Дистанция
Когда состояние председателя Чжин Ён Су пошло на поправку, особняк, будто и не было никакого переполоха, вновь стал мирным. В зоне отголосков, что оставило то событие, оставался один лишь Ю Сок.
Иррациональная враждебность, что вспыхивала то и дело, хоть круговая порука и была давно отменена; тревога — что, не освободи он обиду предка, и сам в любой миг может стать как отец; напоминание об изначальной цели, ради которой он зазвал Ю Ын О в этот особняк. Настороженность — что нельзя больше поддаваться чарам Ю Ын О…
Чувство, будто видел сладкий сон, и вдруг тебя окатили ледяной водой и разбудили.
Событие, когда председатель Чжин Ён Су был на грани смерти, в совершенстве вернуло Ю Сока в реальность.
Да. Не ради того, чтобы играть в любовь, я подобрался к этой женщине. С этой вознёй, что похожа на детскую игру в дочки-матери, пора кончать.
То, что Ю Соку предстояло, было игрой ходов. Своё сердце этой женщине не отдать, а её сердце — отнять.
Это понимание Ю Сок за несколько дней врезал себе в самые кости.
Чувство, именуемое любовью, на деле — игра гормонов, и не так уж оно высоко, как его превозносят в свете. А уж то, что мужчина питает к женщине, — и подавно.
Если уж начистоту — это похоть и жажда обладания, завёрнутые в красивую обёртку. С притворством, будто это нечто возвышенное и прекрасное, будто за этим есть что-то великое. Иначе ведь женщины и встречаться не станут.
Ю Сок рассудил, что и чувство, которое он испытывает к Ю Ын О, не сильно отличается. Что и нетерпеливое желание быть вместе, и то, что она кажется красивой и милой, — в конце концов плод вожделения.
И впрямь, в каждый миг Ю Сок думал о Ю Ын О на удивление непристойные вещи. Голова его была так полна вожделения, что, открой кто череп Ю Сока да загляни внутрь, он, может, и ужаснулся бы — что за извращенец. До того, что он и сам не мог с собой совладать.
Называть такое любовью — это ведь смешно немного. Это просто гон.
Тот, кто первым нарёк этот низменный позыв — всего лишь инстинкт продолжения рода — любовью, был, должно быть, пропагандистом почище Геббельса. Если прикинуть, скольких людей этот ярлык, в который они поверили, погубил, то и выражения «дьявольский язык» не жалко.
К счастью, Ю Сок не был так глуп, чтобы, поверив в эту выдумку — «прикрыл глаза и думаешь, что тебя не видно», — загубить себе жизнь.
В отличие от голода или потребности во сне, влечение — не та нужда, без которой нельзя обойтись. Захочешь сдержать — сколько угодно сдержишь, захочешь оборвать — сколько угодно оборвёшь. А значит, и эту женщину можно сколько угодно бросить…
С этой уверенностью Ю Сок смотрел сверху на Ю Ын О, что мела двор перед восточным флигелем. Скрестив руки, с застывшим лицом. Но, в отличие от этой на первый взгляд хладнокровной повадки, взгляд его ни на единый миг не отрывался от Ю Ын О.
Управляющий Пэк Сын Ха наблюдал за этой картиной острым взглядом. Но, когда Ю Сок, лишившись объекта наблюдения, без сожаления отвернулся, управляющий Пэк, будто и не подглядывал за ним, опустил глаза.
А вскоре после этого послышался стук в дверь.
— Откройте.
Получив указание Ю Сока, управляющий Пэк Сын Ха подошёл, открыл дверь и увидел вошедшего.
Это был садовник, которого звали господином Муком. Старик, что работал в этом особняке ещё со времён председателя Чжин Гап Ёна.
Управляющий Пэк Сын Ха из вежливости поклонился в знак приветствия и отступил.
Старик Мук для своих лет бодрым шагом подошёл к Ю Соку.
— Благодаря тому, что в тот день шёл дождь, бамбук у флигеля сильно не пострадал.
— Это хорошо. Так или иначе, ещё несколько дней приглядывайте за ним повнимательнее.
Старик Мук был одним из тех немногих, кто знал тайну Ю Сока.
Знал не во всех подробностях, как род управляющего Пэк Сын Ха, что из поколения в поколение служил роду Чжин, но то, что от силы Ю Сока бамбук засыхает, он, по крайней мере, знал.
Тем, кто пенял маленькому Ю Соку — мол, перестань мучить бамбук, — был старик Мук. Тогда Ю Сок и понял, что старик Мук знает про его особенность.
Оно и понятно — человек, что был в этом особняке ещё со времён деда. Не могло же быть, чтобы он ни разу не видел, как дед или отец мучаются от приступов жара.
А может, дед ему по-тихому намекнул. Иначе садовнику, что ухаживает за бамбуковой рощей, было бы трудно всякий раз объяснять странное явление — то, что бамбук засыхает.
— А, и ещё — как будет время, сходите к управляющей Ок. Назначить вам осмотр да прописать укрепляющих снадобий.
— Обо мне так заботиться не надо, вы лучше бамбук перестаньте мучить. Держите нрав в чистоте — тогда и внутри тысяча огней пылать не будет. Не давайте ложным сведениям сбить вас с толку и не замышляйте дурного, а любите.
Началось ворчание, свойственное людям в годах.
Старик Мук слыл молчуном, но почему-то с детства, стоило ему завидеть Ю Сока, принимался ворчать. Из этого две доли приходились на «береги бамбук», а восемь — вот на такие нравоучения, и Ю Сок от стариковского ворчания был сыт по горло.
— Глядя на то, как вы бодры, можно бы и без укрепляющего снадобья обойтись, — зря я о нём распорядился.
— Где это видано — дать да отнять. Я вам не старик на потеху.
На этот ворчливый тон Ю Сок усмехнулся.
— Перестанете ворчать да уйдёте — не отниму.
— Тьфу, тц.
Цокнув языком, старик Мук повернулся к Ю Соку спиной и пошёл к двери. Дожидавшийся управляющий Пэк Сын Ха открыл её.
— Кто следует воле Неба — живёт, кто противится воле Неба — гибнет.
Старик Мук, на миг остановившись рядом с управляющим Пэк Сын Ха, тихо прошептал:
— Запомни это крепко.
И вышел наружу.
Холодным взглядом проводив спину старика Мука, управляющий Пэк Сын Ха закрыл дверь и тихо принялся соображать.
Этот старик что-то знает и оттого так, или же это он, выживая из ума, несёт вздор.
Сделав те или иные доклады, управляющий Пэк Сын Ха вышел из покоев Ю Сока и направился в другую часть северного главного дома.
Северный главный дом — жилые покои семьи владельцев — был сейчас разделён на три части. Покои председателя Чжин Ён Су, председательницы совета Сон Ын Чжэ и их сына, исполнительного директора Чжин Ю Сока.
В покои председательницы совета Сон Ын Чжэ, чья хозяйка сейчас отсутствовала, идти было незачем.
Там, куда пришёл управляющий Пэк Сын Ха, лежал в постели председатель Чжин Ён Су. Сиделка, что несла дежурство при нём, заметив управляющего Пэка, вскочила со стула и склонила голову. Поза была чрезмерно почтительной.
— Как его состояние.
— Да как обычно.
Сиделка, что украдкой косилась на лицо управляющего Пэка, вскоре с заискивающей улыбкой тихо прибавила:
— Если будут ещё какие распоряжения — всегда ко мне… ха-ха.
Всё лицо сиделки, что складывала из большого и указательного пальцев колечко — знак денег, — было залито алчностью. Глядя на это с презрением, управляющий Пэк Сын Ха кивком велел ей выйти. Сиделка смекнула и удалилась.
Оставшись наедине с председателем Чжин Ён Су, управляющий Пэк Сын Ха заговорил:
— Вы, председатель, потерпели неудачу, но господину директору я помогу переродиться в совершенное существо.
Лишённый сознания председатель Чжин Ён Су не подал никакого отклика.
— Благодаря помощи, что вы оказали в прошлый раз, господин директор, кажется, собрался с духом. Пусть и не совсем.
Вспомнив Ю Сока, что, стоя у окна, смотрел вниз на восточный флигель, управляющий Пэк Сын Ха подавил вздох. Он думал, что тот теперь окончательно остынет, — а он и сегодня смотрел на ту женщину. Это в расчёт не входило.
Подумав, что, может, снова понадобится более сильная шоковая терапия, управляющий Пэк Сын Ха поправил очки. А затем мельком взглянул на председателя Чжин Ён Су с закрытыми глазами.
— Если снова понадобится помощь, я навещу вас опять.
* * *
Скрестив руки, Ю Сок с надутым лицом наблюдал за Ю Ын О.
Третий день, как он решил держать с этой женщиной внутреннюю дистанцию. Но… отчего же у него такое чувство, будто это, наоборот, эта женщина держит дистанцию от него.
С позавчерашнего дня, стоит ему приблизиться, она заметно вздрагивает и держит физическую дистанцию, а сегодня, едва придя, объявила, что непременно должна переписывать мемуары, и уселась за стол. Мол, слишком уж ничего не делала, или что-то в этом роде.
Сбитый с толку её решительным напором, он растерянно согласился, — и с тех пор она только и делает, что работает не покладая рук. На него — ни разу не взглянет. Бесит.
— Бросила парня ради работы — довольна?
Дождавшись, пока она допишет букву, он бросил вопрос — и Ю Ын О наконец обернулась к нему.
А, стоило встретиться взглядом, как та забитость внутри отпустила, и стало легче дышать… — да нет, не то.
Совладав с сердцем, что было оттаяло, Ю Сок поднялся со стула. Но, стоило ему приблизиться, Ю Ын О запнулась и отстранилась.
От этого откровенного жеста — она избегала его — глаза Ю Сока исказились.
Это что ещё?
Сам-то он преспокойно собирался держать дистанцию, а вот когда Ю Ын О первой стала держать дистанцию от него, у Ю Сока сделалось прескверно на душе.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/sladkaya-tochka-ec7866
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
