Девять к одному
Чем угодно можно наслаждаться без опаски, когда есть надлежащая дистанция. И красивое лицо тут не исключение.
— У вас лицо, будто вы привидение увидели.
Ю Сок ехидно улыбнулся и прикинулся простачком.
За его обликом, и при дневном свете неизменно прекрасным, Ын О наблюдала, затаив дыхание. Надо же — даже при естественном свете ни единого изъяна. И впрямь незаурядная внешность. Вот только время, место и обстоятельства были неподходящими. С чего, едва проснувшись, я вижу перед собой этого мужчину.
Чтобы найти ответ, Ын О, впав в панику, через силу заставляла работать плохо соображавшую голову. Оглядевшись, она поняла: это, похоже, спальня на первом этаже, которой пользовался Ю Сок. А не её спальня на втором.
— Я что, ночью уснула рядом с госпо… с тобой, Ю Сок?
— Верно.
— Но почему в этой кровати…
— Я ведь больной, нести вас на руках на второй этаж сил не было, — с хитрой улыбкой ответил Ю Сок.
И впрямь, лифта нет, и тащить на себе взрослую женщину вверх по лестнице — дело нелёгкое. Ын О поняла его положение. И всё же то, что утром она сама открыла глаза в этой постели, — это уже другой вопрос.
— Тогда разбудил бы.
— Вы так крепко спали — не хотелось вас тревожить.
— Но не до такого же!..
— Чтобы вы не подумали лишнего, скажу: спал я на диване, там, снаружи. А сюда вошёл меньше пяти минут назад.
Ю Сок объяснил так, будто только этого и ждал. Подперев лицо обеими ладонями — в той самой позе «цветочной чашечки» — и глядя на неё.
Значит, в одной постели мы не спали.
Даже усни они вместе — ничего бы и не было, но психологически они ещё не настолько сблизились, и потому рассудительность Ю Сока была Ын О приятна. Хотя ещё чуточку рассудительности не помешало бы.
— Спасибо, что был так заботлив... Спасибо-то спасибо, но спящего человека зачем разглядывать?
— М-м, разглядывать спящего человека — это, конечно, невежливо. — Покладисто признав это, мужчина лукаво прибавил: — Но разглядывать спящую возлюбленную — это ведь можно, разве нет?
Возлюбленная. От этого слова, к которому никак не привыкнуть, сердце у Ын О снова ёкнуло.
Мягкий, с озорной искрой взгляд исчез. Мужчина, что сидел согнувшись у кровати, поставив на неё лишь руки да лицо, в один миг выпрямился во весь рост и что-то протянул:
— Завтрак закажем в номер? Если ничего не приглянётся, можно поесть и что-нибудь другое.
Это был каталог с меню обслуживания в номер.
Когда Ын О выбрала то, что приглянулось ей больше всего, Ю Сок позвонил и сделал заказ:
— Континентальный завтрак. Принесите яблочный свежевыжатый сок.
Вот только заказал он лишь то, что выбрала Ын О.
— А ты, Ю Сок?
— На то, чтобы дожидаться и есть, времени, похоже, нет. Мне скоро уезжать, — накидывая пиджак, точно сошедший с глянцевого разворота, сказал Ю Сок. Только теперь Ын О заметила, что мужчина перед ней одет и прибран так, что накинь он пальто — и хоть сейчас на выход. И причёсан, и часы на руке.
Ын О изо всех сил старалась не вспоминать свой собственный вид — только что с постели, дальше некуда от приличия.
— Я…
Ю Сок бросил взгляд, будто говоря «продолжайте». Ын О осторожно высказала мысль, что была у неё перед сном:
— Я вот подумала. А что, если эти отношения какое-то время держать в тайне?
* * *
Рука Ю Сока, застёгивавшая пуговицы пиджака, остановилась. Оттого что он услышал слова, от которых впору было усомниться, не ослышался ли.
— То есть вы предлагаете встречаться втайне?
Зачем такие хлопоты?
Подавив порыв так огрызнуться, Ю Сок вместо этого изобразил приличествующую улыбку. Ведь он положил себе быть с женщиной перед собой угодливым, как язык во рту.
Если разобраться, предложение было не таким уж непонятным. Для этой женщины, которой приходится жить бок о бок с живущей в доме прислугой, это могло быть в тягость.
Но отчего же мне обидно.
Как бы сказать. Если уж сравнивать — он чувствовал себя не законным мужем, а теневым содержанцем, которого нельзя с гордостью показать свету.
— Я что, такой, что меня стыдно кому-то показать?
На этот шутливый вопрос Ю Ын О с растерянным лицом замахала руками:
— Дело не в этом, просто я боюсь, что станет неловко с теми, кто здесь работает… нам ведь вместе жить.
Так и есть.
Он и так знал, что причина в этом, но, получив подтверждение из первых уст, Ю Сок заметно повеселел.
Объективно я не из тех мужчин, которых где ни покажи — стыдно. Разве что я из тех, кем хочется хвастаться на все четыре стороны в рупор.
И всё же досада улеглась не до конца. Для Ю Сока, что всю жизнь прожил так, что быть в центре внимания на свету — само собой разумелось, решение Ын О скрывать его существование было обидным.
Не преступление же — зачем держать это в тайне?
Ю Соку хотелось, чтобы Ю Ын О всюду выставляла его напоказ и хвасталась им сколько влезет.
Чтобы его женщина всегда и везде им гордилась. Вот что было Ю Соку по душе.
Чем просьба завести какие-то там тайные отношения, ему во сто крат милее было бы, потребуй она карту — мол, устрою вечеринку, созову всю родню, друзей и даже шапочных знакомых, чтобы похвастаться завидным парнем.
— А я-то уж подумал, не оттого ли вы хотите держать наши отношения в тайне, госпожа Ю Ын О, что собираетесь крутить ещё и с другим мужчиной.
Тут же Ю Ын О сделала лицо, мол, что за чушь, и взгляд, говоривший: за кого вы меня держите.
Я было допустил, но и это, выходит, не то.
Похоже было, что нет. Судя по тому, что он наблюдал всё это время, нрав у неё без всякой нужды добросовестный и порядочный.
Ещё немного смягчившись, Ю Сок расцепил руки.
— Что ж, раз вы, госпожа Ын О, так хотите, я постараюсь.
Хотя рано или поздно всё равно раскроется.
Есть присказка, что про служебный роман знает даже офисный ксерокс. То есть как ни старайся сами влюблённые, всё равно всё всплывает наружу.
Что это пустой труд, было ясно, но Ю Сок решил подыграть.
— Этого вполне достаточно.
Видно, ей довольно было лишь того, чтобы не объявлять об этом в открытую, и Ю Ын О приняла его слова с согласным видом.
То ли, раз отношения не признаны открыто, можно всегда как-нибудь отвертеться, то ли она просто не ждёт от меня большего. Заинтересовавшись, Ю Сок внимательно следил за её реакцией.
О чём-то задумавшись, Ю Ын О опустила глаза почти до того, что закрыла. Ресницы выступили. Глядя на них, Ю Сок вспомнил, как женщина перед ним спала.
Не то чтобы он вошёл в спальню нарочно, чтобы поглядеть на эту женщину. И одежда на смену, и прочие вещи были почти все оставлены здесь, так что, собираясь на службу, он не мог не войти.
А надев часы, он глянул — и оказалось, что эта женщина сладко-сладко спит. В чужой постели. Заставив хозяина комнаты спать на неудобном диване в гостиной.
Поначалу это было, кажется, озорство и вредность. Мол, спит себе, ничего не ведая, — а ткну-ка её в щёку да разбужу.
Но, увидев, как крепко спит Ю Ын О, желание её будить пропало, точно по волшебству. Напротив, захотелось оберегать её так, чтобы ничто не могло её разбудить.
Волосы, что, когда она приходила переписывать, всегда были аккуратно собраны, а теперь сами собой распустились и рассыпались по постели; ясное лицо с беззащитно закрытыми глазами — всё это было непривычно, и оторвать глаз он не мог.
Возлюбленная. Возлюбленная, надо же.
Эта женщина — моя возлюбленная.
От ощущения, будто в горле пересохло, Ю Сок постучал кончиком пальца по безелю часов — тук, тук.
Это первая, но не последняя. Освобожусь от проклятия — и упрямо держаться холостяцкой жизни будет незачем.
Своё будущее — брак по расчёту с женщиной из семьи под стать и более-менее сносная жизнь — Ю Сок мог нарисовать без труда.
И всё же… она останется чем-то особенным. Ведь она первая. Ведь всякое «впервые» особенно.
Как раз когда он погрузился в эти раздумья, Ю Ын О взяла и проснулась. Для Ю Сока, что не собирался ни пугать её, ни попадаться, ситуация была вовсе не из приятных.
И отчего же мне стало смешно.
Стоило встретиться с Ю Ын О взглядом, как настроение поднялось. Сам не зная отчего, просто так.
Ю Сок пришёл к выводу, что у него и к актёрству выдающийся талант. Он, выходит, изрядно вжился в роль под названием «возлюбленный». Судя по тому, что даже этот её придурковатый со сна вид кажется ему милым, а где-то в груди щекочет.
Восемь к двум?
Нет, девять к одному.
Если всю сумму чувств, что я питаю к этой женщине, принять за десять, то девять из них — самовнушение, а один — что-то вроде искреннего.
Так Ю Сок определил своё нынешнее состояние. Ведь ложь, что это ноль, была бы слишком уж шита белыми нитками.
И всё же это всего лишь один. Не пять на пять, а девять к одному. Слишком ничтожная величина, чтобы стать камнем преткновения для плана.
Как один может поглотить девять.
Застегнув пуговицы пиджака, Ю Сок неспешно подошёл к кровати.
— Что ж, мне пора.
А потом, наклонившись, врасплох поцеловал Ю Ын О в щёку. Глядя, как Ю Ын О с округлившимися глазами прикрывает ладонью место на щеке, которого коснулись его губы, Ю Сок усмехнулся.
— Хорошего дня.
