Стереотип

— А…

Лицо Ю Ын О сделалось такое, будто её укололи шипом.

Глядя, как и без того белое лицо бледнеет ещё сильнее, Ю Сок отчего-то ощутил неловкость внутри.

Не то ощущение, когда от вредности всё скручивается внутри, — а когда что-то покалывает и исподволь поднимается сожаление: зря он это сделал.

Чего она так остро реагирует? Я ведь просто спросил. Отчего же кровь сходит у неё с лица, будто я сказал что-то жестокое?

— Ну, я и правда занималась одиночным катанием, но бросила. Не было… особых успехов. В любом деле такое сплошь и рядом.

Ю Ын О, что говорила запинаясь, словно оправдываясь, будто стыдясь своей убогой биографии, — смотреть на это было неприятно.

Преступления она ведь не совершала — неужели нельзя держаться с достоинством.

Не выиграла какую-то там медаль — так за это камнями в неё никто не бросает.

— Вот как.

Ю Сок отозвался как можно безразличнее. Будто ему всё равно, так это или нет.

Только теперь к лицу Ю Ын О вернулась краска. Было ясно видно, что она вздохнула с облегчением оттого, что он не стал больше выпытывать про её спортивные годы. Видно, скажешь, что была спортсменкой, — и люди начинают назойливо допытываться, выступала ли, брала ли призы.

Разумеется, у Ю Сока не было намерения лишний раз ворошить эту жалкую биографию, которую он и так знал назубок. Ведь цель его — не сломить дух Ю Ын О.

Не найдётся же на свете такого психа, что станет газлайтить женщину, которую хочет соблазнить. Тут надо завоёвывать расположение приятными, сладкими словами.

— Жаль. В этом деле я не разбираюсь, но на мой взгляд у вас выходило хорошо.

— Да нет. После долгого перерыва тело одеревенело, сегодня вышло особенно неважно.

— Я профан, такого мне не разглядеть, я просто подумал: вот ведь, на льду, а так ладно движется и так ладно крутится.

Чтобы подчеркнуть, что остерегаться его незачем, Ю Сок выставил напоказ, что в фигурном катании не смыслит ни капли. Ведь человеку свойственно робеть перед знатоком и держаться уверенно перед новичком.

Видно, напряжение наконец отпустило, и Ю Ын О рассмеялась. За тем, как мягко сощурились её глаза и как меж красиво приподнятых губ мельком блеснули белые зубы, Ю Сок наблюдал, не моргая.

Хороша.

Куда лучше, чем когда раболепно мямлит.

— Почаще улыбайтесь, госпожа Ю Ын О.

— Что?

— Потому что улыбка у вас красивая.

Глаза Ю Ын О округлились. Ю Сок невозмутимо сменил тему:

— Где находится та закусочная-бунсик, что вы любите, госпожа Ю Ын О?

Сама не заметив как очутившаяся с Ю Соком в закусочной, Ын О чувствовала на себе чужие взгляды. И посетители за другими столиками, и работники — все смотрели на одного Ю Сока.

Аура у него была не как у всех — оно и понятно. Как бы это сказать — точная противоположность человеку, что сидит в ресторане высокой кухни в домашней одежде.

Как ни глянь, по виду ему бы салфетку на колени да вилку с ножом в руки, а он держит палочки из дешёвой забегаловки — диссонанс был нешуточный. Смотришь во все глаза — а реальностью и не пахнет.

Всё-таки не стоило вести его сюда.

Запоздалое сожаление всколыхнуло Ын О. Но другого подходящего места не было. Из всех закусочных поблизости здесь было вкуснее всего.

До ухода из спорта, когда ей случалось бывать на том самом катке, что Ю Сок сегодня арендовал, Ын О всякий раз вспоминала это заведение. Хотя из-за диеты часто есть тут она не могла.

Зато теперь можно есть вволю…

— Ваш заказ готов.

Подработчик-официант поставил еду. Отведя взгляд от Ю Сока, Ын О заглянула в стоявшую перед ней миску.

Острый тток-рамён. Сваренный рамён с рисовыми ломтиками для тток-кука, яйцом, луком-пореем и перцем чхонъян [1], — вместе с ра-удоном одно из фирменных блюд этого заведения.

[1] острый корейский перец, один из самых жгучих в стране.

Сочетание, которое не может быть невкусным, но настоящая углеводная бомба. Оттого в годы, когда строго следила за фигурой, есть это спокойно она не могла.

Как-то раз ей так хотелось это съесть, что, заказывая, она попросила положить половину порции. Тогда было обидно до слёз, а теперь, оглядываясь, — всё-таки воспоминание, и Ын О тихо улыбнулась.

От дразнящего обоняние запаха набегает слюна. Ын О подцепила палочками лапшу, аккуратно собрала её на ложку и отправила в рот.

Упругая лапша и бульон, пропитанный резким вкусом глутамата натрия.

То ли оттого, что всё это время в доме Чжухан она ела только чинно-пресную еду, вкус был особенно острым. Для здоровья, может, и вредно, но язык и мозг сейчас ликовали.

Подцепила и кусочек тток, положила на ложку, попробовала. Чувствовалась та особенная тягучая упругость рисового тток. Зачерпнула бульона — и во рту разлился вкус, и обжигающий, и освежающий разом.

— Вкусно?

Она прилежно уплетала тток-рамён, когда Ю Сок заговорил. Ын О отложила ложку и палочки, прикрыла рот, проглотила то, что оставалось во рту, и переспросила:

— Да. А вам, господин директор?

— Ем с удовольствием. Вкусно.

Ю Сок с улыбкой сказал то, чего и в мыслях не держал.

На самом деле всё было совсем не так.

Рабокки [2], которые он заказал, бегло проглядев меню, на вкус Ю Сока были слишком сладкими. Как и положено фастфуду, продукты были дешёвые, а вкус — без всякого благородства. Сушёная лапша из полуфабриката лишь дала ему понять, до чего хороша была свежая, которую он всегда ел дома.

[2] блюдо корейского фастфуда: рамён, приготовленный вместе с токпокки в общем остром соусе.

Но оттого, что Ю Ын О ела с таким аппетитом, всё было не так уж плохо.

Говорят же, что родители сыты уже тем, что видят, как ест их дитя. Любовь у него была не та, что эта агапэ, но, глядя на Ю Ын О, что со счастливым лицом ела перед ним тток-рамён, Ю Сок наполнялся странным удовлетворением. Таким, что с лихвой хватило бы перетерпеть кошмарно сладкие токпокки.

— Случится в другой раз быть в этих краях — надо будет зайти снова.

Сказанному вслед за этим Ын О немало удивилась.

— Вы?

Снова придёт? Человек, которому закусочная-бунсик не идёт ни на йоту, — да прямо сюда?

Серьёзно?

— Думаю, мы ещё придём сюда с вами, госпожа Ю Ын О.

Ю Сок ответил как ни в чём не бывало.

Бросает ли он это без всякого смысла или оставляет лазейку — было не понять, и Ын О растерялась.

* * *

Обратная дорога в машине была неловкой.

Когда ешь — ешь, когда катаешься — катаешься, а в машине надо просто сидеть, ничего не делая, и оттого время будто нарочно тянулось.

Ын О, крепко прижав к себе сумку со снаряжением, на которой лежали взятые навынос токпокки, только и ждала, когда они доедут до особняка. Покупала она их для Чжин О, но, вдыхая запах, что исподволь расползался по машине, подумала: «Зря, наверное, взяла». Неловко: сама напросилась подвезти, да ещё и запахи разводит.

К счастью, сидевший рядом Ю Сок, что бы там у него ни было внутри, внешне неудовольствия не выказывал.

Поставив машину на парковке и выйдя к западному главному дому, они разошлись каждый своей дорогой. Ын О надо было в восточный флигель, а Ю Соку — в северный главный дом.

— Увидимся вечером.

Донёсший сумку до развилки Ю Сок попрощался. Слова звучали, может, и странновато, но Ын О знала, что это значит «приходи переписывать мемуары», и сухо ответила:

— Хорошо.

Расставшись с Ю Соком, Ын О достала телефон и отправила сообщение:

«Оппа, я купила токпокки — будешь?»

Вскоре пришёл ответ:

«О, спасибо-спасибо»

Неожиданно Чжин О явился с «хвостом».

— Здрасьте.

Это был начальник службы безопасности Чжин Тхэ Ян.

Радуясь, что взяла с запасом, Ын О протянула Чжин О пакет.

— Я купила токпокки, сундэ, жареное в кляре. Начальник Чжин, вы тоже будете?

— Ага, здорово. Я токпокки люблю.

Двое мужчин разложили еду на столике в саду флигеля и принялись за бунсик длинными шпажками, что в закусочной положили вместо палочек.

— Это ведь оттуда, нет? Из того заведения, где твой любимый тток-рамён.

Откусив токпокки, Чжин О чутьём угадал, откуда они.

— Ага. Оттуда.

— А чего тебя туда занесло?

По всему было видно, что он понятия не имеет, что Ын О ездила куда-то вместе с Ю Соком. Рассказывать об этом было незачем, и Ын О уклончиво отговорилась:

— Да так, пришлось.

— Уж не…

Во взгляде Чжин О мелькнула тревога. Будто он вспомнил, что закусочная находится возле ледовой арены.

В тот миг, когда Ын О легонько качнула головой, начальник Чжин Тхэ Ян очень вовремя разрядил неловкую обстановку:

— Ого, ну до чего вкуснотища. И остро так, что вкусно, и сладко — это ж прям эталон остросладкого. Особенно вот эти киммари [3] — хрустящие, а с перцем чхонъян, так что не приторно, лучше некуда!

[3] крахмальная лапша (танмён), завёрнутая в лист водорослей ким и обжаренная в кляре.

Реакция была такая, что сразу видно — не пустая болтовня, а с искренним чувством.

И исполнительный директор Чжин Ю Сок, и этот ведь тоже чеболь в третьем поколении, а бунсик, неожиданно, любят. Ын О стало любопытно, и она заговорила с начальником Чжин Тхэ Яном:

— С аппетитом едите. А я-то думала, вы такой еды ни разу и не пробовали.

— Э, да это хённим у нас такой — стереотипный чеболь в третьем поколении. А я что угодно с удовольствием уплетаю.

— Хённим — это вы про исполнительного директора Чжин Ю Сока?

Чжин О выказал любопытство.

— Ага. Хённим питается одной только чистой, экологичной едой, так что такое на дух не переносит. Как-то раз я зашёл в жутко знаменитую токпоккичную, отстоял очередь и заодно купил порцию и для хённима — мол, пусть попробует. А он, мол, не люблю я такого, и поскупился даже притронуться — вот меня и задело.