в ней что-то сломалось? А может, в первый раз она была не в себе, а во второй — нет, и оттого восприняла всё полнее.
Так или иначе, как у вора, что сам себя выдаёт страхом, — пытаясь скрыть, что у неё на душе, Ын О невольно отдалилась от Ю Сока. Но раз из-за этого Ю Сок неправильно её понял… приходилось, переборов стыд, во всём признаться. Ведь, оберегая самолюбие, ссориться с Ю Соком она не хотела.
Чувствуя, как жар поднимается до самой шеи, Ын О смотрела на Ю Сока сверху.
Ю Сок молча смотрел на неё. В густой черноте его глаз был полон жар, которому она не знала названия. Как раз когда от этого горячего взгляда у Ын О всё больше перехватывало дыхание…
— Только поцелуй? — нарушив молчание, спросил Ю Сок: — Только поцелуй вспоминается?
Не понимая, к чему этот вопрос, Ын О не нашлась с ответом.
Это он пеняет — мол, не о нём думаю, а только о поцелуе?
Не уверенная, она лишь моргала, а Ю Сок, усмехнувшись, поднялся со стула:
— Тебе ещё далеко до того, чтобы за мной угнаться.
И, обхватив Ын О за затылок, поцеловал её. Поцелуй торопливый и яростный — к нему шло слово «обрушился».
Подхваченная движениями более грубыми, чем обычно, она опомнилась уже сидящей на столе. Ын О обвила обеими руками шею Ю Сока. И хоть она висела на нём, она чувствовала, как под давящей силой тело всё больше клонится назад. Большая ладонь и крепкая рука обнимали её затылок и спину, и потому страшно не было.
Оттеснённая так, Ын О почти улеглась на стол. А Ю Сок над ней продолжал пылкий, густой поцелуй. Между ног Ын О оказалась нога Ю Сока, к её корпусу прижался его корпус.
В здравом уме такую позу не примешь, но, видно, оттого, что она была не в здравом уме, Ын О принимала всё без стеснения. Это мгновение было просто сладостным.
Сколько прошло времени. Тепло губ, что много раз отрывались и снова смыкались, наконец совсем исчезло, и Ын О медленно открыла глаза. И лицом к лицу столкнулась с тем, чего понять не могла.
— Ю… Сок? Глаза…
Глаза с длинными, узкими зрачками — глаза, что никак не назовёшь человеческими.
