Хороший день
Место, куда Ю Сок привёз Ын О, оказалось залом, где давал сольный концерт известный скрипач. В материалах, что собрали об Ын О, было сведение, что лет десять с лишним назад, когда этот скрипач приезжал в Корею, она ходила на его концерт.
Любит ли она его и сейчас, было неизвестно, но он выбрал это с расчётом, что к тому, что когда-то любил, добавляется «поправка на воспоминания», и потому вариант будет неплохим.
И впрямь, стратегия сработала.
— Это скрипач, которого я любила в детстве.
Ю Ын О и подивилась, и обрадовалась.
— Надо же, какое совпадение.
— И не говорите.
От этой наивности — она и мысли не допускала, что это могло быть и не совпадение, — Ю Соку стало смешно. Что подобных людей в окружении Ю Сока до сих пор не водилось — это точно.
Будь ситуация обратной, Ю Сок решил бы, что человек навёл о нём справки исподтишка. И либо разозлился бы, либо обрадовался.
Если человек неприятен — первое, если приятен — второе. Ведь неприятный человек что ни сделает — всё кажется коварным и мерзким, а приятный что ни сделает — всё мило и любо.
Скажем, разузнай Ю Ын О исподтишка о его вкусах и протяни ему билеты на фильм, что пришёлся бы ему ровно по нраву… это показалось бы скорее лукавым, чем дерзким. Оттого что было бы приятно: настолько ей хотелось ему понравиться.
На деле и Ю Сок метил примерно в это же. Оттого он и затеял всё, рассудив, что, даже заметь Ю Ын О ненароком, что он навёл справки, ничего страшного не будет, но… она и вовсе не питает никаких подозрений.
Простодушие до того, что весь азарт выходил впустую. Но это было не неприятно. То ли он понемногу свыкался с этим мировосприятием — не мудрить лишнего, а раз тебе говорят «один», принимать за один, — но рядом с этой женщиной на душе у него будто становилось легче.
— Это совсем не то, что смотреть на видео.
— Между тем, когда звук инструмента передаётся телу прямой вибрацией, и тем, когда он преобразуется в электрический сигнал и доходит через мембрану динамика, разница, конечно, есть.
— Вот именно. И когда смотришь на видео, звук будто сплющивается в плоскость. А вживую он был куда богаче.
На обратном пути в машине Ю Ын О, словно ещё во власти послевкусия, без умолку говорила о концерте. Сказать, что говорила она так уж много в абсолютном смысле, было нельзя, но для Ю Ын О это определённо было немало. Больше того — впервые Ю Ын О так живо вела разговор сама.
На Ю Сока накатило двойственное чувство. То, что приготовленное им свидание попало точно в её вкус, давало чувство достижения, но отчего-то и тут он не был так уж безоблачно рад.
Не слишком ли она в восторге?
Если приглядеться, классические концерты ей, похоже, милее меня.
А вздумай какой-нибудь скрипач подбить к ней клинья — она же сразу и поддастся?
В голове Ю Сока клубами всплыло воспоминание: в детстве, по настоянию матери, он учился играть на скрипке, но, не найдя в этом интереса, бросил.
Может, стоило тогда поучиться прилежнее.
Вслед за историей со стволовыми клетками он и тут пожалел о прошлом — о том, как, не разглядев материнской прозорливости, жил по-своему. А ведь у матушки на всё был свой расчёт.
Выучиться играть на скрипке хоть теперь… да только хорошо вряд ли выйдет.
Для Ю Сока, которому тонкая работа давалась с трудом, скрипка была инструментом не больно-то подходящим.
В детстве, когда он плохо умел дозировать силу, он то и дело ломал смычок и рвал струны. Теперь до такого не доходило, но в делах, где нужна тонкая дозировка силы, он по-прежнему был не уверен.
Предел Ю Сока, унаследовавшего необычную кровь, был — «обычный человек, чуть более неуклюжий, чем средний». В быту это не мешало, но сборка часов, огранка камней, кондитерское искусство из сахара, хирургические операции — всё это было для Ю Сока навеки недоступно.
И при этом играть на скрипке, у которой от ничтожной разницы в нажиме смычка звук резко меняется?
Это всё равно что, раз уж он сумел выкопать экскаватором яму с ладонь, потребовать от него: оттачивай управление дальше и выкопай яму с комариный глаз.
Кому-то, может, это и под силу, но у Ю Сока такого дара не было. А оттого, что Ю Ын О любила то, в чём он не мог преуспеть, его всего переворачивало.
Сутью этой досады была неполноценность, но, поскольку чувства этого он отродясь не испытывал, Ю Сок и не понял, что это неполноценность. Ему было просто смутно не по себе.
— Вы всё только о концерте да о концерте — я уж потихоньку начинаю ревновать.
— К концерту… ревнуешь?..
Ю Ын О сделала лицо, мол, правильно ли я расслышала.
— Меня-то вы вовсе ни во что не ставите.
Ю Сок на миг увидел, как на лице Ю Ын О проступила и тут же исчезла оторопь. Во взгляде ясно читалось: что за чушь — ревновать к неодушевлённому.
— Я и сам не знал, но, видно, нрав у меня ревнивый.
— Что же, мне теперь ничего нельзя любить?
— Нет. Любите. Что бы вы ни любили, лишь бы меня любили больше. Пылко.
Глядя на лицо женщины, что не могла понять, всерьёз это или в шутку, Ю Сок про себя сообщил ей верный ответ.
Пять на пять.
Не всерьёз же я ревную к концерту. В меру преувеличил, раздул. Ведь ревность, что не разбирает ни времени, ни места, — хорошее средство показать, что ты её любишь.
На деле какой-то там концерт — да хоть каждый день, с утра до ночи, мне всё рав… но не всё равно? Кажется, во мне только что вскипело раздражение.
Ю Сок тихо подкорректировал соотношение вверх, до шести к четырём. Похоже, искреннего всё же чуть больше.
— Тогда я ещё поговорю о концерте.
Нет, семь к трём.
Чёртов концерт.
— Это оттого, что ты, Ю Сок, предложил пойти на концерт скрипача, которого я любила, мне было так удивительно и так хорошо. Будто мы с тобой в чём-то… совпали, — тихо, мягко прибавила Ю Ын О. Ю Сок, что в одиночку распалял в себе вражду к концерту, запнулся.
— То есть вам было хорошо оттого, что мы будто совпали?
Вместо того чтобы ответить вслух, Ю Ын О лишь чуть кивнула. И этого было довольно. Ю Сок, будто и не он только что мелочился, по-волшебному подобрел.
— Сходим ещё в другой раз?
От того, как Ю Сок переменил настрой — пожалуй, и ладонь так быстро не перевернёшь, — Ын О рассмеялась.
— Нет. А то ты опять заревнуешь — нельзя.
На парковку особняка они приехали около половины одиннадцатого.
— Поздно уже, так что сегодня переписывать не приходите, отдохните.
На эти слова Ын О на миг запнулась. Не из-за переписывания, а из тревоги за Ю Сока, которого будет мучить жар.
В последнее время новым распорядком Ын О стало: придя переписывать, оставаться в главном доме до тех пор, пока не минует полночь.
Оттого что она рядом, ничего особо и не менялось, но возвращаться в жильё прислуги, чтобы спать одной, бросив человека, которому в одиннадцать вечера станет худо, было как-то не по себе.
Если назвать одну хорошую новость, то состояние Ю Сока, похоже, по сравнению с прежним улучшилось.
В последнее время он не лежал в постели, а сидел. Повязку он по-прежнему надевал и свет гасил, но мучился, на вид, меньше, чем раньше.
На кровати, где не было ни лучика света, Ын О, держа Ю Сока за руку и прижавшись к нему одним боком, сидела с ним рядом. И тогда Ю Сок рассказывал ей о том о сём. О том, что случилось в компании, о случаях из школьных лет, об увлекательных происшествиях во время учёбы за границей и так далее…
Низкий голос, что доносился из темноты, было приятно слушать, а тепло, что шло от соприкоснувшихся боков, было тёплым.
То ли ей казалось, но в эти мгновения Ю Сок ощущался ею самым искренним. Как бы сказать — будто он достаёт и показывает то, что у него внутри.
Но быть рядом всякий раз, как ему худо, на деле было бы трудно.
На всякий случай Ын О спросила Ю Сока:
— Ты справишься?
Хоть она и не сказала ничего подробно, Ю Сок тут же с улыбкой отозвался:
— Не тревожьтесь. Я и до сих пор прекрасно справлялся один.
Оно и правда так.
Согласившись, Ын О не стала спорить и отступила:
— Тогда я пойду. Спокойной ночи, Ю Сок.
— И вам спокойной ночи, госпожа Ын О.
Расставшись с ним на парковке и вернувшись в жильё прислуги, Ын О, увидев целую гору коробок, наваленных в комнате, на миг застыла.
Это были те самые вещи с логотипами знакомых брендов, что она днём примеряла, брала в руки, надевала.
Уже привезли.
Не увидел ли кто из прислуги? Доставить столько коробок — это же никак не могло не броситься в глаза.
От раздумий, как оправдываться, если другие спросят, в голове у Ын О сделалось сумбурно.
В тот же час Ю Сок беседовал с управляющим Пэк Сын Ха с глазу на глаз.
Глядя на управляющего Пэка, что явился к нему перед самым началом приступа, Ю Сок нахмурил переносицу. Не приходить незадолго до одиннадцати, если только дело не чрезвычайной важности, было их негласным правилом. Тем более выходной. День, когда работой заниматься совсем не хочется.
— В чём дело.
— Есть вопрос по делу с жертвой, о котором мне нужно доложить.
Насчёт Ю Ын О?
Лицо Ю Сока переменилось.
— Говорите.
— Великая шаманка [1], восприняв волю небес, выбрала день.
[1] почтительное именование могущественной шаманки-мудан; через неё, как считается, говорят духи.
Глаза управляющего Пэк Сын Ха за стёклами очков остро блеснули.
— Самый благоприятный день, чтобы взять сердце жертвы.
