Сколько времени утекло? Он вдруг очнулся.
Как выпутаться из этого положения?
Встать на колени и молить? Если воззвать к жалости, она примет?
Если бы отношения от этого восстановились, Ю Сок был готов сделать так хоть сто раз. Но, даже получи он прощение, вернуться к прежнему, кажется, было нельзя. Ведь доверие уже разбито.
Способ восстановить разбитое доверие только один.
Дать доверия больше прежнего.
Надо добиться, чтобы она твёрдо поверила: что бы ни было в прошлом, сейчас Ю Сок её не презирает. Что он не играет, а всерьёз. И не словами, а делом. Ведь Ю Ын О отныне не поверит его языку.
Мелкими знаками внимания тут не обойдёшься. Нужно нечто драматическое. Такое, чтобы нельзя было усомниться, что Ю Сок и вправду ею дорожит.
Возместить — это и значит вернуть в несколько раз больше потерянного и обратить минус в подавляющий плюс.
Ю Сок стиснул руку, что онемела, будто в ней не текла кровь.
Ничего. Она пока у меня в руках. Я справлюсь.
* * *
От головной боли, будто череп раскалывался, Ын О застонала. И тогда тёплая ладонь мягко накрыла ей лоб.
— Тяжело?
Голос Ю Сока. Спросонок Ын О, точно капризничая, потёрлась лицом о большую ладонь — и вдруг очнулась к действительности. К той кошмарной правде, что этот мужчина навёл о ней справки и считает её ничтожеством…
Бессильно открыв глаза, Ын О убрала руку Ю Сока и села.
— Где я…
Спальня Ю Сока. Едва осознав это, Ын О чуть ли не с упрёком спросила у Ю Сока:
— Сколько сейчас времени? Я что, спала здесь?
— Начало восьмого утра, и спала ты действительно здесь, но неприятностей у тебя не будет. Считается, что я уступил кровать захмелевшей тебе, а сам перешёл спать в другую комнату.
Лицо у Ю Сока, что объяснял всё это невозмутимо, было довольно скверное. Он выглядел до крайности усталым — будто не смыкал глаз всю ночь. Нет, при такой выносливости от одной бессонной ночи лицо так испортиться не может. Он выглядел так, словно ночью стряслось что-то серьёзное и он, не сумев уснуть, извёлся.
— Пока я спала, что-то случилось?..
— Не настолько я пропащий, чтобы что-то делать с человеком без сознания.
На Ю Сока, что отозвался с усмешкой, Ын О так и вскинулась:
— Да не об этом. Я спрашиваю, не произошло ли какого происшествия.
— Ничего не произошло. А ты докуда помнишь?
От вопроса Ю Сока Ын О растерялась и стала перебирать в памяти вчерашний вечер. Проводив Чжин О, они с этим мужчиной сели пить наперегонки. Он много выпил с Чжин О, и она думала, что он скоро сдастся, но этот мужчина, вопреки ожиданиям, всё никак не рушился, а, напротив, первой грозила захмелеть она сама — и тогда она сделала решающий ход. И вот… дальше было мутно.
Ответа, которым можно было бы удовлетвориться, я, кажется, не услышала. Ведь в груди осталась тяжесть. Но если спросить, что именно ей помнится, — ничего.
Так или иначе, я, похоже, уснула. Ничего больше не сказав.
— Да просто… кажется, я говорила с тобой, Ю Сок, и уснула. Я что-нибудь натворила?
— Нет. Спала себе смирно.
Ю Сок ответил с самым обыденным видом. Тон был такой, будто он всю ночь за ней наблюдал.
— Ты же сказал, что ушёл спать в другую комнату?
— Госпоже Гым я и правда сказал, чтобы приготовила постель, потому что лягу в другой комнате. Только не пошёл.
— Значит, ты тоже спал здесь?
— Не спал, а был рядом.
— Совсем не сомкнул глаз?
— Сон не шёл.
Отозвавшись так, Ю Сок протянул ей стакан.
— Что это?
— Медовая вода. Только что развёл, пей.
Ын О растерянно приняла стакан, и на душе у неё стало странно. Само положение, при котором приходилось гадать, докуда искренни такие вот мелкие заботы этого мужчины, а откуда начинается притворство, было тяжким. Да ещё и голова болела с похмелья.
Пилось плохо, и Ын О, приличия ради сделав несколько глотков, вернула стакан Ю Соку.
— Спасибо.
Ю Сок задумчиво посмотрел на медовую воду, которой осталось больше половины, и заговорил:
— Я хорошенько подумал над тем, что ты вчера сказала.
Поставив стакан на столик рядом, Ю Сок продолжил:
— Что переписывание тебя тяготит. Что раз уж повредила запястье, хочешь бросить. С твоей стороны это вполне понятно.
От неожиданного содержания глаза Ын О расширились.
— Неустойку я брать не намерен, так что отдавать не нужно, и какое-то время можешь сюда не приходить. Само то, что я звал тебя, больную, побыть со мной просто потому, что мне хотелось быть рядом, — это, кажется, мой эгоизм. Отдыхай спокойно.
Он ведь вчера, разговаривая с Чжин О, наверняка понял. Что моё запястье — выдумка. Так почему же он делает вид, что не знает?
— Тогда с переписыванием…
— Расторжение договора можно решить и позже, обдумав как следует, так что пока просто приостановим. До тех пор, пока ты сама не захочешь снова взяться.
По сути, это значило отложить дело на неопределённый срок.
Растерявшись, Ын О посмотрела на Ю Сока. У Ю Сока было выражение лица «я сделал всё, как ты хотела, в чём же дело».
— Хочешь чего-нибудь ещё?
— А… нет.
Да что же это.
Цель была достигнута, а из тела ушли все силы. Ын О не понимала, откуда взялось это бессилие.
Оттого ли я в оторопи, что всё вдруг пошло как по маслу, хотя казалось безнадёжным? Или просто оттого, что выпила? Что-то, что-то… не ощущалось по-настоящему.
Ведь ещё вчера он всеми силами не хотел меня отпускать.
Позвал даже Чжин О, единственного моего родного человека, расположил его к себе и непременно добился, чтобы называться братьями.
Будто не мог меня упустить. Как человек, который хочет удержать меня во что бы то ни стало.
И после всего этого за одну ночь перевернулся, точно ладонь, и вот так легко отступает…
Может, он всю ночь пережёвывал это, и всякая привязанность отпала? Может, ему опостылела женщина, что ради ухода выдумала даже повреждённое запястье. Может, он усомнился: чего ради цепляться за такую.
Или… просто наскучило. Он ведь и не всерьёз был, а я привередничаю — вот и решил выбросить.
Когда мысли дошли до этого, сердце похолодело.
Только теперь Ын О поняла: возможно, ей хотелось как раз того, чтобы Ю Сок удерживал её до конца.
Что, считая его непростительным, она в глубине души всё же мечтала, чтобы Ю Сок принимал её, пока весь этот гнев и чувство предательства не растворятся.
Чтобы, глядя, как он даже в этом мучительном и бестолковом процессе до конца от неё не отказывается, обрести уверенность, что и Ю Сок всерьёз.
Чувствуя, как защипало глаза, Ын О поднялась с кровати. Хотелось скорее уйти отсюда.
— Я пойду.
И, не дожидаясь ответа, просто вышла.
Как Ю Сок и говорил, слухов, что подозревали бы их отношения, не было. Поскольку Чжин О ещё раньше мертвецки пьяным вынес управляющий Пэк Сын Ха, вышла лишь небольшая молва о том, что брат с сестрой на пару вывалились из главного дома в стельку пьяные.
Госпожа Гым выговаривала ей: её ведь позвали и она отдельно готовила спальню для Ю Сока — как же можно было так напиться?
— Слыхал, вы взошли на трон как парочка пьяных дебоширов.
«Парочка дебоширов», надо же. От этого грубого выражения Ын О почувствовала стыд, а Чжин О вспылил:
— Начальник Чжин, разве слабость к алкоголю — преступление?! Но, Ын О, ты-то как умудрилась выпить? При мне ведь и не притрагивалась.
— Ты так шумел, что спиртное страшно дорогое, вот мне и стало любопытно; хотела только пригубить, а вышло вот так.
— Ха, а ведь и правда вкусно было.
Чжин О причмокнул.
— Так намучился с похмельем — и всё не образумился.
— То одно, а это другое.
— Я тоже пить умею, позвали бы и меня. Обидно мне на хённима Ю Сока.
Глядя на начальника Чжин Тхэ Яна, что шутливо канючил, она вдруг вспомнила слова Ю Сока.
«О чём вы говорили с начальником службы безопасности Чжин Тхэ Яном?»
«Возвращаясь с работы, я случайно увидел. Как вы двое разговариваете».
«Вы, я гляжу, дружны».
Тогда я подумала, с чего это он вдруг о таком спрашивает, — а вдруг… это была ревность?
На миг в груди всколыхнулось, но всё это было уже позади.
Успокоившись, Ын О перешла к делу, ради которого пришла к Чжин О.
— Оппа, с переписыванием господин директор вошёл в положение, и мы решили отложить до тех пор, пока я снова не захочу взяться. И неустойку он брать не станет. Так что, знаешь, мне, кажется, можно съезжать.
Ын О была уверена, что Чжин О её поздравит. Ведь так было всегда. Простодушный, недогадливый, всегда её поддерживающий. Но, против ожидания, Чжин О смотрел на неё с серьёзным лицом.
— Я не знаю в точности, что там между вами двоими произошло, но бросать порученное дело и вот так сбегать — по-моему, неправильно.
