Содержимое папки
Растерявшись, Ын О открыла окно.
— А если кто увидит…
Когда она, не смея и голос повысить из страха, что услышат в соседней комнате, тихо запротестовала, подошедший ближе Ю Сок демонстративно постучал указательным пальцем по наручным часам.
Глянув на стрелки, она увидела, что почти уже одиннадцать вечера.
Когда это столько натикало?
То, что скоро комендантский час и другая прислуга разгуливать не будет, она понимала, но поручиться, что глаз нет, всё же не могла. Может ведь оказаться, что кто-то как раз сейчас смотрит в окно.
Шёл бы дождь — ещё гадали бы, кто это, а сейчас лицо Ю Сока видно как на ладони, и Ын О, с замиранием сердца оглядевшись, предложила:
— Зайди-ка внутрь. Пока другие не заметили.
Ю Сок, и не подумав отказываться, снял обувь и шагнул внутрь. Ын О, тревожась, что кто-нибудь заметит оставленную снаружи обувь, протянула за ней руку. Но Ю Сок, придержав её за талию, остановил и сам поднял свою обувь.
— Есть какой-нибудь пакет, куда сложить? Или хоть бумага, чтобы подстелить.
К счастью, фирменных пакетов было много. Виновником был Ю Сок. Из-за недавнего грандиозного шопинга в комнате громоздились брендовые пакеты. Когда она выбрала из них пакет с широким дном и подала, Ю Сок сложил туда обувь, поставил его в сторонке на пол и обвёл взглядом комнату.
Ын О вдруг напряглась. Оттого что ей казалось, будто её быт и положение выставляются напоказ до последней мелочи.
Ведь по сравнению с покоями Ю Сока, где изысканная мебель и предметы были расставлены без единого лишнего штриха, опрятно, без напрасных перемещений, продуманно и в строгом порядке, да притом и эстетически безупречно, — её комната была донельзя убогой.
— Не разглядывай так пристально. Ты ведь явился внезапно, я и прибраться не успела.
— Почему же. Я хочу отложить в памяти, какое оно — личное пространство моей девушки.
И отчего он говорит так, что аж стыдно?
Ын О сменила тему:
— И всё-таки зачем ты пришёл? А если бы кто из других увидел?
— Забеспокоился и пришёл. Не заболела ли, мол.
— Я же сказала, не настолько. Просто немного устала, и было чувство, что, если не отдохну, станет хуже, вот и решила отдохнуть заранее.
Так ответив и взглянув на Ю Сока, она увидела, что глаза у него изменились. Настало одиннадцать.
Встретившись с вертикальным зрачком и отливающей жёлтым радужкой, Ын О вздрогнула. Не оттого, что теперь ей было мерзко или страшно. Просто, столкнувшись с источником своих терзаний в момент, когда на душе ещё не улеглось, она ощутила в голове сумятицу.
— Ты точно в порядке? Лицо у тебя неважное.
Неужели по лицу заметно? Ю Сок с озабоченным видом протянул руку. В тот миг Ын О вспомнила, как когда-то коснулась тыльной стороны ладони Ю Сока.
«Господин директор. У вас на тыльной стороне ладони что-то прилипло, снять?»
«Что там?»
«Э… как бы сказать, что-то вроде чешуйки…»
Сама того не замечая, Ын О широко раскрыла глаза и принялась разглядывать руку, что тянулась к ней. Нет ли, часом, на ней проступившей чешуи.
— Что ты так округлила глаза? Будто притронулась к тому, к чему нельзя.
— А…
На вопрос с примесью смеха Ын О урезонила себя. Не подавать виду. Не ранить этого мужчину. Совладав с собой, Ын О накрыла ладонь Ю Сока, что коснулась её лица, и сказала:
— Тебе пока лучше вернуться к себе в комнату. У тебя ведь жар.
— Не так уж и мучительно.
— И всё же. Не можешь же ты тут оставаться без конца.
— А нельзя остаться?
На пустую шутку Ын О поморщилась. Она и сейчас от тревоги — вдруг услышит прислуга в соседних комнатах — понижала голос, а он ещё и остаться собрался.
— Пойдём по внутреннему коридору. Снаружи кто-нибудь может увидеть в окно.
Пройти мимо дверей комнат безопаснее, чем мимо окон. Окна прозрачны, а двери — нет. Рассудив так, Ын О подхватила пакет с обувью Ю Сока.
— Пойдёшь со мной?
— Не отпускать же больного одного.
— А сама-то от усталости и переписывать прийти не смогла.
Пакет из рук Ын О Ю Сок всё-таки забрал и понёс сам, но от предложения Ын О проводить его не отказался.
Открыв дверь и тихо выглянув наружу, Ын О убедилась, что никого нет, и махнула Ю Соку — мол, иди за мной.
За Ын О, что, будто выполняя спецоперацию, заглушала даже шаги и озиралась по сторонам, Ю Сок шёл неспешной походкой. Настолько различны были повадки женщины, что силилась скрыть их связь, и мужчины, которому было всё равно, раскроется она или нет.
Лишь когда они наконец выбрались из жилья прислуги и добрались до коридора, что вёл к восточному флигелю, Ын О ослабила бдительность и распрямилась.
— Прямо чувствуешь себя агентом, что выбирается из стана врага.
Ю Сок неспешно отпустил это замечание, и Ын О бросила на него сердитый взгляд:
— Что это за агент такой, без всякой осторожности?
— Держаться уверенно — это тоже один из способов маскировки.
Лучше промолчать. Ын О отказалась от словесной перепалки и вместе с Ю Соком направилась к северному главному дому.
Пройдя через внутренний двор и наконец войдя в пространство, где не было никакой вероятности столкнуться с кем-то посторонним, Ын О совсем избавилась от напряжения. Заведя Ю Сока аж до самой спальни, Ын О выговорила ему:
— Впредь не приходи, а спрашивай по телефону.
— Мне спокойно, только когда вижу твоё лицо.
— Тогда звони по видео.
— А если и потрогать хочется?
На манеру речи, как у несносного семилетки, Ын О ответила тоном, каким урезонивают ребёнка:
— Терпи.
Ю Сок усмехнулся и отозвался ещё развязнее:
— А если не хочу терпеть?
Ну этот человек, ей-богу.
Ын О сверлила взглядом мужчину, что, присев на край кровати, смотрел на неё снизу вверх с такой физиономией, что хотелось отвесить ему подзатыльник, — и тут крепкая рука обхватила её за талию и с силой притянула. Не успев и сопротивляться, Ын О оказалась втянута меж ног Ю Сока и неловко застыла стоя.
Прижавшись головой к её груди, Ю Сок, словно ластясь, тёрся лицом.
Ын О затаила дыхание.
Такие прикосновения у них бывали и раньше. И всё же теперь он касался её иначе.
Как бы это выразить? Чувствовалось, что черта перейдена. И что от этого произошла необратимая перемена и в то, что было до этой черты, уже вовек не вернуться…
— Я скучал, — тихо прошептал Ю Сок.
— Я весь день так скучал, что чуть не умер, — а ты, Ю Ын О, нет?
Со стороны подумаешь, что они год были в разлуке. А ведь расстались, пробыв вместе до прошлой ночи. Со стороны подняли бы на смех — мол, что за блажь. Но и с Ын О было то же, и потому над блажью Ю Сока она смеяться не могла.
— И я… скучала.
— А сама притворяешься, будто нет. Ломаешься попусту. Ю Ын О себе слишком уж цену набивает.
— Я не притворялась и не ломалась… да ладно, неважно.
Подумав, какой толк всерьёз пререкаться с больным, Ын О отступила на шаг. И с чего он такой наглый — носит в себе странную тайну, не пойми наследственную болезнь или диковинное явление, целый день человека терзает, а сам…
Конечно, вины этого мужчины тут нет. Ведь и этот мужчина просто таким родился. Родился — и таким уж уродился.
Вдруг Ын О задумалась — да так ли уж важна родословная этого мужчины.
Даже если этот мужчина потомок канчхори, что не стал имуги, — раз он всё равно живёт, смешавшись с миром людей, по-человечески, так не всё ли равно?
Пусть в час Крысы у него меняются глаза и проступает на коже чешуя — никому ведь от этого вреда нет. Разве не довольно того, чтобы лишь мне, что в эти часы рядом с ним, было всё нормально? А мне… до такого особо и дела нет.
Вот обернись он вдруг полузмеем — сверху человек, снизу змея — или превратись на все сто процентов в змею, она бы, конечно, шарахнулась, но то, что на коже проступает несколько чешуек да меняются глаза, она могла принять с мыслью «ну, бывает».
Вопрос потомства, пожалуй, надо обдумать поглубже, но сейчас это, кажется, не из числа забот.
Безысходность — будто бредёшь в тумане — словно немного развеялась, и Ын О погладила по голове ластившегося к ней Ю Сока.
Оттого ли, что перевалила через большую гору, — пришла жажда, которой она прежде не замечала.
— Я схожу попью водички.
— Я тебе налью.
— Не надо. Я знаю, где что, сама справлюсь.
Отстранив Ю Сока, что было собрался идти следом, Ын О вышла из спальни.
Найдя стакан, налив воды и выпив, она, словно рассматривая, обвела взглядом покои Ю Сока, где, как в мастер-сьюте [1], были отдельно спальня, гостиная и прочие помещения. Так же, как Ю Сок — придя в её комнату.
[1] Мастер-сьют (англ. master suite) — главные покои в доме: хозяйская спальня вместе с собственной гостиной, гардеробной и ванной.
Она заново ощутила, насколько велика разница между ними.
И на книжных полках уйма документов натыкана…
Подойдя туда, Ын О вытащила одну папку и раскрыла. Похоже, документы по делам компании, но Ын О, у которой не было нужных познаний, даже глядя в них, с трудом понимала, о чём речь. Лишь осознала, что Ю Сок обычно просматривает вот такое.
Потеряв интерес, Ын О поставила папку обратно. Но то ли оттого, что папки были натыканы вплотную, без зазоров, — поставить её на место толком не выходило.
Похоже, надо было вытащить и соседние и подровнять, и Ын О, делать нечего, вынула с полки и папки вокруг. А когда собралась снова составить их аккуратно, содержимое папки, что она невзначай раскрыла, приковало её взгляд.
XX-й Всекорейский чемпионат по фигурному катанию среди мужчин и женщин, юниорский разряд — золотая медаль (1-е место)
XX-я Всекорейская зимняя спартакиада, фигурное катание, разряд старших школьниц — серебряная медаль (2-е место)
Всекорейский рейтинговый турнир по фигурному катанию на Кубок президента федерации, сениоры, 1-я группа — 6-е место
С первого взгляда она поняла. Это была история её собственной спортивной карьеры. И поверх этой истории изящным почерком отчётливо выведено…
Третьесортная жизнь
