Гнилая верёвка

— Это…

Ын О как раз хотела возразить — мол, разве это не было ошибкой.

— Да и вы, госпожа Ю Ын О, не из тех бесстыдниц, что льнут губами к мужчине, с которым и встречаться не думают.

На этот натиск Ю Сока Ын О внутренне восстала.

Это когда же я льнула гу… вытворяла такое. Сам же первый поцеловал.

Не оттолкнула — это правда, и что было приятно — тоже правда, но чтобы первой потянуться губами — ни единого раза… или всё же было?

В уши Ын О, что, не в силах увериться из-за смутных от выпитого воспоминаний, колебалась, донёсся голос Ю Сока, что нарочно ставил ей палки в колёса:

— Не станете же вы мной играть. У нас в компании юридический отдел ого-го какой — не может же быть, чтобы вы, госпожа Ю Ын О, на такое решились.

Дальше пошли загадочные слова — не разобрать, себе под нос он их говорит или это реплика в сторону, нарочно ей в уши:

— Я ведь не пробник с дегустационного прилавка, чтобы, распробовав, заявить «встречаться не буду». И вы не из тех охотников до дармовщины, что высосут весь сок и бросят.

Дальше — больше. Не совладав с лицом, Ын О уставилась на Ю Сока.

Он что, всегда был таким несговорчивым упрямцем?

Его поведение было ребяческим, мелочным до неловкости.

Честно говоря, Ын О, при всей непредсказуемости его нрава, считала Ю Сока более взрослым, чем она сама. В отличие от неё, что мечется, не зная, чем заняться, он — мужчина, на котором уже лежит ответственность за хлеб насущный множества людей. Как тут по-человечески не восхищаться.

А тут — этакое упрямство без начала и конца.

Будто вдребезги разбивался смутный образ мужчины по имени Чжин Ю Сок, что она в себе хранила.

— То… тогда… вы, господин директор, хотите со мной встречаться?

— Мы уже встречаемся. Если только вы, госпожа Ю Ын О, не задумали меня лишь распробовать да бросить.

На эту повадку хитрого пройдохи — переложить решение на неё — Ын О поморщилась, но вдруг осознала, что этот мужчина всё же не переступает последней черты.

Пусть он и давит на неё изо всех сил, право решать он вложил в руки Ын О. Скажет Ын О «нет» — значит, нет. Что́ есть эти отношения, всецело зависело от Ын О.

Скажи она «нет», он же не натравит юридический отдел — самое большее, она станет бессовестной охотницей за дармовщиной. Это-то она вполне могла бы стерпеть. Отталкиваешь нежеланного мужчину — так что за беда, если про тебя скажут что и похуже. И всё же, отчего она так колеблется…

Оттого что он не нежеланный мужчина.

Вот, должно быть, отчего.

Рассекая тишину, Ын О заговорила:

— Спрошу только одно. Вы это всерьёз?

Времена, когда раз встречаешься — непременно дело должно дойти до свадьбы, давно прошли. И Ын О требовать такого не собиралась. Она лишь хотела, чтобы, если он подбивает к ней клинья походя, чтобы поиграть, остановился сейчас.

Ей хотелось хотя бы, чтобы он искренне любил её и оттого хотел с ней быть. Ведь отталкивать этого мужчину дальше у неё уже не было сил.

Ю Сок впился взглядом в её мелко дрожащие губы. Задавшая вопрос Ю Ын О выглядела до того беззащитной. Точно человек, что вот-вот повиснет единственной тонкой верёвке.

Что же делать?

— Всерьёз.

А верёвка-то гнилая.

Умело совладав с лицом, Ю Сок ответил и стал ждать её отклика.

Будто это требовало большой решимости, Ю Ын О колебалась и колебалась, а потом, шевельнув маленькими губами, едва слышно прошептала:

— Если так… пусть будет так.

Это был ответ, которого он так нетерпеливо ждал. Но Ю Сок не был так уж рад. Нет, горечи в нём, пожалуй, было даже больше, чем радости.

Путь к спасению открылся — самое время поднять кубок, так отчего же.

Оттого что жаль Ю Ын О, которой суждено быть лишь использованной им и в конце концов лишиться жизни? Но и у Ю Сока другого выбора не было. Раз спастись можно было лишь так, остановиться на этом он не мог.

Не вслепую же я это затеял. Хватит теперь лицемерить, — твердил себе Ю Сок, унимая дрогнувшее было сердце.

— Спасибо. Я буду стараться.

Хоть эти слова были искренни. До тех пор пока не возьмёт её сердце, Ю Сок намеревался изо всех сил быть к женщине перед собой добр.

Лелеять, носить на руках, печься о ней всей душой. Любое слово годилось. Чтобы быть нежным, он соскребёт нежность с самого своего дна, и, чтобы она была счастлива, не побрезгует никакими средствами. Лишь бы дать ей увидеть сладкий сон — хоть раз сполна.

Быть любимым этой женщиной было условием избавления от проклятия, но и оттого ещё, что так — это словно та малость искупления, какую он мог ей дать.

Стараясь не думать ни о чём, что было бы лишним для достижения цели, Ю Сок обнял Ю Ын О. Та на миг, словно от испуга, окаменела, но уклоняться или вырываться не стала.

Хрупкое тело, что покорно льнуло к нему в объятиях, дарило Ю Соку густое удовлетворение.

Хорошо, даже просто вот так обнимая. Это из-за силы жемчужины? Если на то пошло, разве и то, что поцелуй с этой женщиной был безумно хорош, — не из-за силы жемчужины?

Не обращая внимания на своё сердце, что бешено стучало — тук, тук, — Ю Сок свалил всё на жемчужину.

* * *

Оттого что они начали встречаться, мир не перевернулся.

Севшая чуть поодаль от Ю Сока, Ын О не могла унять неловкость.

Вот бы с неба спустилась инструкция и подсказала, как себя вести.

— Что будете пить? Есть изотоник, газировка, ванильный латте, пиво, — открыв холодильник и оглядев имеющиеся напитки, спросил Ю Сок. Глядя на его спину, широкую, чуть ли не с холодильник, Ын О ответила:

— Изотоник, пожалуйста.

А ведь сложён хорошо, как погляжу. Что там за «мотор» внутри — неизвестно, но по виду поверишь, что спортсмен. Видно, не зря его родственник, начальник Чжин Тхэ Ян, смахивал на физкультурника.

— Было бы пиво — оно бы лучше.

Сказав так, Ю Сок тем не менее вернулся к дивану с изотоником в обеих руках. Мог бы хоть сам пиво выпить.

— Хоть вы, господин директор, могли бы…

— Ю Сок.

Открыв кольцо банки и протянув ей напиток, Ю Сок с лёгкой улыбкой попенял:

— Какой «господин директор» для возлюбленного? А, разве что у вас фетиш на такое обращение — тогда уважаю ваш вкус.

Внезапно рискуя прослыть обладательницей «фетиша на господина директора», Ын О вспыхнула и стала отрицать:

— Нет у меня такого.

— Вот как? Тогда зовите по имени.

— Хорошо. Ю… Сок.

— Меня зовут не «Ю-у-у-у-у Сок», а Ю Сок.

Вот ведь привязался дразнить.

Думает, я не могу, потому и не делаю. Вскипев, Ын О огрызнулась:

— Сказала же, поняла. Ю Сок.

Хотела было смерить его взглядом, но обнаружила, что Ю Сок смотрит на неё мягко. Взгляд, в котором при всей озорной искре было что-то нежное и щекочущее, такое, что и тому, на кого он направлен, делалось ни с того ни с сего стыдно.

— Хорошо.

Что — хорошо?

Ын О чуть было не спросила вслух. То ли ему приятно обращение «Ю Сок», то ли она сама ему так мила, что он смотрит на неё такими глазами. Вопрос донельзя ребяческий.

Чтобы скрыть смущение, Ын О сменила тему:

— Банку и открывать незачем, давайте так. С этим я и сама…

— Зачем с возлюбленным говорить так церемонно, на «вы» да с этими «извольте»? А, разве что у вас фетиш на такую почтительную речь…

— Нет! Нет у меня такого вкуса!

Прежде чем прослыть человеком с диковинным вкусом — «фетишем на почтительную речь», — Ын О изо всех сил всё отрицала.

— Тогда впредь так не говорите. Уж лучше на «ты».

Это он говорит, на все сто зная, что я не смогу. Глядя на эту лоснящуюся, лукавую физиономию, Ын О отчего-то ощутила порыв влепить ему разок.

— Ты… ладно.

Бросив это, она с запозданием задумалась, не вернуться ли к «вы», — но Ю Сок, склонив голову набок, ухмыльнулся и отозвался:

— Хорошо получается, нуна.

Ын О лишилась дара речи.

Проиграла.

И в лице не переменился, а называет «нуной» ту, что старше него. Вот с какой толстокожестью только и управляют компаниями. Но стыдно-то отчего мне.

Говорят, красивому что ни делай — всё к лицу, но, видно, не всегда так. Смотреть на него было невмоготу, и Ын О потихоньку отвернулась.

— Вот это лишнее. Не надо так.

Брови Ю Сока резко взлетели вверх.

— А что именно и чем именно лишнее?

— То, что ты называешь меня нуной. Тебе не идёт.

Этот мужчина — младше. До того странно, что впору заговорить о когнитивном диссонансе. Должно быть, оттого, что в голове накрепко засело: он старше. Считать его младшим у неё никак не получалось.

— В смысле, я выгляжу старым? Стар, мол, для младшего? — проведя рукой по подбородку, спросил Ю Сок. Тон спокойный, но из-за того, как под конец поднялась интонация, это звучало странно похоже на допрос.

Честно говоря, до старообразности ему было далеко, но и моложавым он не выглядел. Оттого что от той тофуподобной мягкости, что непременна для моложавого лица, его внешность отстояла на мириады световых лет — с чёткими, как у статуи, гранями и светотенью.

Как ни глянь — настоящий взрослый мужчина, которому к лицу костюм и наручные часы.

И оттого-то ещё… приятнее.

Сказать всё это вслух она не отважилась, и оттого Ын О ответила обиняком:

— Да просто… ты и не намного младше.

Это была сухая констатация факта, но Ю Сока задело.