Ын О не могла прийти в себя.
Это всегда так? Близость — она вот такая стыдная и странно-диковинная?
Это была сплошная череда потрясений и изумления.
Сведения, что она знала смутно, став явью и делом на практике, оказались чересчур будоражащими. Что грудь трогают — она знала, но что это такое ощущение — нет; и что низ… что есть такой способ ласки — знала, но что испытает это вот так — не предполагала.
Стыд, от которого, казалось, лицо обгорит. Неведомое ощущение, от которого от макушки до пят простреливало, будто сквозь тебя пропустили ток. Чувство отчуждения — будто тело и не её, до того незнакомое: неужели моё тело было таким.
Это было впервые. Что такое чувство вообще существует, прежде она не знала.
Сознание, что улетело от наслаждения, ещё не вернулось полностью, и она в отупении выдыхала прерывисто, когда послышался звук, будто рвут упаковку.
Сквозь зрение, замутнённое рефлекторными слезами, она увидела, как Ю Сок надевает презерватив. Но размер?..
Стерев слёзы, что повисли на ресницах, Ын О вгляделась ещё раз. Думала, что ошиблась, — а нет.
И вот это войдёт в меня?
Разве это возможно?
Они вообще… такого размера?
Пока она цепенела от смятения и растерянности, оно коснулось её низа.
— Будет больно или странно — в любой момент говори.
Послышался низкий, осевший голос, и вход надавило — упёрлось. Ын О старалась не зажиматься. Оттого что знала: напряжёшься в такой момент — сильнее повредишься.
Когда она только училась фигурному катанию, тренер вдалбливал: «Падаешь — не сопротивляйся, расслабься». Мол, напряжёшь тело — энергия удара не рассеется, а сосредоточится в одном месте, и то, что обошлось бы простым ушибом, может дойти до разрыва или перелома.
Тренировка расслабляться, переборов страх, была у неё отработана сполна, и потому даже в такой ситуации Ын О сумела не напрягать мышцы.
Оттого ли, но, когда естество Ю Сока входило, было не так больно, как она ожидала. Чувство чужеродного было сильным, но боли не было, и она чувствовала, как он входит — медленно, но без помех.
Если вспомнить размер, что она видела глазами, это было до странности, и Ын О стала перебирать причины. Оттого что он вдоволь размягчил ртом. Оттого что было очень мокро и скользко… и, решив, что лучше просто бросить эти мысли, она остановилась.
У Ю Сока было лицо, какого она прежде не видела. Медленно вдвигаясь, он впивался взглядом лишь в то место, и глаза, сосредоточенные на одном-единственном, были даже страшны. От этого напора — будто мешать нельзя — отчего-то по пояснице пробежала дрожь.
Но… до каких пор он будет входить.
Кажется, уже давно входит.
По ощущению он заполнил её туго до самого низа живота, и Ын О как раз почувствовала, что ей тяжело…
— Ах…
Когда столб плоти, что входил, до отказа раздвигая её низ, задел что-то внутри, по позвоночнику Ын О прокатилось странное ощущение, которое не описать.
Запнувшийся Ю Сок, словно что-то проверяя, надавил несколько раз вокруг того места. В тот миг, когда тяжёлая, грубая плоть вновь вмяла одну точку, Ын О, сама того не желая, выгнулась и издала стон:
— Ах!
Ю Сок, будто полностью поймав суть, ещё несколько раз надавил точно на то самое место, а затем вошёл ещё глубже. Ын О была потрясена тем, что проникновение, оказывается, ещё не кончилось.
— Д-до каких пор…
— Почти… уже всё, — глухо осевшим голосом ответил Ю Сок.
Прерывистая речь и сдавленное тяжёлое дыхание, казалось, выдавали, как сильно мужчина перед ней сдерживается, и потому Ын О больше не спрашивала. Хоть и думала, по тому, как он всё напирал и дальше, что определение «почти всё» у них сильно разнится.
Сколько прошло, пока она терпела, обливаясь холодным потом. Вторжение, что упрямо вошло в самую глубь и раздвигало её нутро до предела, наконец остановилось.
Ын О, что держала глаза закрытыми, осторожно подняла веки. Она увидела мужчину, что смотрел на неё сверху со слегка искажённым лицом.
Угрожающим оно не было. Оттого что, хоть он и морщился, во взгляде не было остроты. Напротив, глаза были такие, будто он смотрит на нечто бесконечно милое и дорогое, и от этого ей было не по себе, она не знала, куда деться. Как бы сказать — чувство, от которого щекотно и ни с того ни с сего хочется сбежать…
Ын О пристально смотрела на Ю Сока снизу. И Ю Сок, не шевелясь, вглядывался в Ын О.
Вдруг ей пришла на ум мысль — до крайности странная и дерзкая.
Мысль, что не только телом, но и душой она будто соединилась с этим мужчиной и стала с ним одним целым. Связь, родство, единение, которые рассудком не объяснить.
В тот миг, когда Ын О стало любопытно, чувствует ли то же и мужчина перед ней, — губы сомкнулись, и на неё обрушился страстный, пылкий поцелуй.
Он был не похож на прежние поцелуи. Оттого что через соединённое место возбуждение партнёра передавалось прозрачно, без обмана.
Мужская плоть, что шевелилась внутри, в реальном времени сообщала, когда и от чего партнёр распаляется. Стоило Ын О хоть чуть-чуть откликнуться — этот мужчина откликался безотказно. Будто ему до смерти хорошо.
Этот наглядный сигнал дарил странное удовлетворение и полноту, и Ын О повела себя смелее обычного. И тогда Ю Сок издал стонущий звук и первым оторвался от губ. С густо покрасневшим лицом, будто что-то сдерживая, Ю Сок выровнял дыхание и наконец задвигал бёдрами.
Когда плоть, чей размер был непосилен, даже когда она просто внутри, заворочалась в её низу, поднялось ощущение давления — не понять, назвать ли его тупой болью или неудобством. Но, когда раздражение повторилось вновь и вновь, в голове постепенно стало белым-бело и пусто, а поясница начала вздрагивать.
— М-м, ах… а!..
Столб плоти, что входил и выходил медленно и неглубоко, незаметно стал быстро и без удержу врываться и выскальзывать, снова и снова.
Влажный звук от повторяющегося трения сделался хлюпающим и непристойным, и всякий раз, как место их соединения сходилось и размыкалось, раздавался похабный звук трения — тягучая влага тянулась с протяжным «чав, чав».
Ын О дрожала кончиками пальцев на ногах. То место, где недавно возникло странное ощущение. Когда туда вколачивалась и вминала его грузная плоть, она, казалось, теряла рассудок.
Так неистово, что отдавалось в лобковой кости, он бил — шлёп, шлёп — и упорно терзал то место. Будто стремясь до конца вбить в неё наслаждение от того, что туда давят.
— Ах… ох! Н-нельзя, м-м… а, а!
На миг, будто кто-то вырубил питание, перед глазами потемнело и сознание улетело. Но безжалостная мужская плоть, не считаясь с Ын О, что дрожала от наслаждения, всё вгоняла невиданное прежде раздражение. От раздражения, что вышло за пределы выносимого, Ын О билась в судорогах, будто её било током.
Толстый, твёрдый столб плоти выскользнул как раз тогда, когда Ын О совсем обессилела.
Точно машина, что перегрузилась и сломалась, она отупело лежала и лишь дышала, когда снова послышался звук рвущейся упаковки. Разглядев в нечётком поле зрения, откуда он, Ын О так и застыла.
— Ю Сок, это зачем…
Это был презерватив.
Ю Сок разорвал упаковку нового презерватива.
Зачем?
Разве не кончили?
— Мне-то этого мало.
Натягивая презерватив на грозно стоящую плоть, Ю Сок спросил:
— Уже устала?
Вопрос задел самолюбие бывшей спортсменки.
Вспыхнувшая Ын О, тяжело дыша, ответила:
— Нет…
Хоть она и не действующая спортсменка, гордость за свои физические данные в ней, видно, ещё оставалась, и уступать обычному человеку в выносливости ей не хотелось.
— Вот и хорошо. Не держать же силком того, кто устал, — лучезарно улыбаясь, отозвался Ю Сок. И вскоре Ын О пожалела о своём выборе.
Это который раз?
Беспомощно покачиваясь в позе на четвереньках, Ын О плохо соображавшей головой пыталась прикинуть. Но сосчитать, сколько раз она пережила оргазм, в итоге не сумела. Из-за Ю Сока, что напирал, не давая и передышки, нормально думать было невозможно.
Как такое вообще возможно. Этого она понять не могла.
Мужчины вообще-то могут вот так — раз за разом?
— А-ах!..
Она чувствовала, как кусок плоти безбожного размера, что туго заполнял её нутро, медленно выскальзывает. То ли из-за позы он, казалось, входил особенно глубоко.
Едва рука, что держала и сковывала её бёдра, не давая опустить таз, отпустила, Ын О тут же обвалилась из позы и обмякла.
Вконец обессилев, она уткнулась лицом в простыню, когда снова послышался звук рвущейся упаковки. Тело Ын О одеревенело.
— Опять собираешься?..
— А что, устала?
Услышав этот непринуждённый встречный вопрос, растерянная Ын О рефлекторно возразила:
— Н-нет. Я думала, не устал ли ты, Ю Сок.
— Какое там. Смотри, бодрый.
Когда она, не вполне веря, оглянулась, она увидела Ю Сока, что умелым движением натягивал презерватив на своё вставшее естество.
При виде уродливой плоти, на которой выступали вены, Ын О почувствовала, как внутри у неё толчком стало мокро. Будто она уже привыкла. Но было кое-что, что заботило её больше.
— Ю Сок, у тебя глаза изменились…
— Так мерзко, что всякая охота пропала?
— Нет, не в этом дело.
— Тогда и ладно.
Глядя на Ын О глазами, что были будто не человеческие, Ю Сок невозмутимо сказал:
— Ведь чувствую я себя превосходно.
