Причина оставить в живых
Ю Сок впервые узнал, что у человека может вот так оборваться сердце.
Чувство, будто без троса прыгнул с тарзанки и в один миг отвесно полетел до самого дна.
Что внешне он сумел не выказать этого смятения — было всецело заслугой медиа-тренинга, что он проходил с детства.
Оттого что у него было отработано всё — сколько раз моргнуть перед камерой, когда задают каверзный вопрос, как двигать мышцами губ, какой сделать жест.
— Когда?
— Через полмесяца.
— Слишком рано.
Привычные движения лицевых мышц, что выдают напряжение, он переучил давным-давно. Ведь его жёстко натаскивали, чтобы лицо не дрогнуло, даже если вызовут на парламентские слушания.
С бесцветным, лишённым запаха лицом, по которому не прочесть чувств, Ю Сок сухо пояснил:
— Поручиться, что к тому сроку условие будет выполнено в совершенстве, трудно. То, что дело не решается, если просто заполучить сердце, вы, управляющий, и сами прекрасно знаете.
«Разыщи потомицу служанки, что украла жемчужину исполнения желаний.
Добившись любви, убей её и возьми сердце, полное любви.
И тогда гнев предка уляжется».
Содержание старинной родовой книги было известно и управляющему Пэк Сын Ха. Ведь именно род Пэков изначально и хранил эту книгу.
— Я полагал, что отношения продвигаются гладко, но… ещё не время?
— Мы только-только вернулись с первого свидания. Чтобы сердце было переполнено любовью — до такого ещё далеко, если рассуждать здраво.
— Вообще-то любовь обычно полнее всего в самом начале.
— Встречаться мы начали наполовину через моё принуждение. Это не то что обычный роман, что начинается, когда двое сами приглянулись друг другу.
Управляющий Пэк Сын Ха поправил очки и посмотрел на Ю Сока. Перед этим испытующим взглядом Ю Сок сохранял непроницаемое лицо.
— Раз вы так говорите, лучше, пожалуй, подойти к делу осторожнее. Я снова попрошу великую шаманку и подберу другой счастливый день.
После короткой разведки управляющий Пэк Сын Ха отступил на шаг. Ю Сок нарочно нахмурил брови, изобразив раздражение:
— Кто-кто, а я больше всех хочу избавиться от этой наследственной болезни. Дело это нельзя провалить ни в коем случае, так что, если вы возьмётесь решать его наспех и кое-как, выйдет худо.
— Буду помнить.
— Ступайте. Час, когда снова явится эта проклятая хворь.
Учтиво поклонившись, управляющий Пэк Сын Ха закрыл за собой дверь.
Оставшись один, Ю Сок несколько раз сжал и разжал кулак. Отчего кончики пальцев покалывает, а сердце всё ещё колотится, он понять не мог.
Не то чтобы я этого не знал. С самого начала так и было решено. Ради этого я всеми правдами и неправдами подобрался к этой женщине — так почему же теперь…
— Ха.
Поражённый тем, что сам испытывает такие чувства, Ю Сок крепко зажмурился.
Приступ жара в ту ночь был жестоким.
Ю Сок осознал, что ослаб. Боль, которую он, когда Ю Ын О не было рядом, переносил как нечто само собой разумеющееся, теперь давалась ему с трудом. Так раз вкусишь сладкого — и следующая горечь мучит сильнее. Так узнаешь покой — и отсутствие покоя становится мукой.
Ю Ын О испортила человека.
Вдруг мысль — а что, если Ю Ын О будет рядом всю жизнь, тогда и сердце брать не обязательно? — пронзила голову Ю Сока. Может, и не нужно вбирать в себя жемчужину исполнения желаний, если живая жемчужина всегда будет подле.
Но у Ю Ын О были ноги. В любой миг она могла передумать и уйти от Ю Сока, а раз живая — могла однажды внезапно умереть. Рассуждая трезво, идти на такой риск не было причин.
Всё-таки взять сердце — правильно.
Умом понимаю, а отчего не лежит душа.
Отвращение к тому, чтобы убить человека?
Чувство вины за то, что предам эту простодушную женщину?
Всё это были чувства, какие человеку и положено иметь, но в то же время такие, что не могли стать важнее его собственного благополучия. Сколько Ю Сок ни думал, причины оставить Ю Ын О в живых он так и не нашёл.
Может, стоило сделать через полмесяца, как предлагал управляющий Пэк Сын Ха.
Нет, нельзя поручиться, что к тому сроку Ю Ын О влюбится. На этот раз отложить было правильно. Это решение не с примесью личных чувств, а до крайности разумное.
И сердце оборвалось поэтому же. Дело, которое ни за что нельзя загубить, управляющий Пэк Сын Ха взялся решать слишком легкомысленно — немудрено, что меня чуть удар не хватил. Ведь шанс — единственный.
Возьмёшь сердце — а любви в нём не окажется, вот тогда. Что, оживлять уже мёртвую Ю Ын О и заново звать встречаться?
Это дело надо делать осторожно. Не дёргаться попусту и ждать, пока не появится уверенность, что Ю Ын О меня любит, — вот верный ответ.
Подставляясь под холодную воду из душа, Ю Сок собрался с духом. И тогда, словно того и ждал, перед ним всплыл образ улыбающейся Ю Ын О.
Она и не смеётся громко. Та улыбка — мелькнёт так, что, не приглядись, и не заметишь, увидеть её можно, лишь сосредоточившись, — та самая, что в последнее время перед ним стала появляться всё чаще.
Ю Сок закрыл лицо ладонью. Хотя, прикрыв глаза, от образа не уйти. Хотя, наоборот, стоит отсечь одно из чувств — и он только проступает ещё ярче.
— Да что же…
Что мне с этим делать.
* * *
— Вчера каких-то коробок навезли целую кучу — что-то случилось?
И впрямь, коробки, доставленные вчера, попались на глаза живущей в доме прислуге. Ведь их была не пара штук, а несколько десятков.
Прислуга в семье чеболя не могла не знать, что за логотипы на коробках.
Любопытные взгляды впились в Ын О.
Честно сказать, что это подарок, было неловко, а соврать шито белыми нитками — мол, на время взяла на хранение вещи знакомого — тоже, и как раз когда Ын О стояла с неловким лицом…
— Чего это вам до чужих дел дела столько? Лучше вон ешьте скоренько, что подано.
Послышался голос кухарки, госпожи Ли.
— И правда. Госпожа Ли по случаю дождя расстаралась — и ёнпхотан [1], и рис в листьях лотоса приготовила, так что надо съесть с удовольствием, пока не остыло, — расторопно поддержала госпожа Гым.
[1] корейский суп с осьминогом, овощами и тофу.
И тогда взгляды, направленные на Ын О, один за другим рассеялись.
Поблагодарив обеих взглядом, Ын О принялась за еду. Сегодня вкус был, как всегда, опрятным — будто в нём отразился прямой, как бамбук, нрав госпожи Ли.
После еды была запланирована мойка окон, но пошёл дождь, которого не предсказала метеослужба, и план отменили.
Внезапно оставшись без дела, Ын О бродила по саду восточного флигеля. Отчасти она и сама ушла первой — оттого что, останься она с другой прислугой, снова мог зайти разговор о коробках, — но, гуляя под зонтом по бамбуковой роще, она поняла, что настроение совсем неплохое.
Вот только было прохладно. И без того из-за дождя свежее обычного, а возле бамбуковой рощи температура и так ниже, и оттого по шее слегка пробегали мурашки.
Стоило что-нибудь накинуть… — зябко поёживаясь, раздумывала она, а потом, рассудив, что так не годится, пошла обратно за пальто — и тут обстановка в жилье прислуги показалась ей отчего-то странной.
Не просто переполох. В воздухе витало тревожное напряжение — будто что-то стряслось.
Ын О спросила у ближайшей прислуги:
— Что случилось?
— Ах, Ын О. Председатель, председатель!..
Для Ын О председатель Чжин Ён Су был существом из ещё более иного мира, чем Ю Сок. Ведь, в отличие от Ю Сока, которого она до того, как попала в этот особняк, и в лицо-то не знала, председатель Чжин Ён Су был знаменитостью, которую она с детства часто видела по телевизору.
Как бы сказать — это была фигура, что работала не столько как отдельная личность, сколько как некий символ, понятный всему поколению.
Пожалуй, точнее всего сказать: образец безупречной жизни, которой все завидуют.
Скажи кто «в следующей жизни хочу родиться Чжин Ён Су» — в этой стране что это значит, пояснять было не нужно. Чжин Ён Су был таким человеком.
И первая мысль Ын О, когда она вслед за Чжин О въезжала в этот особняк, была такой:
Удастся ли увидеть председателя Чжин Ён Су вживую?
В итоге она ни разу его не увидела. Оттого что состояние председателя Чжин Ён Су было хуже, чем о том знали снаружи.
По сведениям, что просачивались от прислуги, председатель Чжин Ён Су был почти не способен двигаться и в личных покоях северного главного дома круглосуточно находился под присмотром постоянных сиделок. Само собой, в ту зону могли входить лишь допущенные лица.
Оттого, хоть Ын О из-за переписывания каждый день бывала в северном главном доме, председателя Чжин Ён Су она ни разу не видела. Ведь ходила она в личные покои Ю Сока.
Выходит, даже находясь в одном особняке, он был человеком совершенно иного мира. И всё же…
Сейчас Ын О вместе с другой прислугой стояла в незнакомой части северного главного дома — похоже, на проходе, что вёл в личные покои председателя Чжин Ён Су.
Вскоре, узнав, видно, новость, из компании, в костюме, ворвался Ю Сок, ведя за собой целую толпу людей.
