— Тогда я начну снова с завтрашнего дня.
Почему с завтрашнего? Раз уж пришла, начала бы с сегодняшнего.
Ему было смешно: при её-то положении — последняя гордость, что ли, — но, так или иначе, то, что она пришла сюда своими ногами, его удовлетворяло, и Ю Сок с улыбкой согласился:
— Пусть так.
Ю Ын О было явно очень неловко.
Вот и не надо было с самого начала говорить, что бросаешь. Зачем двенадцать дней мотать человеку душу? Раз всё равно кончится этим. Раз всё равно вернёшься, потому что любишь меня.
Спроси он сейчас: «Кстати, как запястье? Говорила, что повредила и работать не можешь, — уже совсем зажило?» — и увидел бы, как эта женщина сгорает от стыда, но опускаться до такого ребячества Ю Сок не стал.
— Хорошо жила это время?
— Так себе жила. А ты, Ю Сок?
«Так себе», надо же. По сравнению с тем, что было двенадцать дней назад, лица на ней нет.
От ответа, в котором не разобрать, вежливость это или упрямство, Ю Сок про себя щёлкнул языком.
— А я жил нехорошо. Потому что скучал по тебе.
Когда он это сказал, по лицу Ю Ын О пошла трещина. Ю Сок, притворившись, что не заметил, договорил:
— А ты по мне не скучала?
— Я тоже… скучала.
Знал ведь, что так будет, а услышать напрямую всё равно приятно.
Ю Ын О очень застенчива, и то, что она показывает, что у неё внутри, только когда первым выскажешься сам, немного досадно. И всё же то, что она не отнекивается до конца, а честно признаёт, — мило.
— Тогда смотри вблизи.
Ю Сок подошёл к столу, за которым сидела Ын О. А потом, заложив руки за спину, наклонился и придвинул к ней лицо.
— Давно не виделись, так что смотри внимательно и долго. Погляди хорошенько, не изменилось ли где что за это время.
— Прошло не столько, чтобы где-то что-то изменилось…
— Что ты такое говоришь. За двенадцать дней и по Европе успеешь поездить.
Смеясь, Ю Сок притянул руку Ын О к своему лицу.
— Не поймёшь — потрогай. Что и как изменилось.
Когда он, держа её руку, водил ею туда-сюда, заставляя касаться, Ын О нехотя погладила лицо Ю Сока. Чувствуя это прикосновение, Ю Сок впился в неё взглядом.
На самом деле трогать хотелось ему. Хотелось потрогать и почувствовать, где, как и насколько изменилось это лицо, которого он давно не видел. Но разве не вечная истина, что мужчина, который отдаёт свой номер и отступает со словами «позвони, если будет интерес», обременяет меньше, чем тот, что ходит следом и выпрашивает номер?
Ю Сок рассудил, что дать себя трогать будет для этой женщины менее тягостно, чем трогать её самому. К счастью, стратегия сработала. Из прикосновений Ю Ын О всё больше уходила неловкость.
Ю Сок мягко накрыл ладонью тыльную сторону её руки и медленно опустил её вниз. Взял и вторую и большим пальцем легонько погладил по тыльной стороне.
Глядя на её пальцы, пустые в отличие от его собственного с кольцом, он, само собой, вспомнил о кольце для предложения, что лежало на хранении.
Не пора ли ей уже завести речь о том, чтобы его отдать?
Чувство, что она меня любит, победило чувство, что она меня ненавидит и подозревает. Она ведь поняла, что любит меня больше, чем во мне разочаровалась, — и вот пришла сама. Тогда разве не должна она сказать, что примет кольцо?
Перебирая четвёртый палец Ын О, Ю Сок задумался.
Вот тут кольцо смотрелось бы отлично. Пусть сделано и второпях, но это работа одного из лучших мастеров в своём деле. Даже на взыскательный вкус Ю Сока вещь вышла удачной, так что, увидев её вживую, эта женщина непременно обрадуется.
Приготовившись при первом же слове принести футляр, что лежал у него на столе, Ю Сок ждал, когда Ю Ын О откроет рот. Но Ю Ын О отчего-то молчала.
Неужели и для такого разговора нужна внутренняя подготовка? Ю Сок сдержал усмешку.
Мне и в этот раз заговорить первым? Нет, тогда она может счесть, что я тороплю, и почувствует себя обязанной. Тут правильнее не упоминать, пока эта женщина не заговорит сама.
Ю Сок терпеливо ждал. Ждал, когда Ю Ын О заведёт речь о кольце. Когда скажет, что решила принять его предложение, что и она готова, и попросит надеть ей кольцо. Но Ю Ын О только опустила глаза и крепко сжала губы.
Что такое?
Ю Сок мало-помалу начинал тревожиться.
Он-то считал, что всё пойдёт по его воле, и уже праздновал победу, а тут накатило предчувствие, что дело едва заметно сходит с предсказанного пути, и стало помаленьку подниматься ощущение: «что-то не так». Но признавать это не хотелось, и Ю Сок отрицал.
Она ведь очень застенчива — вот и не может выговорить.
Женщина без всякой смелости. Ни сноровки, ни нахальства.
Могла бы, нацепив на лицо железную маску, преспокойно потребовать своё, как человек, оставивший вещь на хранение. Оно ведь всё равно её.
Он взял большим и указательным пальцами безымянный, на который скоро наденут кольцо, и, примерившись, понял, до чего тонкая у неё кость. И толщина, и плотность малы: сожми с силой — и переломится.
Что за тело такое, будто хлипкая игрушка? Ни запястье, ни талия, ни плечи — ничто в ней не казалось прочным.
Все ли женщины таковы или у этой женщины тело на редкость слабое? Он не мог понять. Ведь других женщин он вот так не ощупывал.
Раз она дошла до того, чтобы стать спортсменкой, среди женщин она, наверное, ещё из крепких… Как вообще женщины с таким телом живут в этом суровом мире? То, что с такой прочностью им приходится работать и жить наравне с мужчинами, казалось прямо-таки несправедливым.
Для проверки Ю Сок потрогал кость собственного пальца, а потом снова — кость пальца Ын О. Материал был решительно не тот же. И размер, и твёрдость, и плотность отличались как небо и земля. Его кость была крупнее, толще и твёрже. Если его — высокоуглеродистая сталь, то у Ю Ын О — лёгкий и легко гнущийся алюминиевый сплав.
Но почему же она не заводит речь о кольце?
Самое время бы уже.
Подготовиться внутренне можно было и сто раз.
Повернув голову, Ю Сок посмотрел в сторону своего стола. Футляр был на виду. Наверное, и Ю Ын О его видит.
Лежит на самом видном месте — и она не просит?
Почему?
Гнев ещё не весь остыл?
Да нет же. Остыл — потому и пришла. Чтобы со мной помириться. Чтобы вернуться к прежним отношениям.
Она ведь так меня любит, что стерпела даже оскорбление — «третьесортная жизнь»? Тогда разве не должна она принять и предложение? Должна, боясь, что я передумаю, схватиться за него обеими руками.
Ход мыслей Ю Ын О был ему непонятен.
Тянет и отталкивает? Хочет меня помучить?
Борьба за первенство? Тянуть и тянуть, а когда у меня всё внутри истает, тогда и сказать, что принимает предложение? Хочет ясно обозначить, что «кап» — она?
Да я и без этого с радостью буду держать её за «капа» — к чему эта бессмысленная возня?
Если так, Ю Ын О жестоко заблуждалась. Ю Сок вовсе не был настолько нетерпелив.
Обычно, сделав предложение, человек не находит себе места, пока не услышит ответа. Изводится от страха, что откажут, не спит, не ест. Но это лишь тогда, когда всерьёз. Когда любишь до того, что, откажи тебе хоть в одном случае из тысячи, кажется, умрёшь.
С Ю Соком было не так. Ведь искренним было лишь наполовину, а наполовину — игра.
То, что он сейчас вёл себя как одержимый спешкой, было исключительно оттого, что нрав у Ю Сока от природы торопливый. По природе он был из тех, кто куёт железо, пока горячо.
Изводился он отнюдь не от страха, что откажут, а оттого, что дело не двигалось так, как было предсказано, и не двигалось быстро. Это ведь совершенно разные чувства. Он вовсе не изнывал от желания получить от этой женщины согласие на предложение.
Но всё же почему, почему она не просит кольцо?
Вид пришёлся не по вкусу? И оттого расхотелось брать? Нет, она ведь ещё и не видела — значит, не то.
Вопросы цеплялись один за другой, будто в него вселился «убийца вопросительных знаков» [1]. Ю Сок впервые узнал, что он человек, у которого столько вопросов.
[1] сетевое прозвище того, кто засыпает собеседника нескончаемыми вопросами.
— Тебе не любопытно, каково кольцо? Не хочешь посмотреть, как оно выглядит?
Только выговорив это, Ю Сок осознал, что вслух спросил то, о чём лишь думал.
Он этого не хотел, но пролитой воды не соберёшь, и Ю Сок, раз уж так вышло, стал ждать ответа. Ему ведь и правда хотелось узнать, что у Ю Ын О на уме.
— Нет. Не буду смотреть.
Ю Ын О тихонько покачала головой. С той минуты, как Ю Сок стал перебирать ей пальцы, взгляд её был опущен вниз. То ли ей неловко после долгой разлуки, то ли не по себе.
— Почему?
— Я подумала… прости, но я хотела бы считать, что предложения не слышала.
Услышав этот ответ, Ю Сок оторопел — будто его огрели дубиной по затылку.
