Лицо, которого нельзя видеть

Ю Сок отродясь не слыхал о своей внешности ни одного нелестного слова. А тут, услышав в открытую, что что-то ему «не идёт», ощутил, как по его самолюбию пошла трещина.

Смутно мелькнуло в голове Ю Сока ворчание матери — мол, нынешний твой возраст самый подходящий, поскорее извлеки стволовые клетки и сдай их на хранение в клеточный банк.

Он-то пропускал это мимо ушей — мол, доживу ли я ещё до старости, чтобы такое говорить, — но, может, зря? Уж не в том ли я возрасте, когда расслабляться нельзя?

Вспомнился год рождения Ю Ын О. Разница с Ю Соком — ровно четыре года.

Четыре года. Срок, который никак не назовёшь малым.

Ю Сок снова поднял руку и провёл по подбородку. Щетина была чисто выбрита, упругость кожи тоже на зачёт.

Дело же не во внешности, а в стиле? Будь на мне не сорочка, а свитшот или худи, она бы сказала, что роль младшего мне идёт?

Говорят, как раз зацикленность на возрасте и есть доказательство того, что ты постарел, — Ю Сок это знал, но остановиться не мог. Однако, сознавая, что это мелочно и жалко, виду он не подал, а с улыбкой сменил тему:

— Есть что-то, что вам хотелось сделать, встречаясь?

Над таким она никогда не задумывалась, и Ын О растерялась.

Что обычно делают, когда встречаются?

— Я… не знаю. Наверное, как все, — встречаться, есть вместе, смотреть кино, ходить в кафе, разве нет?

— Это-то само собой, а нет ли чего-то, чего обычно в одиночку сделать не получалось?

Чего не сделать в одиночку. Сколько она ни рылась в голове — что бы это могло быть, — сразу ничего не приходило.

Глядя на Ын О, что не находила быстрого ответа, Ю Сок отступил на шаг:

— Можете не спеша подумать и сказать потом.

Потом они говорили о том о сём. Ын О обнаружила, что Ю Сок неплохо подвешен на язык. Разговор не обрывался, тёк без конца, а скуки или посторонних мыслей не возникало.

Опомнилась она, когда было уже почти одиннадцать.

— Час уже поздний. Скоро спать, так что, может, потихоньку подниметесь к себе и отдохнёте?

Приняв предложение Ю Сока, Ын О поднялась с дивана. Ю Сок проводил её до самой лестницы, что вела на второй этаж.

— Спокойной ночи, госпожа Ын О.

— И вам, господин дире… Ю Сок, спокойной ночи.

Умывшись в ванной и приготовившись ко сну, Ын О легла в постель.

Тихо глядя в потолок, она вновь подумала, что денёк выдался бурный, как шторм. Под утро поцеловалась, утром, проснувшись, раскаялась, вечером собралась было съехать, да не вышло, — а в итоге обзавелась возлюбленным.

Ын О вспомнила Ю Сока, что снизу, от подножия лестницы, смотрел на неё.

Статная внешность, о которой и говорить лишний раз язык устанет, выправленная, будто после коррекции, осанка, одежда с тем особым лоском, что бывает лишь у добротной ткани.

И такой мужчина — мой возлюбленный. До сих пор как-то не верится.

Она глянула на телефон. Двадцать три двенадцать. И недосып со вчерашнего, и время как раз самое подходящее для сна. Решив, что вот так и уснёт, она как раз закрыла глаза…

«Вы ведь знаете про наследственную болезнь нашего рода? Каждый день примерно в это время у меня поднимается жар».

Вдруг всплыли эти слова.

Каждый день в это время. Это время — одиннадцать вечера. А сейчас — двенадцать минут двенадцатого. Значит, прямо сейчас этот мужчина мучается от жара? И ни одного человека рядом, кто бы помог?

Она вспомнила Ю Сока, что в тот раз, когда она без позволения вошла в спальню главного дома, холодно бросил ей — зачем пришла, выйди. И вспомнила того Ю Сока, что, стоило ей коснуться его лба, ластился — мол, прохладно, потрогайте ещё.

Который из них настоящий? Нет, это неважно. Важно лишь то, как хочу поступить я.

Ын О поднялась с кровати. Спустилась по лестнице и встала перед спальней на первом этаже. Видно, дверь не была заперта — стоило толкнуть, и она тут же открылась.

Ю Сок в повязке на глазах лежал в постели и тяжело дышал.

— Господин директор.

— Госпожа Ю Ын О…

Натянувший одеяло до самого лица мужчина тихо прибавил:

— А говорили, фетиша на «господина директора» у вас нет…

То, что он и в таком состоянии несёт чепуху, было ни в какие ворота. Ын О быстро подошла к изголовью и спросила:

— Очень плохо?

— Всё в порядке. Я же говорил. Это бывает каждый день.

Оттого, что это бывает каждый день, боль ведь не перестаёт быть болью.

Ын О, тихо глядя сверху на фигуру, укрытую одеялом так, что ни клочка кожи не видать, сказала:

— Схожу хотя бы холодное полотенце намочу, чтобы положить на лоб.

— Нет, не нужно. Если уж так хотите мне помочь — свет режет глаза, так что погасите его, подойдите и просто возьмите меня за руку.

Он же в повязке — а свет ему всё равно мешает?

Рассудив, что от боли он, может, стал чувствителен, и потому так, Ын О погасила в спальне весь свет. А потом, не успев привыкнуть к разом потемневшей комнате, осторожно, на ощупь, по тому же пути вернулась к кровати.

Когда глаза привыкли к темноте, в ней проступила фигура Ю Сока. Видно, он успел спустить одеяло — лицо было открыто. Хотя из-за повязки оно всё равно наполовину было скрыто.

— Просто взять за руку?

— Можно и лицо потрогать, как в прошлый раз. Или и то и другое сразу.

Всё-таки этот мужчина, заболев, исподволь любит поластиться. Ын О сделала, как он хотел. Левой рукой взяла его за руку, правой обхватила щёку. И тогда дыхание, что и слушать-то было тяжело, заметно выровнялось.

Рука у неё не была целебной, так что особого действия она оказать не могла, и, по мнению Ын О, дело тут было в психологии.

Не находит ли он утешения уже в том, что во время болезни кто-то рядом. Если так, Ын О охотно готова была стать утешением для Ю Сока. Дело-то нетрудное.

Пальцы Ю Сока, что держали её руку, как при рукопожатии, раздвинули щели между её пальцами и проникли внутрь. А потом он переплёл их до самого основания, глубоко, и сжал руку, словно опутывая.

Прикосновение пока ещё немного её стесняло, но Ын О руку не отняла. Оттого что не хотелось скупиться к страдающему.

— В темноте ведь меня плохо видно?.. Меня.

— Да.

Глаза-то к темноте привыкли, но различить можно было разве что очертания повязки да губ. А мелочи, как при свете, толком…

— Вот как.

Услышав ответ, Ю Сок будто отчего-то вздохнул с облегчением.

Не хотел показывать страдающее лицо, что ли.

Она и сама поступила бы так же, и потому поняла его. А оттого, вместо того чтобы допытываться, высказала вслух другой свой вопрос:

— Если время, когда жар начинается, определённое, то и время, когда он кончается, тоже определённое? 

— Да. Если коротко, бывает, отпускает и раньше, но обычно до часу,  — ответил Ю Сок, накрыв своей ладонью руку, что лежала у него на лбу, и потираясь о неё лицом.

Ын О ужаснулась. Значит, каждый день по два часа он вот так горит в жару? Как тело это выдерживает?

Жар, что передавался ладони, был не таким, чтобы обжечься, но даже такой жар, если он поднимается часто, на здоровье сказаться добром никак не мог.

Так вот, оказывается, что такое окутанная тайной наследственная болезнь дома Чжухан — наследственная гипертермия.

Возможно ли с точки зрения медицины, чтобы жар поднимался строго в определённый час, она не знала, но, раз явление уже существует, разбираться в этом было бессмысленно. Ын О решила просто принять это как есть.

И в тот же миг в голове у неё мелькнула одна фраза.

Одно из правил, что обязана соблюдать прислуга дома Чжухан.

С одиннадцати вечера до часу ночи не выходить из своих комнат.

— Неужели причина, по которой в это время нельзя ходить…

— Верно. Не хочу, чтобы видели меня в таком виде, — подтвердил томный голос, пропитанный усталостью. Странно так говорить, но было в нём что-то сексуальное, и от этого ей сделалось не по себе. Думать такое о больном человеке — это же само по себе подло, разве нет?

И прерывистое дыхание, и тембр, что осел ниже обычного, и манера говорить, что от жара звучала чуть тягуче, — всё это сжимало что-то внутри и щекотало вдоль позвоночника.

Чтобы развеять обстановку, Ын О через силу выдавила из себя тему для разговора:

— Если жарко, я хоть холодной воды принесу — будешь?

— Не нужно. Ха… просто побудьте вот так рядом со мной, — сказал Ю Сок наотрез.

Без конца заговаривать с человеком, у которого от жара мутится сознание, было неловко, и дальше Ын О лишь держала руку на нём. А потом её сморила дрёма, и она несколько раз ненадолго задремывала и просыпалась, но с какого-то момента память обрывается.

Прикосновение мягкого постельного белья всегда приятно. И уютный запах ткани, хорошо высушенной на солнце.

То ли от усталости вставать не хочется. Позавчера под утро допоздна смотрела сериал, легла поздно, встала рано. Поэтому вчера хотела лечь пораньше, но тот мужчина один мучился от боли, и я была рядом… была рядом?

Глаза Ын О распахнулись.

— Доброе утро.

Лицо, которого видеть нельзя, — совсем близко. Ын О, не в силах даже вскрикнуть, так и застыла.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/sladkaya-tochka-ec7866

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab